Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 19)
Настоятель сердито ударил посохом об пол. Лицо у него подергивалось. Судья Ди ожидал взрыва ярости, но настоятелю удалось взять себя в руки. Он холодно произнес:
— Можете идти, господин Цзун, — и поднялся.
Судья заметил, что руки у него дрожат. Пробормотав несколько вежливых фраз, судья Ди откланялся. Когда они с Дао Ганем шли к выходу, судья сказал:
— Сейчас мы направимся в костюмерную к актерам. Мне нужно поговорить с этим Мо Мо-дэ. Знаешь, как туда пройти?
— Да, Ваша светлость, это на том же этаже, где мне отвели комнату, в одном из боковых коридоров.
— Никогда не встречал такого кроличьего лабиринта! — пробормотал судья Ди. — И как это может быть, чтобы у них не было никакого плана монастырской территории? Им предписывается иметь таковой!
— Казначей утверждает, господин, что верхние помещения, то есть часть монастыря по ту сторону от храма, закрыты для всех, кроме настоятеля и высокопоставленных монахов. Эту запретную часть нельзя отражать на чертежах или рисунках. Правда, он признает, что для такого большого сооружения довольно странно не иметь плана. Даже сами монахи могут иногда заблудиться.
— Дурацкая ситуация! — Судья был раздражен. — Они полагают, что стоят выше закона только потому, что Императорский двор проявляет благосклонность к даосской вере. Говорят, что влияние буддистов при дворе также возрастает. Не знаешь, что хуже!..
Он направился к помещению, расположенному за залом, и сказал дежурившему там монаху, что хотел бы, чтобы кто-то из послушников после того, как он сменит платье, проводил его в покои наставника Суня. Дао Гань одолжил у монаха фонарь, судье Ди и его помощнику пришлось некоторое время ждать, пока мимо них чередой проходили монахи, покидавшие зал.
— Взгляни на этих крепких парней! — мрачно произнес судья Ди. — Им следовало бы выполнить свой долг перед обществом, жениться, воспитывать детей! — Он чихнул.
Дао Гань, обеспокоенный, взглянул на своего хозяина. Он знал судью как человека уравновешенного, даже пребывая в раздражении, судья редко это показывал. Дао Гань поинтересовался:
— Дал ли этот мрачный настоятель вразумительное объяснение причин происшедших здесь трех смертных случаев?
— Нет! Как я и думал, тут что-то неладное. Как только мы вернемся в Ханьюань, я немедленно расспрошу подробно членов семей погибших девушек, а затем мы вернемся в монастырь с советником Хуном, Ма Жуном, Цзяо Таем, писцами и дюжиной тюремщиков и проведем здесь тщательное расследование. И учти, что я не намереваюсь заблаговременно оповещать их об этом визите! Пусть это будет маленьким сюрпризом нашему любезному настоятелю!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Дао Гань одобрительно кивнул и сообщил:
— Казначей тоже рассказывал мне о призраках тех, кого убили здесь сто лет назад. Теперь-то мне понятно, к чему с такой тревогой прислушивался в коридоре послушник!
— Ну и к чему же? — вытирая усы, полюбопытствовал судья Ди.
— Считается, что эти призраки иногда произносят чье-нибудь имя. А это означает, что такому человеку предстоит скоро умереть.
— Глупое суеверие! Пройдем-ка наверх, к актерам.
Когда они поднялись этажом выше, судья Ди мельком заглянул в узкий полутемный коридор, сворачивающий вправо, и замер: хрупкая девушка в белом платье стремительно удалялась в темноту.
— Это та самая девушка с медведем! — мгновенно отреагировал судья. — Мне нужно поговорить с ней! Напомните мне, как ее зовут?
— Госпожа Оуян.
Судья последовал за фигурой в белом и, догнав ее, произнес:
— Подождите минутку, госпожа Оуян!
Испуганно вскрикнув, та обернулась. Судья отметил мертвенную бледность ее лица, широко раскрытые от ужаса глаза. И в очередной раз поразился, насколько она похожа на юную госпожу Бао. Судья сказал доброжелательно:
— Вам нечего бояться, госпожа Оуян. Мне только хотелось выразить свое восхищение вашей работой. Должен признаться, что…
— Благодарю вас, господин! — мягко и вежливо прервала она его. — Но я должна торопиться, мне нужно…
Ее тревожный взгляд был направлен мимо.
— Не убегайте! — приказал судья Ди. — Я — наместник уезда и хотел бы поговорить с вами. Вы так встревожены! Возможно, тому виной актер Мо Мо-дэ?
Девушка в нетерпении покачала головой.
— Мне нужно кормить медведя, — быстро проговорила она.
Судья отметил, что собеседница все время плотно прижимает к телу левую руку. Он спросил напрямик:
— А что у вас с левой рукой? Это Мо поранил вас мечом?
— Нет, что вы! Это давным-давно меня поцарапал медведь. А сейчас мне действительно нужно…
— Я боюсь, что Вашей светлости не понравились мои стихи, — раздался бодрый голос за спиной судьи Ди.
Обернувшись, он увидел Цзун Ли, который отвесил преувеличенно низкий поклон.
— Я не одобряю такого, молодой человек! — сердито ответил судья. — Будь я на месте настоятеля, я немедленно вышвырнул бы вас отсюда!
Он снова повернулся к девушке, но та уже успела исчезнуть.
— Настоятелю нужно хорошенько подумать, прежде чем вышвыривать меня, господин! — самодовольно заявил молодой поэт. — Мой покойный отец, доктор Цзун, был попечителем этого монастыря, и моя семья регулярно делает внушительные пожертвования.
Судья Ди измерил его взглядом.
— Значит, вы сын отставного губернатора Цзун Фамэня, — произнес он. — Губернатор был крупным ученым. Я читал его трактат об управлении провинцией. Ему бы не понравились ваши неуклюжие вирши!
— Мне только хотелось немного позлить настоятеля, — озадаченно произнес Цзун. — Это такая самодовольная тупица! Мой отец не слишком высоко его ценил, господин.
— Но даже если и так, — сказал судья, — тем не менее ваше стихотворение свидетельствует о крайне дурном вкусе. А на что, собственно говоря, вы намекали этой глупой строфой о двух настоятелях?
— А разве Ваша светлость не знает?.. — удивленно спросил Цзун Ли. — Два года назад Нефритовое Зерцало, прежний настоятель монастыря, умер, или, как это называется, «переместился». Его забальзамировали, и теперь он восседает в склепе под алтарем. Живой или мертвый, но Нефритовое Зерцало — человек кристальной чистоты.
Судья никак на это не отреагировал. У него и без того хватало проблем, чтобы интересоваться достоинствами настоятелей монастыря Утренних Облаков. Он сказал:
— Я направляюсь в гардеробную к актерам, а потому вас больше не задерживаю.
— Я тоже направлялся именно туда, господин, — почтительно ответил юноша. — Могу ли я проводить вас туда, Ваша светлость?
И он повел их за угол, в узкий коридор, где были двери по обе стороны.
— А что, комната госпожи Оуян где-то здесь поблизости? — поинтересовался судья.
— Немного туда дальше, — ответил Цзун. — Но я не рискнул бы входить туда в ее отсутствие. Медведь очень опасен.
— Она должна быть у себя, — сказал судья Ди. — Разве вы не видели ее, когда подошли ко мне?
— Разумеется, нет! — удивился поэт. — Откуда ей здесь взяться? Как раз перед тем, как подняться к вам, я беседовал с ней внизу в зале. Она и сейчас еще там!
Судья пристально посмотрел на юношу, потом на Дао Ганя. Его помощник с сомнением покачал головой. Его вытянутое лицо было растерянным.
Цзун Ли постучал в дверь в конце коридора. Все трое вошли в большую неуютную комнату. Куань Лай и две женщины быстро встали из-за круглого столика и низкими поклонами приветствовали судью.
Куань представил госпожу Дин, хорошенькую девушку, ту самую, что исполняла роль богини Сиванму, правительницы Западного Рая. Он сообщил, что ее основное ремесло — акробатические танцы и жонглирование. Вторая женщина, средних лет, неряшливо одетая, оказалась женой Куаня.
Судья Ди произнес несколько банальных фраз, похвалив представление. Хозяин труппы, казалось, был польщен, что такая высокопоставленная персона проявляет интерес к его актерам. Он никак не мог решить, следует ли пригласить судью к столу или же это будет выглядеть чрезмерной самоуверенностью. Судья Ди разрешил его сомнения: он присел к столу, не дожидаясь приглашения. Цзун Ли занял место напротив, поближе к кувшину из грубой керамики. Дао Гань встал за спинку стула, на который уселся его хозяин. Судья спросил:
— А где госпожа Оуян и Мо Мо-дэ? Я хотел бы выразить и им свое восхищение. Мо — великолепный фехтовальщик, а от трюков госпожи Оуян с медведем у меня волосы встали дыбом!
Даже после этих ободряющих похвал хозяин труппы никак не мог расслабиться. Когда он наполнял судье чашу, руки его дрожали и вино пролилось. Он неуклюже опустился на стул и сказал:
— Очевидно, господин, Мо Мо-дэ отправился в складские помещения, чтобы положить на прежнее место свой костюм. — Указав на груду скомканных, испачканных красной краской бумажных салфеток на туалетном столике, он добавил: — Похоже, он уже побывал здесь. Что же касается госпожи Оуян, то она обещала прийти сюда сразу после того, как накормит медведя.
Судья Ди поднялся и подошел к туалетному столику, делая вид, что хочет поправить шапку перед зеркалом. Он мельком взглянул на скомканные салфетки и баночки с мазями и гримом и отметил про себя, что красные пятна на салфетках вполне могли оказаться и кровью. Вернувшись к столу, он заметил, что госпожа Куань поглядывает на него с опаской. Он отпил глоток вина и попросил Куаня рассказать об особенностях исполнения исторических пьес.
Руководитель труппы ударился в длинные, пространные пояснения. Судья слушал вполуха, одновременно пытаясь уловить, о чем беседовали прочие присутствующие.