Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 14)
В первые годы правления королевские чиновники любили цитировать викторианское предостережение Уолтера Бейджхота о том, что «нельзя давать свету дня озарять магию», и все же Королева любит утверждать и другое:
– Чтобы мне верили, я должна быть на виду.
Она и ее Личные секретари помнят слова другого великого викторианца, лорда Солсбери. «Уединение – один из немногих видов роскоши, который не могут позволить себе королевские особы, – писал будущий премьер-министр. – Власть, которая проистекает из привязанности или из преданности, нуждается для поддержки в почти неограниченной публичности». Как всегда признавали самые мудрые из советников Королевы, самая большая угроза институту – не республиканство, а бесполезность и безразличие.
Баланс между тем, что пресса назвала бы «общественным интересом», и тем, что старая дворцовая гвардия назвала бы «вмешательством», остается неустойчивым. В течение первых шестнадцати лет правления пресс-секретарем Королевы был коммандер Ричард Колвилл, выпускник школы Харроу, увенчанный наградами отставной офицер Королевского ВМФ, который почти не пытался скрыть свое презрение к прессе, не говоря уже о том, чтобы любезничать с ней.
– Я не из тех, кого вы, североамериканцы, называете офицером по связям с общественностью, – заявил он однажды, давая решительный старт очередному турне.
Как указал Филип Мерфи, профессор истории Британии и Содружества в Университете Нью-Йорка, лондонская пресса была не одинока в своем недовольстве Колвиллом. В сентябре 1948 года Министерство по делам колоний организовывало в Лондоне конференцию африканских лидеров, и постоянный заместитель госсекретаря сделал запрос, можно ли будет делегатам сфотографироваться с Королем. Колвилл с пренебрежением ответил, что это невозможно и может создать опасный прецедент. Министерство по делам колоний через голову Колвилла пожаловалось Личному секретарю короля, сэру Алану Ласеллсу. Было отмечено, что, поскольку король с радостью позировал незадолго до того для фото с австралийской крикетной командой, выйдет крайне неловко, если он не сумеет сделать то же самое и с африканскими лидерами. Король согласился, и Министерство по делам колоний после публикации фото с радостью сообщило о «заметном воодушевлении и лояльности» в колониях.
Колвилл оставался на посту более двадцати лет, до своего ухода в отставку в 1968 году. Перед его уходом Министерство иностранных дел подготовило уничижительный доклад о недостатке воображения у Дворца и слабости его контактов с международными СМИ. Джон Литлджон Кук, глава информационного отдела Министерства иностранных дел, писал, что «строгие ограничения на присутствия прессы и фотографов» и скучные мероприятия «имеют тенденцию вызывать определенную апатию» и ощущения вроде «все это мы уже не раз видели». Он указал на серьезное отсутствие интереса СМИ к государственному визиту Королевы в Бельгию в 1965 году. Исполненное насмешек освещение визита было оскорбительно для хозяев и «несоизмеримо с огромными усилиями, приложенными как нами, так и бельгийцами».
Еще хуже было то, что Колвилл «практически не разрешал прессе фотографировать во Дворце», вплоть до того, что на единственном снимке приехавшего с визитом премьер-министра Конго был только его затылок. «Что действительно необходимо, так это теплые, доброжелательные, неформальные фото, на которых Королева и герцог предстали бы тет-а-тет со своими гостями», – писал он. Официальные распространяемые Министерством иностранных дел фотографии Королевы были настолько устаревшими, что на них она была изображена лишь с тремя детьми (без родившегося в 1964 году принца Эндрю).
Однако совокупное влияние культурных, политических и социальных изменений на общественную жизнь в шестидесятые годы не осталось незамеченным во Дворце. Телевидение приобретало все большую популярность, а почтительности становилось все меньше. В 1968 году Контролер канцелярии Великого камергера (церемониального отдела Букингемского дворца) окончательно отказался от своей исторической роли цензора всех театральных постановок – эта аномалия восходила еще к 1737 году. Контролер и его команда ощутили определенное облегчение. Даже ярые сторонники монархии вынуждены были признать, что не следует поручать отставному армейскому офицеру во Дворце принимать решения по поводу упоминания в текстах пьес Бога, гомосексуальности или коррупции в полиции. В том же году Королева повысила в должности заместителя Колвилла, не привыкшего ко Дворцу австралийца, бывшего сотрудника Государственной службы, назначив его на место коммандера. Уильям Хезелтайн, на талант которого впервые обратил внимание премьер-министр Австралии сэр Роберт Мензис, интуитивно понимал, насколько важны как традиции, так и связи с общественностью. Цветное телевидение тогда только что появилось, а принц Чарльз и принцесса Анна готовы были присоединиться к активной общественной жизни. Хезелтайн превосходно сознавал опасность ситуации – монархия все больше отдалялась от общества, которое должна была представлять. В Министерстве иностранных дел многие не могли дождаться, когда же смогут взглянуть в спину человеку, которого пресса называла «Отвратительным господином “нет”».
Завершая свой доклад, Литтлджон Кук писал: «Образ современной монархии, который мы представляем, занимает центральное место во всех наших усилиях показать правильный образ Британии за рубежом, причем не только в Содружестве, но и на развитых европейских и американских рынках». Его единственная надежда, сказал он, состояла в том, что «назначение мистера Хезелтайна пресс-секретарем может открыть новую эру».
Хезелтайн, конечно, стар работать по-другому. Он курировал создание первого документального телефильма, «Королевская семья», ему часто приходилось иметь дело с местными СМИ, которые никогда раньше не встречались с королевскими особами. Одним из самых ярких воспоминаний, по его словам, по-прежнему остается государственный визит Королевы в Турцию в 1971 году, во время которого турецкие фотографы устроили суету перед поездкой в Эфес.
– Я обратился к ним со сцены амфитеатра в Эфесе, того самого, откуда апостол Павел проповедовал эфесянам! – говорит он.
В отличие от святого Павла, послание Хезелтайна было намного проще: пусть фотографы соберутся только на одной стороне зала, и тогда они все смогут сфотографировать Королеву и герцога на другой. И это сработало.
В семидесятые и восьмидесятые годы график отношений между Дворцом и прессой продолжал показывать улучшения, по мере того как численность королевской семьи увеличивалась, предоставляя Британии поводы радоваться в непростой политический период. Затем кривая резко пошла вниз. Мало кто помнит, что 1992 год вообще-то был Рубиновым юбилеем Королевы. Она сама называет его
Во время каждого турне, к постоянному разочарованию Министерства иностранных дел, СМИ с большей готовностью интересуются всевозможными мелочами, чем великой двусторонней стратегией. Часто внимание привлекает еда, в частности жареная пака – грызун из джунглей, – которую подал на стол в 1985 году генерал-губернатор Белиза (после чего появились заголовки «Королева ест крысу»), или морской слизняк, которого сервировали годом позже в Китае. Во время государственного визита в Италию в 2000 году экскурсия Королевы по древнему форуму в Риме была омрачена тем фактом, что премьер-министр Италии подал ей козлятину. Никаких жалоб от Королевы не поступало. Ее штат всегда рекомендует принимающей стороне воздержаться от подачи на стол моллюсков, а также острой или неопрятно выглядящей пищи, но ей вполне можно простить желание время от времени привнести в турне некоторое разнообразие. Тем не менее меню редко меняется от одного десятилетия к другому. Ланч Королевы с Верховными комиссарами во время ее турне по Австралии в 1963 году («шотландский лосось и куриная грудка») мало чем отличался от ланча 1970 года в Ботническом заливе Австралии («холодный лосось и тушеная баранина») или ланча 2000 года в Балларэте, также в Австралии («тасманийский лосось, баранья отбивная»). Другой неизменной особенностью каждого королевского турне является питьевая вода – это всегда Малвернская вода[42], независимо от качества местного водоснабжения. В более длительных поездках, когда это было возможно, всегда устраивали барбекю, которое готовил принц Филипп, пока Королева занималась салатом. Предложения помочь им никогда не приветствовались[43].