Роберт Ханс – Смертоносные гвозди (страница 29)

Подписав и запечатав письмо, он с глубоким вздохом откинулся на спинку кресла. Это было его последнее официальное послание. В полдень, как только обнародуют текст, он передаст печати судебной управы главному писцу, который будет управлять округом до приезда нового чиновника.

Попивая чай, судья Ди подумал, что может вполне отчетливо представить себе предстоящий суд. Смертный приговор будет вынесен наверняка, потому что единственным, что говорило в его пользу, была благодарность императора, которую он получил, будучи судьей Пуяна.

Он искренне надеялся, что Столичный суд примет это во внимание и воздержится от конфискации всего его имущества. О женах и детях, конечно, позаботится его младший брат в Тайюани. Но судья подумал, что горестно жить на милостыню, даже с родственниками.

Он был рад, что мать его Первой госпожи наконец-то поправилась. В предстоящие тяжелые дни она будет большой поддержкой для дочери.

Глава 22

Судья Ди поднялся и подошел к жаровне. Когда он стоял возле нее, согревая руки, за спиной у него открылась дверь. Недовольный вторжением, он обернулся и увидел госпожу Го. Он быстро улыбнулся ей и доброжелательно произнес:

— Я сейчас занят, госпожа Го! Если у вас что-то важное, можете сообщить главному писцу.

Но госпожа Го и не собиралась уходить, а стояла молча, потупив взор. Через некоторое время она очень тихо проговорила:

— Я слышала, что ваша честь собирается оставить нас, и хотела поблагодарить вас за благосклонное отношение… к моему мужу и ко мне.

Судья отвернулся и застыл, глядя в окно. Снаружи сквозь бумагу, затягивающую окно, пробивались отблески снега. Потом он выдавил из себя:

— Благодарю вас, госпожа Го. Я очень признателен вам и вашему мужу за помощь во время моей службы здесь.

Он стоял неподвижно, ожидая, что услышит звук закрывающейся двери. Но вдруг он ощутил аромат высушенных трав и услышал за спиной мягкий голос:

— Я знаю, что мужчине трудно понять мысли женщины.

Когда судья быстро повернулся к ней, она поспешно продолжила:

— У женщин есть свои тайны, о которых мужчина не может даже и помыслить. Неудивительно, что ваша честь не смогла разгадать тайну госпожи Лу.

Судья Ди подошел к ней.

— Вы хотите сказать, — медленно произнес он, — что нашли новую улику?

— Нет, — со вздохом ответила госпожа Го, — не новую улику. Старую… но единственную, которая только и поможет раскрыть тайну убийства Лу Мина.

Судья пристально посмотрел на нее и хрипло приказал:

— Говори, женщина!

Госпожа Го плотнее запахнула халат; казалось, она дрожит. Затем она начала каким-то очень усталым голосом:

— Когда мы занимаемся повседневными домашними делами, латаем одежду, которую нет уже смысла чинить, подшиваем войлочные подметки к старой обуви, наши мысли блуждают. Напрягая глаза при свете мерцающей свечи, мы работаем и работаем, и иногда нам приходит в голову мысль: неужели, кроме этого, ничего нет? Войлочная подметка твердая, а руки у нас болят. Мы берем длинный тонкий гвоздь, деревянный молоток и пробиваем дыры в подметке, одну за другой…

Напряженно глядя на ее изящную фигурку со склоненной головой, судья пытался подыскать какие-нибудь слова ободрения. Но она вдруг продолжила все тем же утомленным, бесстрастным голосом:

— Мы втыкаем иглу и вытаскиваем ее, втыкаем и вытаскиваем. А печальные мысли кружат и кружат — странные серые птицы, взмахивающие крыльями над покинутым гнездом.

Госпожа Го подняла голову и посмотрела на судью. Его поразил блеск ее широко раскрытых глаз. Очень медленно она продолжила:

— Потом, однажды вечером, появляется мысль. Она прекращает шитье, берет длинный гвоздь и смотрит на него… как будто впервые в жизни. Верный гвоздь, который спасает ее израненные пальцы, верный друг в долгие часы печальных раздумий.

— Вы хотите сказать… — воскликнул судья.

— Да, — ответила госпожа Го все тем же бесстрастным голосом. — У этих гвоздей очень маленькая головка. Если молотком вбить их до конца, эту крошечную шляпку ни за что не найдешь среди волос на макушке. Никто и не узнает, как она убила его… и освободилась.

Судья пристально посмотрел на нее горящим взглядом.

— Женщина, — воскликнул он, — ты спасла меня! Этим все и объясняется! Теперь мне понятно, почему она так боялась вскрытия и почему оно не принесло результатов! — Теплая улыбка осветила его осунувшееся лицо, и он уже мягко добавил: — Как вы правы! Только женщина могла знать такое!

Госпожа Го молча смотрела на него. Судья поспешно спросил:

— Но почему вы грустны? Повторяю, вы, должно быть, правы. Это единственное верное решение!

Госпожа Го натянула на голову капюшон. Посмотрев на судью с мягкой улыбкой, она сказала:

— Да, вы сами убедитесь, что другого — нет.

Госпожа Го удалилась.

Глядя на закрывшуюся дверь, судья вдруг побледнел. Он долго стоял неподвижно, потом вызвал писца и велел немедленно пригласить своих помощников.

Ма Жун, Цзяо Тай и Дао Гань уныло вошли в комнату, но на их лицах появились недоверчивые улыбки, когда они увидели выражение лица судьи. Он стоял, выпрямившись, перед столом, руки были засунуты в широкие рукава, а глаза сияли:

— Я уверен, друзья, что в самый последний момент мы раскроем преступление госпожи Лу! Мы произведем второе вскрытие могилы Лу Мина!

Ма Жун в ужасе посмотрел на своих товарищей. Но потом он широко ухмыльнулся и воскликнул:

— Если ваша честь говорит так, значит, дело раскрыто! Когда мы будем проводить вскрытие?

— Как можно быстрее! — оживленно сказал судья. — На этот раз мы не поедем на кладбище, а доставим гроб в управу.

Цзяо Тай согласно кивнул.

— Вашей чести известно, — сказал он, — что люди в городе очень возбуждены. Согласен, что гораздо проще будет сдержать их здесь, чем за городом.

Дао Гань все еще, казалось, сомневался. Он медленно сказал:

— Когда я велел писцам приготовить бумагу для объявлений, то по их лицам было видно, что они всё поняли. К этому времени новость о том, что ваша честь подает в отставку, уже, должно быть, разошлась по всему городу. Боюсь, когда люди услышат о повторном вскрытии, начнутся беспорядки.

— Мне все это прекрасно понятно, — решительно сказал судья, — ноя готов пойти на риск. Прикажите Го приготовить все для осмотра в управе. Пусть Ма Жун и Цзяо Тай отправятся к начальнику гильдии мясников и к господину Ляо. Сообщите им о моем решении и попросите сопровождать вас на кладбище, чтобы присутствовать при извлечении тела из гроба, а потом прибыть в управу. Если все сделать быстро и без особого шума, гроб окажется в управе еще до того, как люди поймут, в чем дело. А когда весть об этом разнесется, думаю, что их любопытство окажется сильнее негодования, к тому же присутствие начальников гильдий, которым они доверяют, удержит их от необдуманных поступков. Поэтому, полагаю, когда я открою заседание, ничего непредвиденного не произойдет.

Он ободряюще улыбнулся помощникам, и те быстро удалились.

После их ухода улыбка тут же застыла на губах судьи. С большим трудом ему удавалось сохранять бодрый вид перед помощниками. Судья подошел к столу, присел и закрыл лицо руками.

Глава 23

В полдень судья Ди не прикоснулся к рису и супу, поданным ему писцом, и ограничился только чашкой чая.

Го доложил, что гроб доставлен в управу без помех, но теперь перед главными воротами с сердитыми криками собралась большая толпа.

У вошедших в комнату Ма Жуна и Цзяо Тая был очень встревоженный вид.

— Люди во дворе управы возбуждены, ваша честь, — мрачно сказал Ма Жун. — А на улице перед управой те, кому не нашлось места в зале, выкрикивают проклятия и бросают камни в ворота.

— Не обращай внимания! — отрезал судья.

Ма Жун вопросительно посмотрел на Цзяо Дая, и тот неуверенно произнес:

— Позвольте мне вызвать военную стражу, ваша честь! Она смогла бы оцепить управу и…

Судья ударил кулаком по столу

— Разве не я здесь судья? — крикнул он помощникам. — Это мой округ, и это мои люди. Я не хочу никакой помощи, сам справлюсь с ними.

Помощники не проронили больше ни слова, зная, что это бесполезно. Но они опасались, что на этот раз судья ошибается.

Трижды прозвучали удары гонга. Судья поднялся и в сопровождении двух помощников прошел в зал заседаний.

Когда судья вошел и сел за стол, в гробовом молчании толпы чувствовалась угроза. Зал был переполнен. Растерянные стражники заняли положенные места. Слева судья увидел гроб, а возле него — могильщика с двумя подручными. Перед гробом, опираясь на палку, стояла госпожа Лу. Дао Гань и Го вытянулись возле столика писца.

Судья Ди ударил молотком по столу и произнес:

— Объявляю заседание открытым.

Госпожа Лу внезапно выкрикнула:

— Какое право имеет судья, уходящий в отставку, проводить заседания?