Роберт Ханс – Смерть под колоколом (страница 7)
Тут вошли Цзяо Тай и смотритель квартала Гао, который поклонился судье в пояс.
— В вашем квартале случилось такое позорное дело. Разве вы не отвечаете за все, что происходит там? Следует относиться к своим обязанностям серьезнее. Организуйте дневные и ночные обходы, вместо того чтобы тратить время в харчевнях и игорных домах!
Смотритель южного квартала бросился на колени и трижды стукнулся головой об пол.
— Сейчас вы проводите меня на улицу Полумесяца в сопровождении Цзяо Тая и четверых стражников, чтобы я смог осмотреть место преступления. Руководить всеми будет старшина Хун, а я пойду инкогнито.
Надев простую черную шапочку, судья покинул здание суда вместе с Хуном, Цзяо Таем и Гао. За ними последовали стражники.
Сначала они прошли по главной улице на юг, затем возле храма Хранителя города свернули на запад и вскоре увидели справа от себя зеленую черепицу храма Конфуция. Отряд перешел через реку, пересекающую эту часть города, здесь тротуар закончился, и они оказались в квартале, где селились только бедные горожане. Гао свернул налево на улицу, застроенную маленькими лавками и запущенного вида домами, а затем в узкий переулок, загибавшийся полукругом. Это была улица Полумесяца, где Гао указал им на дом мясника Сяо.
Когда небольшой отряд остановился, вокруг тут же собралось несколько зевак. Гао закричал на них:
— Проходите, не стойте здесь! Это чиновники из суда, они прибыли осмотреть место преступления по приказу его чести наместника округа. Не мешайте им выполнять их обязанности!
Судья Ди заметил, что лавка мясника находится на углу очень узкой улицы, и что на боковой стене дома нет окон. Склад находился примерно в десяти чи[2] от этой стены. Над стеной, соединявшей склад с лавкой, можно было заметить окно каморки, где жила Чистота Нефрита. На другой стороне находилась высокая глухая стена дома гильдии мясников. Прямо напротив поворота на улочку судья увидел мастерскую портного Луна. С чердака дома было хорошо видно окно девушки.
Пока старшина Хун спрашивал о чем-то Гао, судья сказал Цзяо Таю:
— Попробуй-ка залезть в окно.
Цзяо Тай улыбнулся, подоткнул полы своего платья, подпрыгнул и ухватился за край стены. Он подтянулся, поставив правую ногу туда, где не хватало нескольких кирпичей, потом стал медленно вытягиваться во весь рост, прижавшись к стене, пока не ухватился за карниз. В следующее мгновение он уже перебросил ногу через подоконник и забрался в комнату.
Судья кивнул ему, и Цзяо Тай снова повис на карнизе. От земли его отделяло всего пять чи. Разжав пальцы, он практически беззвучно спрыгнул на землю, использовав прием, который кулачные бойцы называют «бабочка, севшая на цветок».
Гао хотел показать им комнату жертвы, но судья Ди покачал головой, глядя на старшину Хуна, и тот сказал:
— Мы увидели то, что хотели. Возвращаемся.
В судебную управу они вернулись прогулочным шагом. Когда смотритель Гао почтительно откланялся, судья Ди повернулся к старшине Хуну:
— Мои подозрения подтвердились. Вызови Ма Жуна.
Через некоторое время тот прибыл и поклонился судье Ди, который сказал ему:
—
Ма Жун просиял.
— Як вашим услугам!
— Переоденься бродягой и отправляйся в бедные кварталы. Попробуй найти бродячего монаха, буддиста или даоса. Это или монах, или самозванец, который выдает себя за монаха. Он должен быть высок, мускулист, но не похож на разбойников — лесных братьев. Это злобный выродок, распутный и подлый до мозга костей. У него очень сильные пальцы с короткими обломанными ногтями. Не знаю, как он одет, но, скорее всего, в рваное монашеское платье. Я уверен, что у него есть деревянная погремушка в виде рыбы, как у всех странствующих монахов. Если этот человек владеет или недавно владел парой золотых заколок, то это тот, кто мне нужен. Смотри, они изображены здесь. Запомни, как они выглядят.
— Думаю, что этого описания мне вполне достаточно, — ответил Ма Жун. — Кто же это и какое преступление он совершил?
— Я не знаю его имени, ведь я никогда не видел его, — ответил судья Ди, — а что до его преступления, то именно этот негодяй изнасиловал и убил дочь мясника Сяо.
— Это работа по мне! — с горячностью сказал Ма Жун и отправился выполнять распоряжение судьи.
Старшина Хун слушал все это с растущим удивлением и наконец смог выразить его:
— Ваша честь, я совершенно сбит с толку!
Судья Ди в ответ только улыбнулся.
— Ты видел и слышал то же, что и я. Делай выводы сам!
Глава 5
Утром того же дня Дао Гань надел простое, но хорошо сшитое платье, а на голову натянул шапочку из черного шелка вроде тех, что носят богатые бездельники.
Нарядившись таким образом, он вышел через северные ворота и отправился на прогулку по городским окраинам. Наконец он обнаружил маленькую харчевню, где заказал скромный завтрак. Со второго этажа через решетчатое окно ему был хорошо виден изгиб крыши храма Бесконечного милосердия.
Расплачиваясь, он сказал слуге:
— Какой великолепный монастырь! Как должны любить бога эти монахи, чтобы их столь щедро благословил владыка Будда!
— Не знаю, какова мера преданности богу этих лысоголовых, — злобно проговорил слуга, — но не один честный житель этого округа охотно перерезал бы им горло.
— Следите за своим языком, мой друг, — воскликнул Дао Гань в наигранном негодовании, — вы обращаетесь к горячему почитателю Будды!
Слуга бросил на него свирепый взгляд и отошел, не взяв оставленных на столе чаевых. Улыбнувшись, Дао Гань забрал их и, положив в рукав, спустился на улицу.
Очень скоро он уже стоял перед воротами монастыря. Поднявшись по каменным ступеням, краем глаза Дао Гань заметил трех монахов, которые наблюдали за ним из комнаты привратника. Он сделал несколько шагов вперед, резко остановился и стал ощупывать свои рукава, а потом огляделся по сторонам в притворной растерянности.
Один из привратников, пожилой монах, приблизился к нему и вежливо осведомился:
— Могу ли я чем-то вам помочь?
— Вы очень любезны, — ответил Дао Гань, — я иду по Пути и прибыл сюда ради подношения милосердной богине Гуаньинь. Но, к несчастью, я забыл дома мелкие деньги и теперь не смогу купить благовония, придется вернуться завтра.
Говоря это, он достал из рукава серебряный слиток и повертел его в руках.
При виде серебра глаза монаха загорелись.
— Позвольте мне, господин, одолжить вам деньги на благовония.
Он бросился в привратницкую и вернулся с двумя связками по пятьдесят медных монет в каждой, которые Дао Гань с достоинством принял. Он пересек внутренний двор, выложенный гладкими каменными плитами, оглядел красивые приемные покои справа и слева от себя. Перед ними стояли два паланкина и суетились монахи со слугами. Он миновал еще два двора и оказался перед главным залом храма. С трех сторон его опоясывала мраморная терраса, пространство перед ним также было замощено мраморными плитами. Дао Гань поднялся по широким ступеням, прошел через террасу и, перешагнув высокий порог, наконец оказался в полумраке святилища. Статуя богини достигала почти двухметровой высоты. Она возвышалась на позолоченном пьедестале, отблески пламени двух огромных свечей играли на золотых курильницах и жертвенных чашах. В храме было несколько монахов.
Дао Гань трижды склонился в глубоком поклоне и сделал вид, будто положил деньги в щель ящика для пожертвований, ударив по нему рукавом так, что связки монет убедительно звякнули. Постояв с молитвенно сложенными руками перед статуей, он снова сделал три поклона и вышел наружу. Обогнув святилище справа, он оказался перед запертыми воротами. Пока он раздумывал, не попытаться ли их открыть, оттуда появился монах и спросил:
— Не желает ли господин посетить настоятеля?
Дао Гань поспешно отказался и вернулся в главный зал. Пройдя его, он повернул налево. По крытому коридору он пришел к лестнице, спустившись по которой он очутился перед дверью с табличкой, гласившей:
Не обращая внимания на это вежливое предупреждение, Дао Гань толкнул дверь и оказался в прекрасном саду. Среди цветущих кустов и искусственных горок вилась дорожка, а в зелени деревьев поблескивали голубая черепица крыш и красный лак на стропилах павильонов.
Дао Гань сделал вывод, что именно здесь остаются на ночь женщины, пришедшие за помощью к богине. Он спрятался между двух больших кустов, быстро снял свое платье, вывернул наизнанку и надел снова. Этот хитрый костюм сшили когда-то по заказу Дао Ганя, подкладка его была из грубых конопляных волокон, в некоторых местах виднелись неуклюже поставленные заплаты. Подобные одеяния носили бедные ремесленники. Дао Гань снял шелковую шапочку, засунул ее в рукав, а голову обмотал не очень чистым лоскутом ткани. Затем он подоткнул полы платья и достал из другого рукава свернутый кусок синей материи. Это было одно из хитроумных изобретений Дао Ганя. В развернутом виде — квадратная сумка с множеством швов и уголков, которой дюжина бамбуковых палочек могла придать самый разный вид — от свертка с кипой белья из прачечной до вытянутого пакета со стопкой книг. Эта вещь не раз помогала ему в разного рода предприятиях.
На этот раз Дао Гань так приладил палочки внутри, что сумка стала похожа на котомку с плотницкими инструментами. Немного согнувшись под их мнимой тяжестью, Дао Гань пошел по дорожке к павильону, стоявшему в тени старой искривленной сосны. Через приоткрытую красную лакированную дверь с медными ручками было видно, как два послушника подметают пол.