Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 118)

Одним из первых мероприятий визита стала встреча Королевы с Дэн Сяопином.

– Это был незабываемый ланч, за столом нас было всего восемь человек, – говорит бывший Личный секретарь Королевы сэр Уильям Хезелтайн. – Дэн приветствовал Королеву и отметил, что Ее Величество оказала честь такому старику, как он, согласившись прийти к нему на ланч. На что Королева ответила одной из своих любимых реплик: «Да ведь вы – ровесник моей матери, а она вовсе не считает себя старой».

Когда ланч начался, Королеве вскоре стало ясно, что хозяин сам не свой от беспокойства.

– Мы просидели за столом около десяти минут, и Королева сидела напротив Дэна, – сказал Уильяму Шоукроссу бывший министр иностранных дел лорд (Джеффри) Хау. – Она заметила, что он чем-то обеспокоен, и вспомнила, что он заядлый курильщик. Наклонилась ко мне и проговорила: «Думаю, мистер Дэн почувствовал бы себя намного лучше, если бы ему разрешили курить». Я передал ему ее слова и должен сказать, что никогда не видел, чтобы кто-то так радостно просиял в ответ. Королева проявила большое понимание, и он оценил это.

Почувствовав себя значительно свободнее, Дэн не стал воздерживаться от плевания и от души сплюнул в плевательницу в метре от своего кресла, выпустив залп в сосуд в ярде от своего кресла.

– У Королевы не дрогнул ни единый мускул, – вспоминал позже ее пресс-секретарь Майкл Ши. – Он сплюнул, как принято плевать в Китае, и герцог Эдинбургский громко захохотал. Мы все отвели глаза, а Королева и бровью не повела.

Миссис Тэтчер во время своей первой встречи с Дэном в 1982 году была менее сдержанной. Как рассказал лорд Батлер ее биографу Чарльзу Муру, она была ошеломлена, когда стареющий премьер начал плевать перед ней.

– Она подобрала ноги, – сказал он Муру. – Ей было противно.

– Дэн во время ланча был в превосходном настроении, – доложил в Лондон британский посол Ричард Эванс.

Так же, как и Ху Яобан, Генеральный секретарь коммунистической партии Китая, который «был исключительно оживлен, проводя для Королевы и герцога экскурсию по некоторым из древних зданий в бывшем Запретном городе». Обе стороны были в восторге от речей на самом первом государственном банкете Ли Сяньняня.

– Мы добились больших успехов, но еще не полностью освободили нашу страну от экономической и технологической отсталости, – заявил Ли в неожиданно откровенном выступлении. – Британский народ, великий народ, исполненный мудрости и креативности, внес выдающийся вклад в человеческую цивилизацию и прогресс общества.

Королева сказала в ответ, что Британия восхищается прогрессом Китая и его готовностью «внести свой вклад в реализацию планов Китая на будущее». Прозвучала также история о том, что первый посланник Британии в Китай пропал в море вместе с письмом Елизаветы I к императору Китая – «к счастью, почтовое сообщение с 1602 года значительно улучшилось», – а также изящное упоминание о любимой мантре Дэна – «Одна страна – две системы».

– Будущее за молодыми, – сказала Королева. – Из таких контактов вырастает понимание, что, хотя у нас две разные культуры, надежда на будущее у нас одна.

Руководство Китая проявило «исключительное дружелюбие» к Королеве и герцогу, отметил посол в донесении, написав также о том, как поразила его атмосфера подлинного воодушевления на всех светских мероприятиях. «В Китае на официальных званых обедах часто бывает так, что разговора не получается, – писал он в своей телеграмме после турне. – В Шанхае, конечно, все было иначе».

Повсюду такие многочисленные толпы, какие редко кто видел с начала правления.

– Государственный визит вызвал у китайцев большой эмоциональный отклик, – докладывал сэр Ричард.

Китайские власти сообщили ему, что вдоль улиц от старого города до причала, у которого стояла Britannia, выстроились два миллиона человек, желающих посмотреть на прибытие Королевы на государственный банкет в честь Ли Сяньняня. Миллион человек прождал до полуночи, чтобы посмотреть, как она покинет королевскую яхту и отправится в Государственный гостевой дом, где, согласно протоколу, королевской чете предстояло ночевать во время пребывания в Шанхае. Впервые на памяти людей набережная Шанхая, Бунд[302], всю ночь была иллюминирована от края до края. Колоссальные толпы, выстроившиеся вдоль улиц, благодаря Королеве впервые увидели и еще кое-что. В то время руководители Китая проезжали по улицам городов на большой скорости в автомобилях с тонированными стеклами. Но Королева настояла на том, чтобы ехать медленно, и велела включить свет в ее лимузине, чтобы всем было хорошо ее видно.

Все шло великолепно. Министр иностранных дел удачно провел переговоры с премьером Госсовета (китайским эквивалентом премьер-министра) Чжао Цзыяном. Британское посольство с готовностью телексом сообщило в Лондон о плодотворной дискуссии Джеффри Хау с Чжао во время обеда, упомянув, что он «отметил приватизацию и заключение контрактов» и «предположил, что большинство стран в настоящее время мыслит в этом направлении». Миссис Тэтчер была довольна и обрадовалась еще больше, узнав о коммерческих успехах королевской яхты.

Пока Королевы не было на борту, Britannia способствовала развитию торговых отношений, совершая плавания вверх и вниз по рекам Хуанпу и Янцзы. Был подписан ряд контрактов.

– Если только все задуманные начинания достигнут зрелости, будет получен экспорт на несколько десятков миллионов фунтов, – доложил британский посол своему начальству.

Итак, разобравшись с политическими и коммерческими императивами турне, Королева и герцог могли немного расслабиться. В своем конфиденциальной депеше посол особо отметил три незабываемых момента турне: Королева и герцог побывали у Великой Китайской стены, совершили водную прогулку по озеру Дяньчи[303] близ Куньмина и осмотрели Терракотовую армию в Сиане. Одно из величайших археологических открытий всех времен, целая армия из тысяч глиняных фигур была погребена вместе с великим китайским императором в 209 году и обнаружена в 1974 году. Окруженные, как всегда, такой же армией чиновников в одинаковых костюмах, Королева и герцог стояли на краю раскопа размером с аэропорт и смотрели сверху вниз на выстроившиеся рядами терракотовые батальоны.

– Воцарилась полная тишина, – вспоминал впоследствии один из присутствующих.

И в этот момент все услышали, как один из присутствующих британских репортеров вполголоса довольно неплохо изобразил обычный для герцога вопрос во время «королевских прогулок»:

– И давно вы работаете терракотовым воином?..

Многие члены британской делегации, включая, как говорят, и саму Королеву, с трудом сдержались, чтобы не засмеяться.

Затем Королеве и старшим членам королевской свиты было дано специальное разрешение спуститься в раскоп.

– Нам разрешили войти в раскоп и пройтись среди них, – вспоминает Джеффри Хау. – Я почувствовал, что это огромная честь, и Королева была так же потрясена и заинтересована увиденным, как и я.

Впрочем, ощущение легкости и изумления продержалось недолго. Группа британских студентов, прибывших по обмену из Эдинбургского университета, была представлена герцогу, поскольку он являлся ректором университета. Судя по всем рассказам, завязалась непринужденная беседа, в ходе которой герцог расспрашивал студентов об учебе. Как полагает, он решил оживить и развеселить беседу, пошутив:

– Если вы задержитесь тут надолго, вы все станете узкоглазыми.

Когда студенты в свою очередь стали расспрашивать его о турне, он обронил, что считает загрязнение в Пекине «отвратительным». Несколько мгновений спустя королевский кортеж уже был в пути, а несколько представителей британской прессы оставались и бродили в толпе собравшихся, расспрашивая тех о впечатлениях и прося поделиться воспоминаниями об этом событии. Во время королевских турне, когда для прессы на многих мероприятиях не хватает ни времени, ни места, журналисты обычно делят между собой различные мероприятия, а затем обменивается заметками – эту систему называют pooling. Вернувшись в автобус, направлявшийся в аэропорт, один из репортеров принялся зачитывать высказывания Саймона Кирби, студента из Эдинбурга. И тут один из ветеранов бульварной прессы заорал:

– Остановите автобус!

В те дни, когда еще не было мобильных телефонов, лучшим средством передачи информации оставалась телефонная будка. А такая информация явно заслуживала первой полосы.

Появившиеся впоследствии заголовки хорошо известны. «Филипп ничего не понял» – визжала газета The Sun на следующий день, поместив фото герцога, отретушированное в стиле Фу Манчу[304]. На другой день заголовок газеты был почти таким же: «Королева “отень-отень” сердитая». Друзья герцога всегда указывали, что его предполагаемые «оговорки» – лишь добродушный способ оживить непростую беседу.

Британские дипломаты изо всех сил старались преуменьшить значение этой истории. Сообщая в Дальневосточный отдел министерства в Лондоне о своих «основных впечатлениях» от поездки, Ричард Эванс доложил, что «китайцы выложились по полной». После довольно пространного обобщения турне он перешел к неизбежной сути:

– Прискорбно, конечно, что герцог Эдинбургский так высказался в беседе со студентами из Эдинбурга. Я сам находился далеко от него и не слышал, что именно он сказал (есть несколько различных версий). Не менее прискорбно, что Кирби и остальные с такой охотой пустились в разговоры с журналистами, осадившими их сразу после отъезда Его Королевского Высочества (вряд ли они имели какое-либо представление о вероятных последствиях). Китайцы отреагировали на этот инцидент очень продуманно.