Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 121)
Люди из ближайшего окружения Королевы говорят, что она всегда относилась к Борису Ельцину с глубоким уважением.
– Королеве Ельцин очень нравился. Она им восхищалась, – говорит сэр Роберт Вудард. – Думаю, она считала, что человек, способный управлять страной такого размера, должен быть очень необычным.
Не прошло и двух часов, как Королеву вместе с Ельциными уже ожидали в Большом театре на спектакль «Жизель». Это балет, который чаще других фигурировал в ее поездках (не последним в ряду постановок стало представление в Версале в 1972 году, во время ее знаменитого государственного визита во Францию). Сэр Брайан Фолл раскрывает причину этого:
– Жизель – спектакль, на который приглашают VIP-гостей, ведь он короткий.
Более семидесяти лет коммунизма, конечно, не подорвали увлечение русских поистине царским великолепием (или «царскими цацками», как выразился один из бывших Личных секретарей). Действительно, сотрудники посольства заранее сообщили представителям Дворца, что именно в этом случае российская публика жаждет увидеть монарха, который выглядит именно как монарх, даже если господин Ельцин будет присутствовать на балете в костюме для отдыха. Все взгляды были прикованы к тому, что до сих пор называется Царской ложей, и вот в ней появилась Королева – в шелковом жакете с цветочным узором поверх зеленого вечернего платья в пол, в белых перчатках, в бриллиантах и тиаре. Все шесть ярусов театра поднялись, приветствуя ее аплодисментами, овация не прекратилась и во время исполнения гимна Великобритании. В ходе этого визита также часто использовались наряды с мехом норки. И пусть в Британии лобби по защите прав животных могло настоять на том, чтобы королевские меха были убраны в дальний угол шкафа, Россия не рассчитывала ни на что меньшее.
Первый вечер завершился приемом в британском посольстве, на который прибыли такие представители российского общества, появление которых еще несколько лет назад было бы немыслимо.
– Там было много неперестроившихся людей и либералов, – говорит сэр Фрэнсис Ричардс, помогавший составлять список приглашенных. – Но мы ни разу не встретили сопротивления. В числе гостей были виолончелист Мстислав Ростропович и Елена Боннер, вдова диссидента Андрея Сахарова.
Однако следующее утро представило Королеве яркую иллюстрацию хаоса и междоусобиц, которые терзали русскую общественную жизнь. По плану она должна была пройти по Красной площади, посетить замечательный собор Василия Блаженного с куполами-луковицами, послышать хор и встретиться с российской публикой. Тем не менее одна из нескольких конкурирующих служб безопасности, претендующих на охрану Королевы, приказала очистить площадь от обычных людей, дабы обеспечить безопасность гостьи. В результате Королева и герцог встретились лишь с международными СМИ и горсткой туристов.
В довершение всего мэр Москвы Юрий Лужков вмешался, чтобы перенаправить Королеву из собора Василия Блаженного в менее интересную часть Красной площади. Ей показали решительно невпечатляющий Казанский собор – копию старого православного храма, недавного восстановленного мэром.
– Были моменты, когда все шло не по сценарию, – говорит один из членов делегации. – Королева и Ельцин спускались по большой лестнице, когда зазвонил Большой кремлевский колокол, и тут же этот головорез Лужков схватил ее за руку и повел через Красную площадь. Она должна была пройти к Василию Блаженному, чтобы послушать там замечательный хор, но Лужков все испортил. Она так и не послушала певцов.
Сотрудники Дворца были в ярости.
– Полная лажа! – крикнул один из сотрудников пресс-службы своему русскому коллеге. – Она здесь, чтобы встретиться с людьми, а не с пустотой.
Несмотря ни на что, Королева и президент прекрасно ладили. Вечером перед государственным банкетом (икра, лосось в шампанском, суп из спаржи, филе курицы и, наконец, клубничное парфе), проходившим в кремлевской Грановитой палате пятнадцатого века, лидеры двух стран обменялись подарками. Королева подарила президенту сервиз из королевского фарфора
Чиновники нервно поглядывали на бокал президента. Прошло всего три недели после неприятного эпизода, когда во время трансатлантического перелета он сделал остановку в Ирлалндии. Тогда предполагалось, что Ельцин проведет двусторонние переговоры с премьер-министром Ирландии Альбертом Рейнольдсом. Покружив, непонятно зачем, над аэропортом в течение часа, президентский самолет, наконец, совершил посадку в аэропорту Шеннон, но по трапу сошел только заместитель Ельцина и объяснил, что его босс не выйдет из самолета, так как «очень устал». Ельцин, впервые надевший смокинг, был полон решимости вести себя как можно лучше ради Королевы и на приеме перед банкетом отказывался от всех напитков. На банкете он ограничился водкой, затем поднял тост с бокалом красного вина и в конце приема выпил немного грузинского коньяка. В своей речи президент приветствовал Королеву, назвав ее светочем стабильности в нестабильном мире.
– В России Королеву считают олицетворением государственной мудрости, преемственности истории, величия нации, – сказал он своим гостям. – С достоинством выполняя свою миссию, вы, Ваше Величество, подтверждаете важную идею о том, что монархия может быть неотъемлемой частью демократической системы правления, воплощением духовного и исторического единства нации.
Ельцина явно тронул ответ Королевы.
– Времена перемен – некомфортные времена, – признала она, заметив, что всецело верит в успех его миссии. – Процесс перемен принес неопределенность, и пока не все убеждены, что эти великие усилия увенчаются успехом, которого они заслуживают. Я твердо верю, что так оно и будет.
Программа была необычайно насыщенной, и тому были особые причины.
– Надо было многое осмотреть, не задерживаться в одном месте слишком надолго, иначе кто-нибудь обнаруживал, что там когда-то произошло что-то ужасное, – говорит сэр Брайан Фолл. – Повсюду были скелеты прошлого.
Одним из непосредственных результатов государственного визита стало возвращение Церкви Англии бывшей англиканской церкви Святого Андрея в Москве. Закрытая большевиками, она была превращена коммунистами в студию грамзаписи. Герцог Эдинбургский также посетил, наконец, монастырь, которые его двоюродная бабушка-героиня основала незадолго до своей мученической кончины.
Супруга посла Делмар Фолл принимала непосредственное участие в каждом этапе программы. На ланче Королевы в британском посольстве она решила отказаться от протокола и не рассаживать гостей в соответствии с их рангом в посольстве. Вместо этого она усадила Королеву рядом с врачом посольства Хью Карпентером, популярной личностью в британской общине Москвы.
– Он определенно был не из тех, кого можно было смутить высоким положением сидящего рядом с ним гостя, – вспоминает она. – Помню, его жена сидела на другом конце комнаты и жестами что-то показывала ему, словно говоря: «Хватит болтать». Королева очень развеселилась и заметила: «Надо будет опробовать это с Филиппом». Она явно была довольна.
Как только королевское турне продолжилось в Санкт-Петербурге, атмосфера заметно изменилась. Не только были решены основные политические императивы, но и толпы народу становились более многочисленными и гораздо более восторженными, напоминая о более европейском характере этого города. В огромном бело-голубом Большом Екатерининском дворце – ответе Романовых Версалю, с Зеркальным залом и Янтарной комнатой – впервые на памяти всех присутствовавших был поднят бывший флаг империи. Задача сотрудников Эрмитажа состояла в том, чтобы как можно лучше показать один из величайших музеев мира за час с четвертью. Королева не зашла на специальную выставку о царе Николае II и царице Александре. Дипломаты – и сама Королева – были решительно настроены придать этому визиту устремление в будущее, а не посвящать его только памяти Николая II.
И все же королевский катер, на котором Королева и герцог проследовали с
Мэр и его протеже Владимир Путин устроили ланч для Королевы в еще одном бывшем императорском дворце. Там случилась небольшая неприятность, когда фрейлина Королевы леди Дагдейл упала и сломала бедро. Хозяин Королевского двора сэр Саймон Купер и капитан