Роберт Ханс – Смерть под колоколом (страница 6)

— Я, председатель суда, соболезную твоему горю. Мой предшественник судья Фэн уже все сказал о твоей беспечности и нерадении в родительских обязанностях. К этому я возвращаться более не буду. Но в деле есть несколько обстоятельств, которые я должен прояснить. Поэтому будь готов к тому, что до приговора еще пройдет какое-то время. Однако будь уверен в том, что справедливость восторжествует и убийца твоей дочери будет наказан.

Мясник почтительно пробормотал несколько слов, и по знаку судьи его отвели на место в зале.

Судья Ди заглянул в бумаги.

— Первым вызывается судебный врач, установивший факт смерти жертвы.

Молодой человек произвел на судью приятное впечатление своим умным лицом, и Ди обратился к нему:

— Пока воспоминания еще свежи в вашей памяти, я хочу узнать подробности обследования тела и услышать описание жертвы.

— Со всем почтением докладываю вашей чести о том, что убитая девушка была высокой и крепкой. Я узнал, что с утра до ночи она работала по дому, а также помогала отцу в лавке. Она не имела физических недостатков и была сильной и здоровой.

— Вы обратили внимание на ее руки?

— Да, разумеется, господин судья. Его честь судья Фэн надеялся найти под ногтями жертвы частички одежды убийцы или чего-либо, указывающего на его личность. Однако ничего найти не удалось, потому что ногти у жертвы были короткими, как у всех, кому приходится работать руками.

Кивнув, судья Ди задал следующий вопрос:

— В своем отчете вы описали синяки, оставленные убийцей на шее жертвы, а также следы ногтей. Можете описать эти следы подробнее?

Немного подумав, судебный врач ответил:

— Как обычно, они имели форму полумесяца, были неглубокими, но в некоторых местах оставили царапины.

— Занесите это в протокол, — велел судья Ди.

После судебного врача был вызван обвиняемый, студент Ван. Судья Ди увидел молодого мужчину среднего роста в синем одеянии, какое носят кандидаты на литературный экзамен. Он старался держаться прямо, но узкая грудь и сутулость выдавали в нем человека, который не занимается физическим трудом. Очевидно, Ван действительно проводил много времени над книгами. Его лицо с широким лбом было располагающим, но вялый рот указывал на слабость характера. На левой щеке виднелись недавние царапины.

Когда он встал на колени перед возвышением, судья сурово заговорил с ним:

— Мерзавец, ты запятнал честь всех образованных людей! У тебя есть разум, возможность изучать труды классиков и впитывать их возвышенные мысли, и на что ты употребил эту возможность? На соблазнение невинной, неграмотной девушки, легкой жертвы твоих низких желаний. Мало тебе этого, ты еще и подверг ее насилию, а потом убил! Ни одного обстоятельства, которое могло бы смягчить приговор, в твоем деле нет, и ты будешь наказан со всей строгостью. Слушать тебя я не стану, все, что ты, негодяй, говорил в свою защиту, изложено в протоколах. Но несколько дополнительных вопросов я тебе задам, а ты должен отвечать и говорить мне только правду!

Судья Ди поглядел в бумаги, а затем начал:

— В своих показаниях ты утверждаешь, что проснулся утром семнадцатого рядом с каким-то заброшенным домом. Опиши мне как можно точнее все, что ты увидел вокруг.

— Ваша честь, — чуть запинаясь, заговорил Ван, — к сожалению, бедный кандидат не может выполнить этот приказ. Солнце тогда еще не встало, было очень темно, я увидел только несколько груд кирпичей, напоминавших рухнувшую стену, окруженных колючим кустарником. Только это я и помню, потому что спотыкался о кирпичи, а шипы на ветках порвали мою одежду и оцарапали лицо. В тот момент единственное, чего я желал — это как можно скорее покинуть то место. Я смутно помню, что брел через какие-то улочки. Я шел опустив голову и не смотрел по сторонам, мысли мои были заняты Чистотой Нефрита, которая напрасно прождала меня всю ночь...

Судья подал знак начальнику стражи, и тот ударил кандидата Вана по губам.

— Перестань лгать! — крикнул судья. — И говори только то, о чем тебя спрашивают!

Повернувшись к стражникам, он приказал:

— Покажите мне царапины на его теле!

Начальник стражи грубо поставил кандидата Вана на ноги, и двое стражников сорвали с него одежду. Ван застонал от боли, кожа на его спине еще не зажила после ударов кнутом, полученных три дня назад. Судья увидел глубокие царапины и несколько синяков на плечах, груди и руках студента. Он кивнул начальнику стражи, и Вана снова поставили на колени, не дав одеться. Судья возобновил допрос.

— Ты утверждаешь, что никто, кроме жертвы, портного Луна и тебя самого, не знал о ваших тайных свиданиях. Это безосновательное заявление, ведь ты не можешь быть уверен, что тебя не заметил случайный прохожий.

— Прежде чем выйти, я всегда ждал, пока улица не опустеет. Когда я слышал приближение ночного дозора, я не двигался с места, пока они не пройдут, а потом переходил улицу и нырял в темный тупик. Там меня никто не смог бы заметить, даже проходя по улице Полумесяца. Опаснее всего было подниматься к окну, но Чистота Нефрита всегда смотрела на улицу сверху, она бы предупредила меня, если бы кто-то появился.

— Кандидат на литературный экзамен крадется в ночи подобно вору, — презрительно бросил судья Ди, — какое поучительное зрелище! Но все же напрягись и вспомни, не случалось ли такого, что поколебало твою уверенность в безопасности.

Ван молчал несколько минут, размышляя, а потом сказал:

— Припоминаю, ваша честь, что около двух недель назад одно происшествие меня напугало. Пока я стоял на крыльце, ожидая подходящего момента, чтобы перебежать улицу, прошел ночной дозор, начальник которого стучал своей деревянной колотушкой. Я выждал, пока они скроются за углом, где в свете фонаря виднелась приемная доктора Фана. Но когда я уже скользнул в тупик, стук колотушки послышался снова. В испуге я прижался к стене, чтобы оставаться в тени. Стук затих, и я подумал, что меня заметили, приняли за вора и сейчас поднимется тревога. Но ничего не произошло, и тогда я решил, что мое воображение или же эхо сыграло со мной злую шутку. Я подергал за ткань, чтобы сообщить Чистоте Нефрита, что я внизу.

Судья Ди повернулся к старшине Хуну и шепнул ему:

— Это новый факт, запомни его.

Затем он, нахмурившись, вновь обратился к обвиняемому:

— Ты заставляешь суд напрасно тратить время. Как дозор мог вернуться так быстро?

Старшему писцу он сказал:

— Зачитайте показания кандидата Вана, чтобы он засвидетельствовал, что все верно, перед тем как оставить отпечаток пальца на документе.

Когда дрожащий Ван выслушал писца и подтвердил, что его слова записаны правильно, стражники опустили его большой палец в чернила. Судья Ди увидел, что руки Вана ухожены, а ногти на пальцах длинные, как у всех, кто принадлежал к образованному слою общества.

— Отведите обвиняемого обратно в тюрьму! — велел судья и, раздраженно размахивая рукавами, покинул зал суда.

Народ в зале зашумел.

— Очистить зал! Очистить зал! — закричал начальник стражи. — Здесь вам не театр, чтобы обсуждать увиденное. Выходите живо! Или надеетесь, что вам подадут чай и сладости?

Когда последнего зеваку вытолкали за двери, начальник стражи мрачно оглядел своих подчиненных.

— Куда катится этот мир? Мы молим Небо о глупом и ленивом начальнике, но если судья будет глуп, но трудолюбив, то пусть Небеса избавят меня от такой службы! А он еще и скряга. Вот беда!

— Почему его честь не прибегнул к пытке ? — спросил молодой стражник. — Этот книжный червь признался бы во всем при первом же щелчке кнута, я уже не говорю о раздробленных суставах! Дело было бы закрыто!

Другой добавил:

— К чему эти проволочки? У Вана ни гроша за душой, он беден как крыса, так что на взятку точно рассчитывать нет смысла.

— Отсутствие остроты ума, вот и все, — презрительно сказал начальник. — Вина этого студента ясна как день, а его честь желает «задать несколько дополнительных вопросов». Пойдемте же на кухню и наполним наши чашки рисом, пока его прожорливые телохранители не сожрали все!

Тем временем судья Ди, переодевшись в простое коричневое платье, сидел в большом кресле в своем кабинете и с довольным видом потягивал чай, поданный Цзяо Таем.

В это время вошел старшина Хун.

— Почему у тебя такой мрачный вид? — спросил его судья.

— Я смешался с толпой, покидавшей суд, и послушал, что говорят люди. Честно говоря, допрос Вана очень их разочаровал, смысла в нем они не видят и считают, что ваша честь совершили ошибку, не заставив Вана сознаться в совершении преступления.

— Хун, — ответил судья, — не знай я, что ты все это мне рассказываешь только из радения о моих интересах, я бы тебя сейчас отчитал. Наш августейший повелитель назначил меня на этот пост для того, чтобы я вершил правосудие, а не ради увеселения толпы.

Повернувшись к Цзяо Таю, он добавил:

— Попроси смотрителя квартала Гао прийти сюда.

Когда тот вышел, старшина Хун сказал:

— Ваша честь считает важными показания Вана о ночном дозоре? Вы думаете, что эти люди могут быть связаны с преступлением?

Судья покачал головой.

— Нет, причина не в этом, — ответил он, — судья Фэн уже допросил дозорных, не зная о том, что сегодня сказал Ван, впрочем, как и всех, кто был в ту ночь неподалеку от дома мясника. И начальник дозора доказал, что ни он, ни его люди не причастны к преступлению.