Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 105)

– Пускай приходят, – пошутил Мандела, добавив, что они все равно обо всем узнают.

После комических представлений министр собрался удалиться.

– Прошу вас, останьтесь, – попросил Мандела.

– Нет, это ваш день, – ответил Коутси.

– Я настаиваю, – сказал Мандела.

– Я правда думаю, что сегодня ваш день, – повторил министр и оставил присутствовать на совещании одного из своих чиновников.

Вождь Аняоку был изумлен тем, что чиновник старался называть Манделу «сэр».

Мандела заявил делегации Содружества, что их визиты – всего их состоялось три – самые важные посещения за двадцать четыре года его заключения. Когда его представили лорду Барберу, заключенный заметил:

– Мне сказали, миссис Тэтчер говорит, что президент Горбачев – человек, с которым она может иметь дело. Передайте ей, пожалуйста, что иметь дело с Нельсоном Манделой ей будет намного, намного проще и гораздо безопаснее.

Момент, когда группа Содружества изложила Манделе условия предложенной сделки, был, несомненно, исторический. Мандела немедленно согласился положить конец любому насилию в обмен на признание и легализацию АНК. От президента Боты не поступило подобного согласия во время проходившего в ледяном холоде совещания, на котором он резко назвал АНК «коммунистами». Однако сам факт того, что президент Южной Африки принял делегацию, которая перед этим встретилась с Манделой, запустил процесс перемен. После этого правительство Южной Африки предприняло нечто экстраординарное.

В то самое утро, когда гости из Содружества готовились к встрече с высокопоставленной правительственной делегацией, южноафриканские самолеты внезапно вторглись в воздушное пространство трех соседних стран и произвели авианалеты на предполагаемые базы АНК в Замбии, Зимбабве и Ботсване – странах, состоящих в Содружестве. Как вспоминает вождь Аняоку, «группа видных деятелей» покинула страну так быстро, что он не успел забрать часть своих вещей из прачечной отеля.

Реакция международного сообщества не заставила себя ждать и была единодушной. Миссис Тэтчер была потрясена и заявила Боте, что авианалеты стали «пределом» и уничтожили «доверие и уверенность, которые, как я полагала, установились между нами». Таким образом, Южная Африка обратила против себя единственную ключевую фигуру, в чьей доброй воле она больше всего нуждалась. Миссис Тэтчер осознала, что на П. В. Боту все-таки нельзя рассчитывать. Однако она была столь же убеждена в том, что освобождение Нельсона Манделы – главная составляющая любого решения.

Содружество определенно не собиралось сдаваться. В Нассау была достигнута договоренность о проведении специальной конференции для обсуждения выводов, к которым придут видные деятели. На конференции могли присутствовать не все представители Содружества, скорее, это было чрезвычайное совещание семи ключевых лидеров. Обсудить им предстояло многое. Встреча в лондонском Мальборо-хаусе была назначена на начало августа 1986 года, и Королева была проинформирована. Она не сомневалась в серьезности ситуации. Среди тех, кто настаивал на ее непосредственном вмешательстве, был Десмонд Туту. Вступивший незадолго до того в должность англиканский архиепископ Кейптаунский отправил Королеве исполненное боли личное письмо, умоляя оказать помощь в ликвидации «самой порочной системы со времен нацизма». Хотя специальная конференция Содружества могла помешать планам Королевы провести каникулы в Балморале, она определенно не собиралась ее пропускать. В очередной раз глава Содружества была готова оказать решающее влияние на ход встречи. Королева еще не знала, что конференция состоится в один из самых сложных периодов ее правления.

Бойкоты и плохие известия

Когда в июне 1986 года «группа видных деятелей» опубликовала свой доклад – «Миссия в Южную Африку», – он незамедлительно стал международным бестселлером. Мало какой из официальных отчетов до или после имел такой широкий резонанс. Издательство Penguin Books поспешило опубликовать его отдельным изданием в мягкой обложке, а выводы группы были мрачными и бескомпромиссными. Мир может или «стоять в стороне и позволять спирали насилия закручиваться все дальше», говорилось в нем, или «предпринять эффективные и согласованные действия». «Подобные действия могут предоставить последнюю возможность предотвратить то, что грозит стать самой страшной кровавой бойней со времен Второй мировой войны». Безусловно, это задало необходимый тон для мини-саммита в Мальборо-хаусе. Лидеры Содружества надеялись, что уж теперь-то миссис Тэтчер с пониманием отнесется к идее санкций. Нет, этого не будет, сказали им. Из уважения к своим европейским партнерам (до которых обычно ей не было никакого дела) она решила подождать мнения ЕЭС по итогам европейской миссии в Южную Африку. Как будто того было мало, чтобы огорчить большую часть Содружества, его представители пришли в ярость от интервью, которое миссис Тэтчер дала газете The Guardian в начале июля. По ее словам, те, кто лоббирует санкции, – просто высокомерные либералы, которые делают громкие заявления, чтобы усыпить свою совесть. Ее же, как она сказала Хьюго Янгу, больше волнуют бедные.

– Экономика Южной Африки – лучшая на всем континенте. Вы хотите, чтобы весь народ Южной Африки унаследовал эту экономику, а не разрушил ее. А вы подумали о трех миллионах человек, которые хлынут оттуда? Они приехали в Южную Африку работать и перечисляют свои заработки другим людям. Я не знаю, чем это кончится. Пожалуйста, поймите, я не хочу стать ответственной за чудовищный голод, безработицу и нищету в Южной Африке.

Короче говоря, она ответила: «Нет». И в тот же день две страны объявили, что в результате будут бойкотировать предстоящие Игры Содружества в Эдинбурге. Проведение Игр Содружества в Эдинбурге в 1986 году было в конечном итоге жестом доброй воли, город проводил Игры в 1970 году, и все объекты по-прежнему функционировали. Так почему бы и нет? Надо было лишь разработать новый логотип и придумать новый талисман – им стал шустрый скот-терьер («скотти») по кличке Мак. С деньгами было туговато еще задолго до неожиданного известия о том, что Нигерия и Гана также не будут участвовать в Играх вследствие позиции госпожи Тэтчер в отношении санкций. По словам представителя правительства Нигерии, им хотелось «довести до британского правительства, как сильно они были возмущены таким положением».

В последующие недели примеру этих стран последовали другие африканские государства и большая часть стран Карибского бассейна. Мало того, что состав участников оказался урезан. Выступавшие спортсмены были в подавляющем большинстве белыми. Это вызвало тревогу не только у организаторов, но и у самой Главы Содружества. Сэр Малькольм Рифкинд являлся одновременно членом парламента Эдинбурга и Госсекретарем Шотландии. По своей должности он регулярно сопровождал Королеву и королевскую семью во время мероприятий в Шотландии и хорошо помнит, как все тогда нервничали.

– Они были очень расстроены, – говорит он. – Если люди начали бойкотировать Игры, бойкот Содружества становился только вопросом времени.

Королева была озабочена не только Играми, но и предстоящим через неделю чрезвычайным совещанием в Мальборо-хаусе. На следующий день после того, как первые страны объявили о бойкоте Игры, она дала понять, что планирует прервать свой отпуск и вернуться в Лондон перед совещанием. Ей хотелось устроить в Букингемском дворце обед для лидеров Содружества перед тем, как они перейдут к обсуждениям. Дворец напомнил, что Королева традиционно устраивает прием для руководителей стран на саммитах Содружества. Она также была уверена, что британское правительство заинтересовано в этом, потому что Рэмфэл так и заявил ей. Собственно говоря, правительство заинтересовано не было. Предстоящий саммит отличался от обычных. На Даунинг-стрит выражали тревогу в связи с более чем подозрительной настойчивостью Королевы дать королевский банкет. Нетрудно было увидеть, что за этим стоит Генеральный секретарь Содружества. Как позже пояснили Рэмфэл и его преемник, вождь Аняоку, им отчаянно требовалось содействие Королевы.

Утром 20 июля миссис Тэтчер и ее сотрудники встревожились куда сильнее. Во всю первую страницу газеты The Sunday Times красовался заголовок: «Королева обеспокоена “бездушием” Тэтчер». Всего за три дня до свадьбы принца Эндрю с Сарой Фергюсон это был не просто нежелательный отвлекающий фактор. Будь это правдой, налицо был бы самый настоящий конституционный кризис. Ибо статья утверждала, что Королева «считает, что подход ее премьер-министра часто оказывается бездушным, конфронтационным и вызывающим социальные разногласия». Статья не только обнародовала глубокие разногласия в Содружестве, но и сообщила о еще более широкой пропасти между Даунинг-стрит и Дворцом. «Беспокойство» у Королевы вызвали и недавняя забастовка британских угольщиков и авианалеты Америки на Ливию. По мнению автора статьи, Королева полагает, что упорное противостояние миссис Тэтчер и шахтеров нанесло социальной структуре Британии «серьезный урон с далеко идущими последствиями». Более того, утверждалось, что у нее были «дурные предчувствия» по поводу того, что Британия разрешила самолетам США бомбить Ливию со своих военных баз. Таким образом, получалось, что монарх имеет разногласия не только со своим премьер-министром, но и с Рональдом Рейганом – другом и союзником миссис Тэтчер. Как утверждал впоследствии редактор The Sunday Times Эндрю Нил, статья представляла собой «беспрецедентное освещение политических взглядов правящего монарха».