Роберт Ханс – Лаковая ширма (страница 5)

— Понятно. А почему на нем белая одежда?

— Откуда ты такой взялся, что ничего не знаешь? Он носит траур по младшему брату, знаменитому рисовальщику Лэн Дэ. Две недели прошло, как тот умер. Слабые легкие его в конце концов доконали.

Ди понимающе кивнул и стал внимательно вслушиваться в то, что говорил Лэн Цзянь.

— В соответствии с указаниями вашей чести, мы с утра в поисках тела обшарили речное дно на протяжении двух ли[1] вниз по течению, но обнаружили лишь его шапочку. В интересах семьи покойного я заинтересован как можно быстрее привести в порядок его дела. И потому осмеливаюсь настаивать на рассмотрении поданного утром прошения о том, чтобы ваша честь официально признали моего компаньона умершим и тем самым наделили меня правом совершать сделки и подписывать документы от имени почившего. Масса вопросов ждет немедленного решения, в противном случае благосостоянию семьи усопшего будет нанесен значительный ущерб.

Судья Дэн помолчал, затем, сурово сдвинув брови, заговорил:

— Буквой закона пренебрегать нельзя. Закон же предусматривает, что факт самоубийства может быть зафиксирован лишь после осмотра тела судебным лекарем... Утром мы услышали от вас лишь краткий рассказ о случившемся, — продолжал Дэн после недолгого раздумья. — Теперь попрошу изложить все подробно. Возможно, суд обнаружит обстоятельства, которые позволят подойти к этому делу особо. Мне известно, что у Гэ были обширные торговые связи, и согласен уладить формальности, но только в рамках закона.

— Ваш покорный слуга безмерно благодарен за столь милостивое к нему отношение, — отвечал банкир. — На ужин, во время которого произошел этот трагический случай, нас пригласили неожиданно. Месяц назад господин Гэ посетил известного предсказателя Бянь Хуна. Он желал справиться о наиболее благоприятном дне для закладки своего летнего дома в южном пригороде. Бянь составил гороскоп и предупредил, что в пятнадцатый день этого месяца — то есть вчера — его жизнь подвергнется опасности. Господина Гэ это сильно встревожило, он захотел узнать больше, но Бянь подробностей не знал, лишь дал понять, что угроза будет исходить от кого-то из близких ему людей и вероятность несчастья возрастет к полудню.

Господин Гэ, будучи от природы очень впечатлительным, впал в тревогу, и у него возобновилась застарелая болезнь желудка. По мере приближения роковой даты, он стал терять аппетит и был вынужден ежедневно принимать лекарство, потому что у него начались боли в животе. Я очень беспокоился, и вчера, начиная с раннего утра, велел его личному слуге регулярно сообщать мне о состоянии хозяина. По его словам, все утро тот пребывал в раздражении, отказывался покидать дом и даже не вышел в сад на ежедневную прогулку. Днем, однако, я получил известие, что его настроение значительно улучшилось.

Когда полуденный час миновал и ничего страшного не произошло, он воспрял духом, и госпожа Гэ убедила супруга позвать на ужин друзей, чтобы отвлечься от грустных мыслей и повеселиться. Кроме меня были приглашены советник вашей чести, господин Бань Юдэ, и глава гильдии торговцев шелком.

Ужинали в садовом павильоне. Он расположен в самом конце сада, на небольшом выступе над самой рекой. Гэ был в отличном расположении духа и весело заметил, что, видно, даже такие знаменитые предсказатели, как Бянь Хун, иногда ошибаются. Где-то в середине ужина он вдруг побледнел и сказал, что у него, похоже, снова начинается приступ. Я возразил в шутку, что у него просто нервишки пошаливают. Он рассердился, обозвал нас всех бессердечными и быстро удалился, пробурчав, что ему нужно принять лекарство...

— Как далеко от павильона до дома? — прервал его судья Дэн.

— Сад довольно обширен, ваша честь, но засажен в основном декоративными кустарниками, так что и дом и мраморная терраса вокруг него отлично просматриваются из павильона. Именно на террасе мы все и увидели его снова. Из раны на лбу по лицу струилась кровь. Беспорядочно размахивая руками, он, что-то выкрикивая, сбежал с террасы и по тропинке устремился к нам. Оцепенев от ужаса, мы безмолвно следили за его приближением, как вдруг он резко изменил направление, прямо по траве бросился к мраморной ограде, перешагнул через нее и кинулся в реку.

Тут рассказчик умолк. Видно было, что он словно заново переживает случившееся.

— Что произошло, пока Гэ был в доме? — спросил Дэн.

— Вот-вот! Это и есть самое существенное! — шепнул Ди, толкая в бок Цзяо.

— Госпожа Гэ рассказала, что муж вбежал в спальню и вне себя от возбуждения стал жаловаться на черствость друзей, которые не желают понимать, насколько ему плохо.

Жена пыталась успокоить его и пошла за лекарством. Вернувшись, она нашла супруга в невменяемом состоянии. Он топал ногами и отказывался принимать лекарство. Затем внезапно повернулся и бросился вон из комнаты на террасу. Больше она его не видела. Надо сказать, что от спальни к террасе ведет узкий, с низким потолком коридор. Он был устроен уже после завершения строительства дома, когда господин Гэ пожелал, чтобы можно было выходить на террасу прямо из спальни. Я думаю, что в состоянии крайнего возбуждения господин Гэ, пробегая по коридору, ударился головой о верхнюю перекладину двери, после чего лишился остатков разума и в припадке безумия покончил с собой.

Судья Дэн, который до тех пор слушал с отсутствующим видом, внезапно вскинул голову и, обернувшись к своему советнику, спросил:

— Поскольку вы там были, то, надеюсь, осмотрели выход на террасу?

— Точно так, ваша честь, — почтительно ответил Бань. — Однако ни на полу, ни на верхней перекладине двери никаких следов крови я не обнаружил.

— Какой высоты ограда, которая отделяет сад от реки? — спросил судья, обращаясь к банкиру.

— Не более трех чи[2], ваша честь, — ответил Лэн Цзянь. — Я не раз советовал господину Гэ сделать ее повыше, чтобы кто-то из гостей, перебравши янтарного зелья, ненароком не сорвался вниз. Сразу за ней — отвесный обрыв не менее десяти чи. Покойный мне возражал: он-де специально приказал сделать низкую ограду, чтобы из сада беспрепятственно любоваться видом.

— Сколько ступеней в павильоне и из чего они?

— Три, из резного мрамора.

— Вы своими глазами видели, как Гэ бросился в реку?

— Там кустарник, ваша честь, — ответил банкир с заминкой. — И поскольку он исчез прежде, чем кто-либо из нас понял, что происходит, я...

— Так отчего вы заключили, что это самоубийство? — подавшись вперед, резко спросил Дэн.

— Отличный вопрос! — шепнул Ди на ухо Цзяо. — Мой коллега нащупал самое слабое звено.

— Но старик ведь и вправду прыгнул в реку, — тоже шепотом отозвался Цзяо Тай. — И уж наверняка не для того, чтобы искупаться.

— Тише ты! Давай слушать, — процедил Ди.

Банкир был явно ошеломлен вопросом Дэна.

— Я... все мы... — заикаясь залепетал он. — Я хочу сказать, что все это мы видели собственными глазами...

Но судья нетерпеливо оборвал его.

— Да, вы все видели собственными глазами, что лицо Гэ было залито кровью, что он сначала двинулся к павильону. Затем изменил направление и кинулся к ограде. А вам не пришло в голову, что из-за крови на лице он просто не различил дороги, принял белеющую мраморную балюстраду за ступени павильона и не перешагнул, а споткнулся и перевалился через нее случайно?

Лэн подавленно молчал, а судья продолжал:

— Как стало нам теперь ясно, обстоятельства смерти господина Гэ отнюдь не однозначны. Вследствие этого суд пока склонен считать смерть Гэ не самоубийством, а несчастным случаем. Нас также не убеждает предположение господина Лэна о том, что рана на голове Гэ получена им вследствие удара о перекладину. Пока причины раны и смерти не будут установлены достоверно, суд отклоняет прошение о регистрации самоубийства господина Гэ Чжиюаня.

Громким ударом «Внушающего ужас» судья возвестил о закрытии заседания. Когда он встал, Бань раздвинул перед ним занавес с единорогом, и Дэн, скрывшись за ним, проследовал в свои покои, по традиции всегда располагавшиеся позади зала заседаний.

— Всем выйти! — выкрикнул начальник стражи.

Ди и Цзяо Тай вместе с остальными покинули зал.

— Дэн принял абсолютно правильное решение, — заметил Ди. — Имеющиеся улики могут указывать с равной вероятностью и на самоубийство, и на несчастный случай. Интересно, почему банкир сразу решил, что Гэ покончил с собой? — задумчиво продолжал он. — Хотелось бы мне знать и то, что в действительности произошло в доме, пока Гэ там находился.

— Над этими миленькими задачками пускай ломает себе голову судья Дэн, — беззаботно отозвался Цзяо Тай. — А нам не пора ли познакомиться с блюдами местной кухни?

Глава 3

Толпа вынесла их в район рынка, где они заметили маленькую харчевню; сквозь гирлянду цветных фонариков, развешенных между елями, можно было прочесть ее витиеватое название: «Приют гурманов четырех морей».

— Думается, это как раз то, что нам нужно, — улыбнувшись, заметил Ди. Он отвел рукой синюю полотняную занавесь, и в нос им ударил дразнящий запах жареного лука.

Им подали великолепный ужин, состоявший из риса и запеченной свинины с маринованными овощами. Запивая все это терпким вином, они вспоминали о своих забавных похождениях в столице провинции и событиях последнего года у себя в Пэнлае. После трапезы судья уже не выглядел столь озабоченным, и они двинулись к своей гостинице в самом благодушном настроении. Шли не спеша по ярко освещенной фонарями оживленной улице, иногда задер-