Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 9)

Вернувшись на свое место, Дао Гань торопливо сказал:

— Теперь убийцы схвачены, Ваше благородие! Все, что говорил этот парень, в точности указывает именно на них…

Судья Ди поднял руку:

— Не спеши, Дао Гань. Нужно по порядку разобраться с этим запутанным делом. Но сначала я должен познакомить тебя с результатами остальных допросов. Во-первых, этот приказчик Лэна оказался довольно гнусным типом. Он с пеной у рта чернил своего хозяина, но не смог подтвердить своих обвинений ни малейшим доказательством. Я послал старшего писца, чтобы он в городе расспросил людей о Лэне. Особыми симпатиями он не пользуется. Это отъявленный бабник и скользкий, жадный тип, который только и ждет, как бы обобрать бедолаг, которые приносят ему в заклад свое жалкое имущество. Однако никто не подозревает его в контрабандных сделках или каких-то других нелегальных махинациях. Более того, вчера вечером Лэн на самом деле выпивал со своим приятелем — золотых дел мастером Чу, и к нему на самом деле здесь на углу пристала ватага мальчишек. Начальник стражи привел ко мне двоих из них, и они заявили, что скорей всего старый бродяга не знал, кто такой Лэн и что во время их стычки и речи не шло ни о какой женщине. После того как Лэн ударил этого бедолагу и снова сел в паланкин, старик снова поднялся. Некоторое время он стоял, ругаясь по поводу надменных выскочек, после чего направился по тропе в гору.

Судья отпил большой глоток чая и спросил:

— А теперь расскажи, что тебе удалось обнаружить.

— Прежде всего я хотел бы отметить, Ваше благородие, что прежде, чем войти сюда, сын Лэна расспрашивал стражников по поводу трупа. Ему было известно, что труп нашли в хижине дровосека, поэтому не исключено, что именно поэтому он упомянул ее в своем рассказе.

— У меня создалось впечатление, что молодой человек говорит правду, — сказал судья Ди. — Во всяком случае, когда говорил о своих встречах со служанкой матери в хижине дровосека. Он же знал, что мы всегда можем это проверить, допросив эту женщину. По крайней мере, теперь мне ясно, почему нары в хижине были так тщательно вытерты. Но продолжай!

— Глава Гильдии Нищих оказался весьма любезным, Ваше благородие. Ему было в самом деле известно, где находится этот бродяга и его сестра. Этот тип, а зовут его Сэн Цю, укорял сестру за то, что она «провалила дело с дядей Дуанем» и не смогла получить от него даже золотого перстня. Очевидно, убитый бродяга и был этот самый «дядя Дуань». Сэн Цю — настоящий великан, ему ничего бы не стоило донести тело убитого до хижины дровосека. Я думаю, что сын Лэна видел в лесу именно Сэн Цю, который нес на плечах труп, и его сестру. С Сэном есть еще один мерзавец по имени Чан. Вся эта троица сейчас сидит за решеткой.

— Прекрасная работа! — удовлетворенно воскликнул судья. — Как тебе удалось так ловко их сюда доставить?

— Я намекнул им, что здесь они могут неплохо заработать, и они сами сюда пришли. — Дао Гань поспешно добавил: — Однако мне кажется, Ваше благородие, что только по чистой случайности пути этих бродяг и Лэна дважды пересеклись. В первый раз это произошло два дня назад, когда сестра Сэн Цю принесла Лэну перстень, а второй — когда вчера вечером этот убитый бродяга затеял ссору с Лэном. По моему убеждению, речь идет о сведении счетов внутри банды.

— Почему?

— Потому что Сэн Цю отделился от остальных, Ваше благородие.

— Отделился? Что ты имеешь в виду? — удивленно спросил судья.

— Дело обстоит следующим образом, Ваше благородие. Когда кто-то официально принимается в банду, он дает клятву и отрубает себе кончик мизинца, и это означает, что он обязуется абсолютно повиноваться главарю банды до конца своих дней. Единственный способ вернуть себе свободу — это официально «отделиться», заплатив выкуп. Из него вычитается доля, причитавшаяся ему в доходах банды. Это довольно сложные расчеты, и они нередко заканчиваются серьезными потасовками. Главарь Гильдии Нищих сообщил мне, что Сэн Цю как раз принадлежал к банде, возглавляемой неким Пекарем, которая орудует в Цзянбэе. Я полагаю, что Сэн Цю с приятелями покинул Цзянбэй, после чего обе стороны пришли к соглашению об условиях «отделения», а старый бродяга каким-то образом оказался втянутым в ссору между Сэн Цю и Пекарем. Вчера вечером на горе они встретились с кем-то, посланным Пекарем, поскольку, как сообщи л нам аптекарь Ван, по окраине леса часто бродят люди, которые не решаются появляться в городе. Произошла какая-то стычка, и «дядя Дуань» был убит. Они отрубили ему четыре пальца, чтобы в случае, если труп обнаружат, скрыть его принадлежность к банде. Это подтверждается и тем, что, когда я пришел к нему, Сэн Цю решил, что меня прислал Пекарь.

Судья Ди удовлетворенно кивнул:

— Да, похоже, что ты прав, Дао Гань. Но скоро мы все это выясним. Мне нужно допросить этих троих. Прикажи начальнику стражи доставить Сэн Цю из тюрьмы в комнату, где находится труп. Я тоже туда приду, как только разберусь с этими бумагами. А потом пусть приведут сестру Сэна и третьего бродягу ко мне на допрос.

Когда судья вошел в помещение, где находился труп, он почувствовал, что в воздухе висит противный запах. Он подумал, что нельзя держать незахороненный труп столь долго в такую жаркую погоду.

Закованный в цепи, Сэн Цю стоял меж двух стражников прямо перед столом, на котором лежал труп, прикрытый циновкой. У изголовья стоял начальник стражи, а рядом с ним — Дао Гань.

Судья подошел к ним. Засунув руки в длинные рукава, он внимательно осмотрел Сэн Цю. Потом подал начальнику стражи знак откинуть циновку.

— Святые Небеса! Это же он! — воскликнул Сэн Цю.

— Да, это труп того самого старика, которого ты так жестоко убил, — сурово сказал судья.

Сэн Цю разразился потоком проклятий. Один из стражников крепко ударил его по голове рукоятью меча, пробурчав при этом:

— Веди себя прилично!

Словно бы вовсе не ощутив удара, гигант только затряс головой.

— Я ничего ему не сделал! — вскричал он. — Этот старый болван вышел вчера вечером от нас в добром здравии.

— Кто это такой?

— Один богатый идиот. Его звали Дуань. Дуань Моуцай. Владелец крупной аптеки в столице.

— Что ты мне плетешь? Что же его привело к вам?

— Этот старый козел помешался на моей сестре, понятно? Любыми средствами он хотел к нам присоединиться.

— Кончай со своими глупыми выдумками! — оборвал его судья.

Стражник попытался еще раз огреть его по голове рукоятью меча, но тот ловко увернулся и продолжал:

— Клянусь, что это чистая правда, Ваше благородие! Этот старый болван даже за это нам платил! Так ему приглянулась моя сестра! Но она-то не желала брать от него денег! Ну и теперь сами видите, какую кашу она заварила. Повесила на мою шею подозрение в убийстве.

Начальник стражи подскочил к Сэн Цю и замахнулся на него плеткой, но судья отрицательно покачал головой. Он пристально посмотрел на бродягу. Он понимал, что это отъявленный мерзавец, но у судьи сложилось впечатление, что он говорит правду. Сэн Цю воспринял молчание судьи Ди как недоверие к своим словам. Он рухнул на колени и начал причитать:

— Ни я, ни мой приятель в жизни никого не убивали, клянусь вам! Одно дело — прихватить отбившуюся курочку или заблудившегося поросеночка или даже одолжить немного денег у случайного прохожего! Конечно, такое бывало, но чтобы убивать — никогда, господин! Об этом мы никогда даже не помышляли! А уж тем более дядю Дуаня?

Я же вам сказал, что он регулярно платил нам деньги!

— Твоя сестра спала с Дуанем?

— Конечно, но ведь в этом нет никакого преступления!

— Она что, проститутка?

— Кто? — не понял Сэн Цю.

— Уличная девка.

— Ах, вот оно что! Нет, ни в коем случае! Я имею в виду, что не постоянно. Только время от времени, когда мы остро нуждаемся в деньгах. Но обычно она имеет дело только с юношами, которые ей нравятся, и ничего за это не берет. Моя сестричка — совершенно бесхозный капитал, Ваше благородие! Пока был жив дядя Дуань, от нее был хоть какой-то прок. Я всегда говорил своему приятелю: Чан, говорил я, пока моя сестрица держит дядю Дуаня на коротком поводке, я готов на это смотреть сквозь пальцы. Но теперь, когда дядя Дуань мертв, ей придется начать работать. Не могли бы вы, господин, помочь мне получить какую-нибудь официальную бумагу, где бы говорилось, что ей дозволено заниматься этим делом, разумеется, при условии регулярных выплат в казну…

— Отвечай только на мои вопросы! — резко оборвал его судья. — Признавайся, когда тебя нанял на службу ростовщик Лэн?

Гигант медленно выпрямился и изумленно уставился на судью.

— Нанял на службу ростовщик? Ну нет! Стану я связываться с такими мерзкими кровопийцами! Моим хозяином был Пекарь Ляо из Южного Порта В Цзянбэе. Лихой, скажу вам, парень, может метнуть нож на расстояние в пятьдесят шагов и никогда не промахнется! Но в последнее время Пекарь слишком сильно стал задирать нос, поэтому мы с приятелем решили от него отделиться. Дядя Дуань заплатил ему за нас откупного, и теперь я сам себе хозяин. Но Пекарь поставил слишком много условий. На прошлой неделе он сказал, что мы с Чаном должны переправить через реку еще два ящика контрабанды для него. Но я сказал: нет, этого я делать не буду: выкуп заплачен — и делу конец. А с контрабандой всегда можно попасться в лапы пограничникам. Нет уж, спасибо! Они сначала забьют тебя насмерть, а потом скажут: своим молчанием он признал вину. Нет, это не по мне!