Роберт Ханс – Монастырь с привидениями (страница 16)
Он застал Дао Ганя в его холодной пустой комнате, одиноко склонившегося над жаровней, где оставалось лишь два-три раскаленных уголька. Дао Гань не любил тратить больше, чем необходимо. Когда он увидел судью, его длинное мрачное лицо просияло. Поднявшись, он затараторил:
— Что случилось, ваша честь? Я искал вас повсюду, но...
— Приготовь мне чашку горячего чая! — приказал судья. — Нет ли у тебя случайно чего-нибудь поесть? — Он устало опустился на стул рядом с маленьким столиком.
Дао Гань порылся в дорожном ящике и нашел два сухих коржика. Он передал их судье и растерянно произнес:
— Извините, но у меня ничего другого...
Судья с удовольствием откусил кусочек.
— Очень вкусно! — заметил он. — И никакой вегетарианской ерунды!
Покончив с коржиками и выпив три чашки чая, судья зевнул и заговорил:
— Единственное, чего бы мне сейчас хотелось, — это как следует выспаться. Но хотя некоторые вопросы разрешились, кое-что все же нужно еще выяснить, и немедленно. Включая покушение на убийство.
Он рассказал Дао Ганю, что с ним произошло, и кратко изложил содержание бесед с госпожой Дин и с мнимой госпожой Оуян.
— Как видишь, — заключил он, — дело о благочестивой барышне Белой Розе практически закончено. Завтра утром, до нашего отъезда, я переговорю с ней и с госпожой Бао. Остается выяснить, кто ударил меня по голове и почему.
Дао Гань пребывал в глубокой задумчивости, время от времени накручивая на указательный палец три длинных волоска, выросших из бородавки на левой щеке. Наконец он сказал:
— По словам госпожи Дин, Мо Модэ хорошо ориентируется в монастыре. А вдруг он просто бродячий даосский монах? Многие из них шляются по всей империи от одной даосской святыни к другой, занимаясь на стороне разными пакостями. Поскольку, в отличие от буддистов, они не бреют голову, то без труда могут выдавать себя за мирян. Мо Модэ мог посещать этот монастырь и раньше. Вероятно, он был причастен к смерти какой-то из трех девушек. А однорукая женщина, которую вы видели в окне, может быть очередной его жертвой. Вам не кажется вероятным, что он появился здесь в обличье актера, чтобы заставить замолчать эту однорукую девушку, либо шантажировать каких-то своих тайных сообщников?
— В твоих словах есть определенный смысл, Дао Гань, — задумчиво отвечал судья. — Это совпадает с той шаткой теорией, которую я сам пытался выстроить. Я помню, ты говорил, что во время ужина у монахов недоставало одного прибора. А это может означать, что актер Мо Модэ снова надел свое даосское облачение и смешался с ними. Обитатели монастыря большую часть времени видели его в маске или с загримированным лицом. Тогда становится ясно, почему нам никак его не отыскать и почему в его комнате абсолютно пусто, как я только что смог убедиться. А если это именно он подслушивал мою беседу с настоятелем, то вполне вероятно, что он решил от меня избавиться.
— Но убийство судьи — это тяжкое преступление! — возразил Дао Гань.
— Именно поэтому подозрение и падает в первую очередь на Мо Модэ. Не думаю, чтобы на такое решился кто-то из постоянно проживающих в монастыре. Всякому известно, что в случае убийства императорского чиновника все наши административные службы будут приведены в действие и в мгновение ока этот монастырь будет наводнен следователями, судебными чиновниками и особыми агентами, которые в полном смысле этого слова не оставят камня на камне, чтобы найти преступника. Но Мо — посторонний. Он исчезнет, совершив то, ради чего сюда прибыл, и его мало волнует, что потом будет с монастырем и его обитателями.
Дао Гань кивком выразил свое согласие с рассуждениями судьи. Помолчав некоторое время, он сказал:
— Но мы также должны учитывать и другой вариант, господин. Вы упоминали, что во время ужина расспрашивали о смерти предыдущего настоятеля. Теперь предположим, что кончина старика была не совсем естественной и что кто-то, причастный к этому преступлению, услышал ваши расспросы. Не будет ли логичным предположить, что он попытается любой ценой помешать вам начать расследование?
— Исключено! Известно, что при кончине старого настоятеля присутствовало около десятка свидетелей.
Внезапно он смолк. Потом медленно продолжил:
— Да, ты совершенно прав! Ведь я сказал, что следы насилия часто обнаруживаются даже на забальзамированном трупе. Кто-то мог это услышать и сделать ошибочный вывод, что я намереваюсь потребовать произвести вскрытие.
Он опять замолчал. Потом вдруг стукнул кулаком по столу.
— Нужно, чтобы Цзун рассказал мне во всех подробностях о кончине старого настоятеля! Где можно найти этого проклятого поэта?
— Когда я уходил от Куань Лая, они продолжали свою веселую попойку. Не исключено, что Цзун Ли все еще там. Сегодня актеры получили жалованье, а они любят гулять допоздна.
— Хорошо, давай отправимся туда. — Поднявшись, судья добавил: — То ли от удара по голове, то ли после пары часов вынужденного отдыха, но, кажется, моя простуда прошла. Голова у меня сейчас абсолютно ясная, и я больше не чувствую озноба. Кстати, а как ты?
— Лучше некуда! — с легкой улыбкой произнес Дао Гань. —
Судья Ди бросил на своего помощника удивленный взгляд — тот тщательно тушил свечу ловкими пальцами. За год, пока этот странный унылый человек работал у него помощником, судья проникся к нему симпатией. Хотел бы он знать, о чем Дао Гань размышляет по ночам...
Судья открыл дверь, чтобы выйти, и в эту минуту до него донеслось шуршание шелка. Кто-то убегал от них по коридору.
— Карауль лестницу! — приказал он Дао Ганю. Сам же бросился за угол, куда скрылся неизвестный.
Дао Гань быстро побежал по лестнице, на ходу доставая из рукава моток черной вощеной веревки. Натянув ее поперек лестницы над первой ступенькой, он пробормотал себе под нос с ухмылкой:
— Вот так-то! Боюсь, если наш гость помчится сюда, на ногах не устоит!
Судья Ди вернулся к лестнице.
— Не поймал! — с досадой произнес он. — Там, с другой стороны, тоже есть узкая лестница.
— Как он выглядел, господин?
— Я увидел его мельком, когда вышел из комнаты. Он тотчас же метнулся за угол, а когда я добежал туда, никого уже не было видно. Это тот самый мерзавец, который напал на меня!
— А откуда вашей чести это известно? — недоумевающе спросил Дао Гань.
— Он оставил после себя точно такой сладковатый запах благовоний, как тот, что я уловил непосредственно перед тем, как меня ударили по голове, — ответил судья. Он подергал бороду, потом сердито сказал: — Знаешь, мне все же нездоровится, и я устал от игр в прятки! Нужно немедленно что-то сделать, потому что этот негодяй мог подслушать все, о чем мы только что говорили. Прежде всего пройдем в комнату Куаня. Если Цзуна там нет, я отправлюсь прямо к наставнику Суню и подниму его с постели. Мы создадим поисковую группу, чтобы обследовать каждый закуток и щель в этом монастыре, включая и места, запретные для посетителей! Идем!
Когда они вошли к актерам в гримерную, то застали там только руководителя труппы и Цзун Ли. На столе было внушительное скопление пустых винных кувшинов. Куань был мертвецки пьян. Он громко храпел, откинувшись на спинку кресла. Цзун Ли сидел, склонившись над столом, и тупо чертил указательным пальцем какие-то фигуры в лужице разлитого вина. Завидев судью, он вознамерился подняться, но тот приказал:
— Сиди! — И, усевшись на стул рядом с молодым человеком, сурово продолжал: — Выслушай меня! На мою жизнь было совершено покушение. Возможно, это как-то связано с твоим рассказом о кончине прежнего настоятеля. Мне надоело, что никто мне ничего толком не говорит. Хватит!
Цзун Ли провел ладонью по лицу. Неожиданный приход судьи и его суровый тон несколько отрезвили юношу. Он бросил на судью несмелый взгляд, откашлялся и, несколько помедлив, смущенно произнес:
— Это старая история, господин. В сущности, я не уверен...
— Перестань вилять! — рявкнул судья Ди и приказал Дао Ганю: — Посмотри, не осталось ли после этих двух пьяниц чего-нибудь в кувшинах, и налей мне чарку. Это поможет мне взбодриться.
Поэт с легкой завистью посмотрел на чашку, которую Дао Гань наполнил для судьи: было похоже, что помощник ничего не собирается ему предложить. Он вздохнул и начал свой рассказ:
— Должно быть, вам известно, что мой отец был близким другом прежнего настоятеля по имени Нефритовое Зерцало. Отец часто навещал его в монастыре, к тому же они постоянно переписывались. В своем последнем письме настоятель написал, что он не доверяет нынешнему настоятелю — Истинной Мудрости, который тогда был здесь старостой. Нефритовое Зерцало намекал на нечто незаконное, что происходит с девушками, приезжавшими сюда принять посвящение, и...
— Что именно? — оборвал его судья.
— Он не уточнил, господин. Похоже, у него были подозрения, что монахи заставляли девушек принимать участие в каких-то тайных мистериях, напоминающих оргии. И он, очевидно, считал, что староста этому потворствует. А еще он написал, что обнаружил черную белену, которую староста тайком посадил в уголке сада. Это навело Нефритовое Зерцало на подозрение, что он задумал кого-то отравить.