Роберт Ханс – Монастырь с привидениями (страница 5)

— Да, он самый! Своим пребыванием здесь наставник оказывает огромную честь нашему монастырю. Как вам известно, его карьера была блистательна. В течение многих лет он занимал пост губернатора столицы, но после смерти двух жен вышел в отставку. Тогда-то его и назначили императорским наставником. К тому моменту, когда он покинул императорский двор, трое его сыновей уже выросли. Они поступили на государственную службу, и тогда он решил посвятить оставшиеся годы жизни философским штудиям и избрал наш монастырь своей обителью. Он живет здесь уже более двух лет.

Медленно кивая, настоятель продолжал с видимым удовлетворением:

— Присутствие здесь наставника — воистину невиданная честь! И он не пытается держаться обособленно, проявляет живейший интерес ко всему, что здесь происходит, а также регулярно присутствует на наших религиозных службах. Поэтому он великолепно осведомлен о всех наших делах и всегда охотно дает нам свои ценные советы.

Судья Ди с тоской подумал, что ему придется нанести визит вежливости и этому высокочтимому мужу. Он спросил:

— А в какой части монастыря находится обитель наставника?

— В его распоряжение была предоставлена западная башня. Но ваша честь может увидеть наставника в Зале церемоний прямо сейчас, где он смотрит представление. Ваша честь встретит там также госпожу Бао, благочестивую вдову из столицы. Она прибыла сюда несколько дней назад вместе со своей дочерью Белой Розой, которая намеревается посвятить себя духовной жизни. Кроме того, там также присутствует господин Цзун Ли, известный поэт, прибывший к нам несколько недель назад. Вот и все наши гости. Остальные отложили планируемые визиты из-за ненастной погоды. Ну и конечно, театральная труппа господина Куань Лая, но, наверное, этот презренный сброд не представляет интереса для вашей чести.

Судья Ди энергично высморкался. Он был сердит: его всегда поражала та несправедливость, с которой люди в массе своей относятся к актерам, считая актерское ремесло подлым занятием и причисляя лицедеев к отверженным. Он ожидал от настоятеля более уважительного отношения к людям этой профессии, а потому сказал:

— По моему мнению, актеры делают полезное дело. Они за небольшую мзду поставляют простым смертным доступные развлечения и тем самым привносят живительную струю в слишком серую, однообразную жизнь. Более того, исполняя сценки из далекого прошлого, они знакомят наш народ с его великой историей. Между тем ваши мистерии по преимуществу лишены этого.

Настоятель холодно заметил:

— Наши мистерии скорее аллегорические, нежели исторические. Они предполагают распространение Истины и поэтому ни в коей мере не могут приравниваться к обычным театральным представлениям. — Чтобы как-то смягчить категоричность своего замечания, он добавил с улыбкой: — И все же, я надеюсь, ваша честь сможет убедиться, что они не совсем лишены историчности. Театральные маски и костюмы, которым нашлось применение в этих мистериях, были изготовлены в нашем монастыре более ста лет тому назад; это раритеты. А теперь, позвольте, я провожу вашу честь в зал. Представление началось в полдень, и сейчас идут уже заключительные сцены. Затем я попрошу вас разделить с нами простой и скромный ужин в трапезной. Я надеюсь, ваша честь милостиво согласится принять в нем участие.

Перспектива сидеть на официальном приеме не очень-то привлекала судью Ди, но, будучи правителем уезда, в котором находился монастырь, он не мог отказаться.

— С превеликим удовольствием принимаю ваше предложение! — поклонился он.

Оба поднялись.

Когда они вышли из приемных покоев, настоятель окинул быстрым взглядом полутемный коридор. Похоже, он испытал облегчение от того, что там было пусто.

Он учтиво подвел судью Ди к высокой двойной двери.

Глава 5

В зале внушительных размеров их встретили оглушительные звуки гонгов, цимбал и пронзительные голоса каких-то струнных инструментов. Оркестр монахов располагался на небольшом возвышении слева. Почерневший от времени потолок поддерживали высокие массивные колонны, между которыми и сидело более сотни монахов. Свет множества больших бумажных фонарей освещал желтые облачения братии.

Монахи поднялись и застыли в немом почтении, пока настоятель вел судью Ди по свободному проходу в центре зала к помосту, что находился рядом со сценой. Настоятель занял высокое резное кресло из эбенового дерева и пригласил гостя сесть по правую руку от себя. Кресло слева оставалось свободным.

Низкорослый староста выступил вперед и доложил настоятелю, что наставник Сунь вышел, но скоро должен вернуться. Настоятель кивнул и приказал подать фрукты и закуски.

Судья Ди с любопытством смотрел на освещенную красными фонарями сцену, в центре которой возвышался высокий трон из позолоченного дерева. Прекрасная женщина в чем-то красном и зеленом, блистающем золотой отделкой, восседала на троне. Ее высокая прическа была богато украшена бумажными цветами, а в сложенных руках она держала нефритовый скипетр. Очевидно, она изображала даосскую богиню Сиванму, правительницу Западного рая.

Семь мужчин и одна женщина в великолепных длинных одеждах из расшитого шелка в такт монотонной музыке исполняли перед правительницей медленный танец. Танцующие олицетворяли собой Восемь Бессмертных даосского пантеона, воздающих почести своей госпоже.

— Эти женщины, что участвуют в представлении, монахини? — поинтересовался судья Ди.

— Нет, — ответил настоятель. — Богиня Си-ванму — актриса из труппы Куаня; кажется, ее имя Дин. В интерлюдии она довольно ловко исполняла акробатический танец и жонглировала чашками и блюдцами. А Фея Цветов — жена Куаня.

Некоторое время судья наблюдал за представлением, и оно показалось ему довольно скучным. Возможно, он просто слишком плохо себя чувствовал: голова раскалывалась, руки и ноги были холодные как лед. Ди взглянул на ложу напротив. Ее огораживали решетчатые ширмы, чтобы остальные не могли видеть сидевших там двух женщин. Одна из них, величественная, густо напудренная, была в роскошном черном платье из камки. Другая — юная девушка — тоже была в черном, но без малейших следов косметики — густобровая, с красивым лицом с правильными чертами. Обе женщины с нескрываемым интересом наблюдали за происходящим на сцене. Настоятель, поймав взгляд судьи, заметил:

— Это и есть госпожа Бао и ее дочь Белая Роза.

Судья Ди с облегчением отметил, что Восемь Бессмертных спускаются со сцены, за ними последовала их правительница, поддерживаемая двумя послушниками, одетыми как ее придворные. Громкий удар большого бронзового гонга, завершивший мелодию, еще долго не смолкал. Одобрительный шепот пронесся по рядам зрителей-монахов. Судья Ди опять чихнул — откуда-то препротивно дуло.

— Великолепное представление! — заметил он настоятелю. Краем глаза он отметил, что на помост, где они сидели, поднимается Дао Гань.

Подойдя к судье, помощник встал за его спиной и прошептал:

— Староста был занят, но мне удалось поговорить с казначеем. Он клянется, что плана этого монастыря не существует.

Судья Ди кивнул. В зале снова воцарилась тишина. На сцене появился человек мощного телосложения с широким подвижным лицом. Очевидно, это и был господин Куань, хозяин труппы. Он отвесил низкий поклон в сторону настоятеля и звонким голосом произнес:

— С вашего позволения мы сейчас, как водится, завершим представление небольшой аллегорической сценкой об испытаниях человеческой души, взыскующей спасения. Роль смятенной души исполняет госпожа Оуян. Душа страдает от Неведения, которое символизирует прирученный медведь госпожи Оуян.

Шепот слушателей заглушила скорбная мелодия, перемежаемая звуками стенающих медных труб. На сцену поднялась стройная девушка в белом платье с просторными длинными рукавами и начала, кружась, исполнять медленный танец. Рукава и свисающие концы красного кушака плавно развевались, создавая в воздухе причудливые рассыпающиеся узоры. Судья Ди пристально вгляделся в накрашенное лицо танцовщицы и перевел взгляд на девушку в ложе. Но величественная госпожа Бао сильно наклонилась вперед, и потому девушка ему не была видна. Пораженный судья обратился к Дао Ганю:

— Но это же не актриса! Это дочь госпожи Бао, та самая, которая только что находилась в ложе за ширмами!

Дао Гань встал на цыпочки.

— Какая-то молодая девушка все еще сидит там, ваша честь, рядом с довольно толстой дамой.

Вытягивая шею, судья попытался рассмотреть, кто еще есть в ложе.

— Да, она там, — медленно проговорил он. — Но на лице ее такое испуганное выражение, словно она видит призрак. Хотел бы я знать, зачем это актрисе понадобилось гримироваться так, чтобы походить на молодую госпожу Бао. Возможно, она...

Судья не закончил.

На сцене появился крупный мужчина в облачении воина. Плотно облегающий черный наряд подчеркивал мускулистость его тела. Свет красных фонарей мерцал на круглом шлеме и длинном лезвии меча. На лице у атлета был наложен красный грим с длинными белыми полосами по щекам.

— Это же тот самый, которого я видел с обнаженной девушкой! — прошептал судья Дао Ганю. — Пригласи сюда хозяина труппы!

Воин был опытным фехтовальщиком. Танцуя вокруг девушки, он сделал несколько резких выпадов своим длинным мечом. Девушка изящно уклонялась от его ударов. Затем он в такт боя барабанов стал искусно приближаться к партнерше. Его меч взлетел над ее головой, затем резко опустился и просвистел на волосок от ее плеча. Испуганный возглас донесся из дамской ложи. Судья Ди увидел, что юная госпожа Бао встала во весь рост и с искаженным от ужаса лицом наблюдает за происходящим на сцене. Она судорожно вцепилась в балюстраду. Тучная дама что-то ей говорила, но, казалось, девушка ничего не слышит.