Роберт Ханс – Смерть под колоколом (страница 15)
Не заметив ничего подозрительного в этой мирной сельской картине, Дао Гань вернулся в город тем же путем. Он зашел в маленький трактир и заказал себе рис и миску мясного супа, убедив подавальщика принести ему еще и свежий лук бесплатно. После прогулки у него разыгрался аппетит, он съел весь рис до последнего зернышка и полностью осушил миску. Поев, Дао Гань опустил голову на руки и вскоре задремал.
Когда он проснулся, уже стемнело. Он рассыпался в благодарностях и ушел, оставив на чай столь ничтожную сумму, что возмущенный подавальщик хотел даже кричать ему, чтобы он вернулся.
Дао Гань направился к дому Линь Фана. Осенняя луна светила очень ярко, и ему не составляло труда находить дорогу. Лавка зеленщика уже закрылась, и все вокруг, казалось, вымерло. Помощник судьи подошел к развалинам слева от ворот. Осторожно ступая среди битого кирпича и кустов, он сумел обнаружить старый вход во второй двор и забрался на груду мусора, возвышавшуюся возле закрытых ворот. Стена здесь едва держалась. Дао Гань подумал, что, взобравшись на нее, он смог бы увидеть, что происходит во дворе.
После нескольких неудачных попыток ему это удалось. Он лег на живот и увидел, что с этого ненадежного насеста открывается отличный вид на владения Линь Фана. Они состояли из трех дворов, каждый из которых был окружен большими домами и соединялся с остальными с помощью резных переходов. При этом создавалось впечатление, будто здесь никто не живет, поскольку ни одно из многочисленных окон, кроме двух, не было освещено. Это показалось Дао Ганю странным, потому что обычно ранним вечером в богатых владениях бывает очень оживленно.
Он пролежал на стене больше часа, но ничто внизу так и не шелохнулось. Один раз что-то будто промелькнуло в тени первого двора, но он решил, что глаза его подвели, потому что не услышал ни малейшего звука. Когда, наконец, Дао Гань собрался покинуть свой наблюдательный пункт, у него из-под ноги выскользнул кирпич. Помощник судьи сорвался со стены и упал в кусты, а за ним с грохотом рухнула часть стены. Дао Гань выругался, он сильно ударился коленом и порвал одежду, и, с трудом поднявшись, начал выбираться на дорогу. Как нарочно, в этот момент луна скрылась за облаком, и наступила полная темнота.
Бурная жизнь Дао Ганя снабдила его чувством опасности, и вот теперь он ощутил, что здесь не один. Кто-то следил за ним, спрятавшись среди руин. Дао Гань замер, прислушиваясь. Но кроме тихого шороха в кустарнике, который, должно быть, был вызван движением какого-то маленького зверька, он ничего не разобрал. И все же, когда луна засияла снова, он внимательно осмотрелся, прежде чем идти дальше. Ничего подозрительного он не заметил и двинулся вперед, стараясь оставаться в тени.
На улице Дао Гань вздохнул с облегчением. Пройдя мимо лавки зеленщика, он ускорил шаг, потому что гробовая тишина и отсутствие прохожих сильно ему не нравились.
Внезапно он понял, что свернул не в ту сторону. Теперь он оказался в совершенно незнакомом узеньком переулке. Оглядываясь по сторонам, Дао Гань заметил, как из тени вышли двое в масках и направились прямо к нему. Он побежал, свернул в нескольких местах, надеясь запутать преследователей или выбраться в людное место. Но ему снова не повезло, он не только не попал на главную улицу, но очутился в тупике. Когда Дао Гань обернулся, преследователи маячили прямо у него за спиной.
— Что вы хотите? Нет ничего такого, о чем нельзя было бы договориться! — крикнул он.
Не обратив внимания на его слова, они приблизились, и один замахнулся, чтобы ударить Дао Ганя по голове. В трудную минуту помощник судьи больше надеялся на свой язык, чем на кулаки. Опыт в драках у него был небольшой, он ограничивался дружеской борьбой с Ма Жуном или Цзяо Таем. Но он отнюдь не был трусом, в чем многие злодеи, обманутые его добродушным видом, смогли убедиться на своем горьком опыте.
Уйдя от удара, он проскользнул между двумя нападавшими и попытался сбить с ног второго противника, но при этом потерял равновесие, и ему тут же скрутили руки за спиной. По кровожадному блеску в глазах нападавших Дао Гань понял, что они охотятся не за его деньгами. Этим злодеям была нужна его жизнь. Он изо всех сил закричал: «Помогите!» Один из злодеев заставил его повернуться, а второй достал кинжал. У Дао Ганя мелькнула мысль, что он больше никогда не сможет ничем помочь судье Ди. Он стал пинаться, пытался освободить руки, но тщетно. И в этот момент у входа в тупик показался какой-то лохматый здоровяк.
Глава 11
Внезапно Дао Гань почувствовал, что его никто больше не держит. Злодей в маске отпустил его и со всех ног бросился бежать из тупика. Прохожий хотел схватить того, кто был с кинжалом, но тот увернулся от него и помчался следом за напарником. Прохожий ринулся за ними.
Дао Гань глубоко вздохнул, отер струившийся по лицу пот и поправил одежду. Его спаситель вернулся и сказал сердито:
— Опять взялся за старое?
— Ма Жун, я всегда ценил твое общество, но сейчас ценю его особенно! Что ты тут делаешь в таком странном одеянии?
Ма Жун ворчливо ответил:
— Я возвращался домой после встречи со своим приятелем Шень Па в даосском храме и заблудился в проклятом лабиринте улиц. Проходя мимо этого тупичка, услышал чей-то вопль о помощи и бросился оказывать ее. Но если бы я знал, что это всего лишь ты, я бы подождал, пока тебя хорошенько вздуют за твое мошенничество.
— Если бы ты задержался хоть чуточку дольше, помогать было бы некому.
Наклонившись, он подобрал кинжал, брошенный нападавшим, и протянул его Ма Жуну. Тот взвесил оружие в руке и внимательно оглядел сияющее в свете луны лезвие.
— Брат! — воскликнул он. — Он прошел бы по твоему животу, как коса по траве! Теперь мне больше всего жаль, что я не догнал тех ублюдков. Они, похоже, отлично ориентируются в этом проклятом квартале. Шмыгнули на темную сторону улицы и испарились прежде, чем я понял, куда они делись. Зачем ты выбрал такое неприятное место для того, чтобы затевать ссору с этими бандитами?
— Никакой ссоры я не затевал, — обиженным тоном сказал Дао Гань, — я обследовал владения проклятого кантонца Линь Фана по приказу судьи Ди. Когда я возвращался оттуда, эти двое головорезов внезапно напали на меня.
Ма Жун снова посмотрел на кинжал в своей руке.
— Отныне, друг мой, оставляй лучше такие опасные предприятия Цзяо Таю и мне. Очевидно, Линь Фан заметил, как ты наблюдаешь за ним, и ему это не понравилось.
— Теперь я вспомнил! — воскликнул Дао Гань. — Один из этих псов мне показался знакомым. Хотя платок и скрывал нижнюю часть его лица, телосложение и осанка напомнили мне грубого управляющего домом Линь Фана.
— Значит, они нечисты на руку, раз всполошились из-за того, что ты пытался узнать, чем они заняты. Пойдем, пора домой!
Они снова углубились в лабиринт извилистых улочек и в конце концов выбрались на главную улицу, которая быстро вывела их к судебной управе.
Друзья застали старшину Хуна одного в кабинете первого писца, он изучал фигуры на шахматной доске. Оторвавшись от своего занятия, он разлил по чашкам чай, и Дао Гань подробно рассказал ему о своем походе и о своевременном вмешательстве Ма Жуна.
— Я все еще сожалею о том, — закончил он, — что его честь запретил продолжать расследование в храме Безграничного милосердия. Мне больше нравится иметь дело с этими глупыми лысоголовыми, чем с кантонскими головорезами. И в храме я хоть чуточку подзаработал.
— Когда его честь решит дать ход делу госпожи Лян, — заметил старшина, — нам придется действовать очень быстро.
— Но к чему такая спешка? — спросил Дао Гань.
— Если бы это вечернее приключение не замутило твой разум, ты бы и сам сообразил, — ответил старшина Хун. — Сам же сказал, что большая богатая усадьба Линь Фана практически пуста. Это может означать лишь одно: он и его люди собираются покинуть Пуян. Женщины и большинство слуг, скорее всего, уже уехали. Количество освещенных окон подтверждает, что кроме привратника и самого Линь Фана там остались только двое его подручных. Я не удивлюсь, если джонка, которую ты видел у фермы, готовится поднять паруса и отплыть на юг.
Дао Гань ударил кулаком по столу.
— Конечно, старшина! — воскликнул он. — Это все объясняет! Его чести надо немедля принять решение, чтобы мы могли оповестить моего приятеля Линь Фана о том, что ему запрещено покидать город, поскольку против него возбуждено дело. Мне бы очень хотелось самому отнести этому мерзавцу извещение. Но, хоть убей, я не понимаю, какая связь между его тайными махинациями и старой госпожой Лян.
— Его честь, — пояснил секретарь, — взял с собой в поездку бумаги госпожи Лян. Сам я их еще не видел, но из нескольких замечаний его чести понял, что пока он не нашел в них ничего, что могло бы послужить прямой уликой против Линь Фана. Но может быть, его честь уже придумал какой-то хитрый план.
— Следует ли мне завтра опять понаблюдать за усадьбой Линь Фана? — спросил Дао Гань.
— Я думаю, тебе лучше пока оставить это. Подожди до разговора с его честью.