Роберт Ханс – Смертоносные гвозди (страница 30)

В толпе раздался недовольный ропот.

— Это заседание, — продолжал судья, не обращая на это внимания, — должно доказать, что торговец бумажными изделиями Лу Мин был подло убит. Могильщик, вскройте гроб!

Госпожа Лу поднялась на угол помоста и завопила:

— Неужели мы позволим этому чиновному псу снова осквернять труп моего мужа?

Толпа заволновалась. Со всех сторон послышались крики: «Долой этого судью!» Ма Жун и Цзяо Тай опустили руки на рукояти мечей, скрытых под складками халатов. Люди в передних рядах начали теснить стражников.

Злобный блеск появился в глазах госпожи Лу. Она ликовала. Дикая татарская кровь в ее жилах закипела в предвкушении предстоящего насилия и кровопролития. Она подняла руку, и люди остановились при виде ее торжественной позы. Грудь ее тяжело вздымалась, она показала на судью и начала говорить:

— Этот чиновный пес, этот…

Когда она сделала глубокий вдох, судья Ди внезапно произнес невозмутимым голосом:

— Подумай о своей войлочной обуви, женщина!

Госпожа Лу вскрикнула, нагнулась и взглянула на свою обувь. Когда она выпрямилась, судья Ди впервые увидел в ее глазах подлинный страх. Неожиданно для себя он обнаружил, что сказал об этом вслух. Стоявшие в первых рядах быстро передали это неожиданное замечание судьи тем, кто был за ними. Госпожа Лу взяла себя в руки и посмотрела на толпу, лихорадочно подыскивая нужные слова. Из толпы доносился гул голосов. «Что он сказал?» — нетерпеливо кричали стоявшие в конце зала. Когда госпожа Лу начала говорить, ее голос заглушили удары молотков могильщиков. С помощью Дао Ганя могильщик быстро снял крышку гроба и опустил ее на пол.

— Сейчас вы узнаете ответ! — громогласно объявил судья.

— Не верьте ему, он… — начала госпожа Лу, но остановилась, увидев, что все внимание толпы сосредоточено на трупе, который вынули из гроба и положили на тростниковую циновку. Она прислонилась к столу и устремила взор на ужасные останки.

Судья ударил молотком по столу и сказал:

— Судебный врач сейчас осмотрит только голову трупа. Он должен обратить особое внимание на макушку и поискать в волосах.

Когда Го присел на корточки, в переполненном зале воцарилось молчание. Слышны были только приглушенные крики, доносившиеся с улицы.

Внезапно Го выпрямился с озабоченным лицом. Он хрипло выдавил:

— Докладываю, вашей чести, что среди волос я обнаружил маленький кусочек железа. Похоже, это шляпка гвоздя.

Госпожа Лу взяла себя в руки.

— Это подстроено! — закричала она. — Гроб открывали!

Но теперь уже присутствующих охватило любопытство. Кряжистый мясник в первом ряду крикнул:

— Глава нашей гильдии лично запечатывал гробницу. Замолчи, женщина, мы хотим узнать, в чем дело!

— Подтвердите свои показания! — приказал судья, обращаясь к Го.

Судебный врач достал из рукава щипчики. Госпожа Лу бросилась на него, но начальник стражи схватил ее. Она стала вырываться, как дикая кошка. Го в это время извлек из черепа длинный гвоздь. Он поднял его, показал толпе, потом положил на стол перед судьей.

Госпожа Лу сразу сникла. Когда начальник стражи отпустил ее, она, шатаясь, подошла к столику писца и встала там с поникшей головой и опираясь о край стола.

Зрители в первом ряду сообщили стоявшим позади о том, что увидели. Люди шумно загалдели, некоторые выбежали из зала, чтобы сообщить новость оставшимся на улице.

Судья ударил молотком по столу. Когда шум стих, он обратился к госпоже Лу:

— Признаётесь ли вы в том, что убили своего мужа, вбив ему гвоздь в голову?

Тело госпожи Лу содрогнулось, и, откинув прядь волос со лба, она сказала бесцветным голосом:

— Признаюсь.

Шум прокатился по залу, когда люди передавали друг другу эти слова. Судья Ди откинулся на спинку кресла и, когда волнение в зале стихло, устало произнес:

— Теперь я выслушаю ваше признание.

Госпожа Лу плотнее запахнула халат на своем стройном теле и сказала жалостливо:

— Ведь столько времени прошло, разве сейчас это имеет какое-то значение?

Опираясь спиной о стол, она взглянула на окно и потом заговорила:

— Мой муж Лу Мин был скучным и глупым человеком. Как я могла продолжать жить с ним дальше, если я стремилась… — Она глубоко вздохнула и продолжила: — У меня была от него дочь, но все время он твердил, что хочет еще сына. Я не могла этого больше выносить. Однажды он пожаловался на боли в животе, и вместо лекарства я дала ему крепкого вина, подмешав в него снотворное. Когда он крепко заснул, я взяла длинный гвоздь, которым проделывала дырки в подметках, и молотком забила его ему в макушку, так что осталась видна только шляпка.

— Убить ведьму! — закричал кто-то, послышались и другие гневные возгласы. Симпатии толпы быстро переменились, и теперь она обратила свою ярость на госпожу Лу.

Судья Ди ударил молотком по столу.

— Молчание и порядок! — прокричал он.

Зал мгновенно затих. Авторитет судебной управы был восстановлен.

— Доктор Гуан объявил, что это был сердечный приступ, — продолжила госпожа Лу и добавила с презрением: — Мне пришлось стать его любовницей, чтобы заручиться его помощью. Он считал, что знает тайны магии, но на самом деле был лишь бездарным дилетантом. Как только он подписал свидетельство о смерти, я порвала с ним отношения. Тогда я почувствовала себя свободной…

Однажды, с месяц назад, я поскользнулась, выходя из своей лавки. Мне помог один мужчина и провел меня в дом. Я присела на лавку, а он помассировал мне лодыжку. С каждым прикосновением его руки я ощущала жизненную силу, которой был наполнен этот человек. Я поняла, что наконец-то появился тот, которого я ждала. Я собрала все свои духовные и физические силы, чтобы привлечь его к себе, но чувствовала его сопротивление. Но когда он ушел, я знала, что он вернется.

Прежняя живость, казалось, частично вернулась к госпоже Лу, когда она продолжила:

— И он вернулся! Я победила. Этот человек был словно горящий факел, он одновременно любил меня и ненавидел, ненавидел себя за любовь ко мне, но все равно любил меня! Корни жизни связали нас воедино…

Она замолчала, потом склонила голову и продолжила усталым голосом:

— Потом я поняла, что вновь теряю его. Он обвинил меня в том, что я истощаю его жизненную энергию и мешаю его делу. Он заявил, что нам придется расстаться… Я была в отчаянии, я не могла жить без этого человека… Я сказала, что если он оставит меня, то убью его так же, как убила мужа.

Безутешно качая головой, она продолжала:

— Мне не следовало говорить этого. Я поняла это по его взгляду. Между нами все было кончено. Тогда я и поняла, что должна убить его.

Я подсыпала яду в высушенный цветок жасмина и пошла в баню, переодевшись татарским юношей. Я сказала, что пришла принести ему свои извинения и хочу расстаться с ним по-хорошему. Он был холодно вежлив. Он ничего не сказал о том, что сохранит мою тайну, и тогда я бросила цветок ему в чашку. Когда яд начал действовать, он метнул на меня ужасный взгляд. Он открыл рот, но говорить уже не мог, хотя я знала, что он проклял меня и я погибла… О Небеса! Это был единственный мужчина, которого я любила, и мне пришлось убить его.

Вдруг она подняла голову и, глядя на судью в упор, сказала:

— Теперь я мертва, а с моим телом можете делать что угодно!

Судья Ди с ужасом наблюдал за произошедшими с ней резкими изменениями. На ее гладком лице появились глубокие морщины, глаза стали тусклыми, казалось, она внезапно постарела лет на десять. Теперь, когда иссяк ее неукротимый, неистовый дух, не осталось в самом деле ничего, кроме пустой скорлупы.

— Зачитайте признание! — приказал он писцу.

Мертвое молчание воцарилось в зале, когда тот зачитывал протокол.

— Подтверждаете ли вы, что это ваши правдивые показания? — спросил судья.

Госпожа Лу утвердительно кивнула. Начальник стражи подал ей документ, и она приложила к нему большой палец.

Судья Ди объявил заседание закрытым.

Глава 24

Судья Ди в сопровождении помощников вышел из зала заседаний. Из толпы доносились робкие приветствия. Выйдя в коридор, Ма Жун звучно шлепнул Цзяо Тая по плечу. Им с трудом удавалось сдерживать свое ликование. Даже Дао Гань довольно хихикал, когда они входили в кабинет судьи.

Но когда судья повернулся к ним, они, к крайнему своему удивлению, увидели, что лицо его столь же холодно и бесстрастно, как и во время судебного заседания.

— Это был долгий день, — спокойно сказал он. — Цзяо Таю и Дао Ганю лучше пойти отдохнуть. Что же касается тебя, Ма Жун, к сожалению, пока не могу тебя отпустить.

Когда удивленные Цзяо Тай и Дао Гань удалились, судья Ди достал свое письмо правителю округа. Он разорвал его, бросил обрывки на пылающие угли в жаровне и молча наблюдал, как они превращаются в пепел. Потом он сказал Ма Жуну:

— Переоденься в охотничье платье! И подготовь двух коней.

Ма Жун был совершенно ошарашен. Он хотел было попросить каких-то разъяснений, но, увидев взгляд судьи, молча вышел.

Во дворе падали крупные снежные хлопья. Судья Ди посмотрел на свинцовое небо.

— Поторопимся, — сказал он Ма Жуну. — При такой погоде скоро стемнеет.