Роберт Ханс – Смерть под колоколом (страница 4)
Хун заглянул в бумаги.
— Он более не расспрашивал кандидата Вана и занялся дальнейшим расследованием, как и положено.
— Это мудро с его стороны, — одобрил судья, — а можешь ли зачитать отчет о посещении места преступления и заключение судебного врача, установившего смерть?
Хун развернул документ дальше.
— Да, ваша честь, здесь есть все подробности. Судья Фэн с помощниками отправился на улицу Полумесяца. В каморке они нашли тело девушки лет девятнадцати, хорошо сложенной и крепкой.
Ее лицо было искажено судорогой, волосы растрепаны. Матрас лежал поперек ложа, подушка валялась на полу, как и длинный кусок белой ткани, привязанный одним концом к ножке кровати. Напротив стояло большое корыто для стирки, а в углу — маленький столик с треснувшим зеркалом. Опрокинутый табурет лежал рядом с кроватью.
— А какие-либо улики, указывающие на убийцу, были найдены? — спросил судья.
— Никаких, ваша честь. Место преступления обыскали самым тщательным образом, но все, что нашли, это стопка любовных стихотворений, посвященных Чистоте Нефрита. Они лежали, аккуратно завернутые, в ящике туалетного столика. Она, конечно, не читала их, ибо не владела грамотой. Стихи подписаны именем студента Вана. Судебный врач установил, что смерть наступила от удушения. Вот его точные слова: «На горле жертвы, в тех местах, где его сжали руки убийцы, остались два больших синяка. Царапины и ссадины на руках и груди свидетельствуют о том, что жертва отчаянно сопротивлялась. Также, судя по некоторым признакам, девушка была изнасилована до или во время удушения».
Старшина Хун быстро пробежал глазами окончание текста в свитке.
— В последующие несколько дней судья Фэн тщательно проверил все показания. Он отправил...
— Можешь пропустить это, — прервал его судья Ди, — я убежден, что судья Фэн подошел к расследованию со всей скрупулезностью. Расскажи мне только самое основное. Например, очень интересно, что сказал студент Ян Пу насчет вечера в трактире.
— Ян Пу подтвердил все, что рассказал Ван, единственное, в чем они расходятся, — это состояние Вана, когда они расстались. Ян Пу думает, что тот не был так уж сильно пьян, он просто слегка захмелел. Должен добавить, что место, где Ван, как он говорит, проснулся, найдено не было. Люди судьи Фэна обошли весь город, осматривая все заброшенные дома, они добивались от него хоть каких-то сведений, но тщетно. Лицо его было поцарапано, а одежда порвана в нескольких местах. Он утверждает, что продирался через колючий кустарник. Затем два дня судья Фэн посвятил обыску в комнате Вана и поиску мест, где он мог бы спрятать золотые заколки. Мясник Сяо нарисовал их по памяти, этот набросок приложен к делу.
Судья Ди протянул руку, и старшина Хун передал ему тонкий листок бумаги.
— Добротная ручная работа, — отметил судья. — Эти застежки в форме летящих ласточек очень искусно сделаны.
— По словам мясника Сяо, эти заколки — фамильная драгоценность. Его жена долго держала их у себя под замком, считалось, что они навлекают беду на тех, кто их носит. Но несколько месяцев назад Чистота Нефрита выпросила их у матери, та долго сопротивлялась, но в конце концов уступила, потому что ей было не на что купить дочери другое украшение.
— Бедная девушка! — вздохнул судья.
Помолчав, он спросил:
— К какому заключению пришел судья Фэн?
— Позавчера он обобщил все собранные сведения. Он начал с того, что заколки не были найдены, но этот факт говорит не в пользу Вана, поскольку у него было много времени, чтобы их спрятать. Он признал речь Вана очень убедительной, но также отметил, что ученый человек может сочинить правдоподобную историю. Предположение о бро-дяге-грабителе он отмел как маловероятное, ведь всем известно, что улицу Полумесяца населяют небогатые лавочники. Вздумай бродяга ограбить мясника, он бы проник в саму лавку или на склад, но уж никак не в каморку под крышей. Все свидетели, да и сам Ван, подтверждают, что о свиданиях двоих влюбленных знал только портной Лун.
Подняв глаза на хозяина, старшина Хун добавил с легкой улыбкой:
— Портному почти семьдесят, и он так слаб, что его сразу вычеркнули из списка подозреваемых.
Судья Ди кивнул и спросил:
— Как судья Фэн сформулировал свое обвинение?
Старшина Хун склонился над бумагами и прочитал следующее:
— Когда обвиняемый снова стал утверждать, что он невиновен, судья Фэн ударил по столу кулаком и воскликнул: «Собачий сын! Я твой судья, и я знаю правду! Из трактира ты отправился к Чистоте Нефрита, вино придало тебе храбрости, и ты осмелился сказать ей то, что давно собирался — что она тебе надоела и ты хочешь разорвать ваши отношения. Вы поссорились, и Чистота Нефрита метнулась к двери, чтобы позвать родителей. Ты не пускал ее, и пока вы боролись, в тебе пробудились самые низменные инстинкты, ты овладел ею против ее воли и потом задушил. Совершив это злодеяние, ты обшарил сундук с одеждой и забрал себе найденные заколки, чтобы потом подумали, будто в каморку забрался грабитель. Сознайся же!»
Зачитав речь судьи, старшина продолжил пересказывать события:
— Но кандидат Ван настаивал на своей невиновности, поэтому судья Фэн приказал дать ему пятьдесят ударов кнутом. Однако на тридцатом ударе Ван потерял сознание. После того как он был приведен в чувство с помощью бутылочки с крепким уксусом, которую держали у него под носом, судья приостановил допрос, поскольку подозреваемый ничего не соображал. Тем же вечером судье пришел приказ о том, что его переводят, и он не смог завершить это дело. Однако в конце протокола он написал свое мнение.
— Покажи мне этот текст, — велел судья Ди.
Поднеся бумагу к глазам, он прочитал вслух:
«Считаю, что вина кандидата Вана Сьенджуна доказана. После того как преступник сознается, я бы советовал подвергнуть его жесткой мучительной казни. Фэн И, наместник округа Пуян».
Судья Ди снова медленно свернул свиток. Он взял нефритовое пресс-папье и некоторое время вертел его в руках. Старшина Хун выжидающе смотрел на него, стоя возле стола.
Внезапно судья положил пресс-папье на стол, поднялся и взглянул на своего помощника.
— Судья Фэн умен и добросовестен. Только напряжением, связанным со скорым отъездом, я объясняю его поспешность в выводах. Будь у него достаточно времени, он бы не ошибся.
Увидев растерянность на лице Хуна, судья улыбнулся.
— Я вполне согласен с тем, что кандидат Ван — безвольный и безответственный юнец, и он заслуживает сурового наказания. Но он не убивал Чистоту Нефрита!
Старшина Хун открыл было рот, но судья Ди поднял руку, не дав ему сказать ни слова.
— Пока я не допрошу всех, замешанных в деле, и не осмотрю место преступления, я больше ничего не скажу. Завтра после обеда я еще раз заслушаю дело. Тогда ты поймешь, почему я сделал такой вывод. Но который теперь час?
— Далеко за полночь, — ответил Хун, — признаюсь, я пока не нашел слабых мест в обвинении против Вана. Завтра, на свежую голову, я перечитаю все документы дела.
Покачивая головой, он взял подсвечник, чтобы осветить темные коридоры, по которым его господину нужно было добираться до своих личных покоев в северном крыле. Но судья Ди положил ладонь ему на руку.
— Не беспокойся обо мне. Уже слишком поздно, я не хочу тревожить своих домашних. День был тяжелым для всех. Так что иди к себе, а я посплю на диване здесь, в кабинете. Спать, спать!
Глава 3
Когда на рассвете старшина Хун принес своему господину завтрак, он застал его уже одетым. Судья Ди съел две чашки горячей рисовой каши, немного соленых овощей и выпил чашку чая. Как только бумага на оконных рамах порозовела от солнечных лучей, старшина задул свечи и помог своему господину надеть мантию из тяжелой зеленой парчи. Судья Ди с удовлетворением отметил, что слуги принесли в кабинет его зеркало. Он выдвинул ящичек и надел круглую черную шапочку, расправив боковые отвороты.
В это время стражники распахнули тяжелые, обитые медью ворота судебной управы. Несмотря на ранний час, возле них уже собралась порядочная толпа. Убийство Чистоты Нефрита всколыхнуло город, и его жители горели желанием увидеть, как новый судья завершит это дело.
Как только дородный стражник ударил в бронзовый гонг, толпа хлынула в первый двор, а оттуда — в просторный зал суда. Все взгляды были направлены на возвышение в конце зала и на стол, накрытый красной парчой. Горожане с нетерпением ждали появления судьи.
Старший секретарь разложил на столе принадлежности судьи. Справа — квадратную печать с подушечкой, посередине — два чернильных камня для растирания красной и черной туши, с кистями для каждого цвета, слева — бумагу и бланки для писаря. Шестеро стражников выстроились в два ряда напротив стола, держа кнуты, цепи, кандалы и другие устрашающие орудия своего ремесла. Начальник стражи стоял чуть в стороне, ближе к столу.
Наконец, служители отодвинули ширму позади трибуны, и вошел судья Ди. Он опустился в высокое кресло, рядом с которым встал старшина Хун.
Поглаживая густую черную бородку, судья оглядел толпу. Затем он ударил по столу молотком и объявил:
— Утреннее заседание суда открыто!
К разочарованию зрителей, он не потянулся за красной кисточкой. Это значило, что он не станет заполнять бумагу с требованием доставить обвиняемого в зал суда из тюрьмы. Вместо этого он разобрал некоторые рутинные дела администрации, а затем подозвал к себе начальника стражи. Вместе они пробежались по списку выплат стражникам.