Роберт Ханс – Лаковая ширма (страница 3)

Он сделал глоток чая и задумчиво добавил:

— Знаешь ли, знакомство с коллегой Дэном меня несколько разочаровало. Он ведь известный поэт, и я представлял его себе жизнелюбом, умеющим вести непринужденную беседу, а увидел перед собой престарелого брюзгу и педанта. Такое впечатление, будто он чем-то болен или расстроен.

— Что ж тут удивительного! — отозвался Цзяо Тай. — Не вы ли сами давеча рассказывали мне, что у него всего одна жена? Согласитесь, это довольно странно при его-то высоком и обеспеченном положении.

— Напрасно ты считаешь это странностью, Цзяо, — укоризненно сказал Ди. — Дэн и его жена — идеальная супружеская пара. Они женаты уже восемь лет и, хотя у них нет детей, Дэн больше так и не завел себе ни других жен, ни наложниц. В литературных кругах столицы завистники окрестили эту пару «вечными любовниками». Его супруга, Серебристый Лотос, тоже поэтически одаренная натура, так что их связывает не только любовь, но и общие интересы.

— Может, в поэзии она и талант, — скептически отозвался Цзяо Тай, — однако же, сдается мне, что неплохо бы ее муженьку украсить спальню парочкой милых девчушек — для вдохновения, так сказать.

Но Ди уже не слушал. Его внимание привлек разговор за соседним столиком.

— Я все же считаю, что сегодня на дневном заседании судья повел себя неверно, — говорил толстяк с двойным подбородком сидевшему напротив него тощему человеку с хитроватым, лисьим лицом. — Почему он отказался вынести вердикт о самоубийстве Гэ?

— И правильно сделал, что отказался, — возразил его собеседник. — Труп-то ведь так и не нашли. А без тела какой может быть вердикт?

— Само собой, труп и не могли обнаружить! — возмущенно отозвался толстяк. — Человек прыгнул в реку, верно? А течение там какое, сам знаешь. Да не забудь про обрыв — это же самая высокая часть города. Я не имею ничего против нашего нынешнего судьи, он лучший из всех, кто был у нас за последние годы. Хочу только сказать, что сам-то он исправно получает свои денежки каждый месяц, а о заботах и трудностях купеческого сословия представления не имеет. Ему и невдомек, что пока самоубийство Гэ не получит официального подтверждения, его душеприказчик не сможет приступить к оценке состояния покойного, а поскольку Гэ вел дела и за пределами провинции, то его семье грозят серьезные убытки.

Собеседник толстяка понимающе кивнул, но затем спросил:

— Ты-то сам что думаешь про это самоубийство? У Гэ ведь не было денежных проблем?

— Ни малейших! — быстро ответил человек с двойным подбородком. — Его торговля шелком процветала. А вот со здоровьем у него в последнее время было неважно. Скорее всего, он и покончил с собой на этой почве. Помнишь торговца чаем Вана, который страдал головными болями? Он тоже в прошлом году лишил себя жизни.

Ди потерял интерес к их разговору и налил еще чая. Цзяо Тай, тоже прислушивавшийся к беседе, шепнул:

— Не забывайте, судья, вы — в отпуске, и все здешние случайные трупы являются исключительной собственностью вашего коллеги Дэна.

— Ты совершенно прав. Слушай-ка, в твоей книге наверняка есть список ювелирных лавок? Надо бы мне купить несколько безделушек в подарок женам.

— Есть, да еще какой, длиной с руку! — отозвался Цзяо Тай. Он торопливо пролистал страницы и показал Ди нужное место.

— Вот и прекрасно. Будет из чего выбирать, — заметил судья и встал. — Давай двигаться, мне дали адрес хорошей гостиницы недалеко отсюда.

Изуродованный человек подождал, пока они расплатились и вышли, затем быстро поднялся и, шаркая, подошел к их столу. С деланным безразличием он взял в руки и раскрыл оставленную книгу, и в его единственном глазу вспыхнул недобрый огонек. Затем он бросил ее на стол и спустился с террасы. Ди и Цзяо Тай беседовали с уличным торговцем, узнавая о дороге к гостинице.

Глава 2

Гостиница «Летящий журавль» стояла на шумной улице, взбегавшей на один из городских холмов. Ее ничем не примечательная дверь находилась рядом со входом в подозрительного вида питейное заведение. Однако стоило оказаться в обширном, хорошо обставленном холле, как сразу становилось ясно, что непрезентабельные двери еще ни о чем не говорят. Тучный управляющий, восседавший за внушительного вида конторкой, окинул вошедших испытующим взглядом. Он пододвинул к ним пухлую регистрационную книгу и попросил подробно указать имена и фамилии, а таьоке род занятий, возраст и место рождения.

— Вы что же — боитесь мошенников? — удивленно вопросил судья, обмакивая в тушь кисточку. — Обычно достаточно бывает указать лишь имя и профессию.

— Никого я не боюсь! — резко отвечал управляющий. — У моей гостиницы безупречная репутация, и я могу позволить себе самому выбирать достойных постояльцев.

— Жаль, что у твоей матери не было возможности подобного выбора, и она родила тебя, — в полголоса проворчал Цзяо Тай, опуская на пол суму и берясь за кисточку.

Судья написал: «Шэнь Мо, торговый агент, тридцати четырех лет, родом из Тайюаня». Строкой ниже Цзяо Тай предоставил свои данные: «Чжоу Да, помощник г-на Шэня, тридцати лет, родом из столицы».

Судья Ди заплатил за три дня вперед, и опрятно одетый слуга проводил их в скромно обставленную, но чистую комнату, выходившую окнами в третий дворик, куда уличный шум почти не долетал. Цзяо Тай распахнул внутреннюю дверь — дворик оказался вымощенным гладкими мраморными плитами.

Вскоре вошел слуга с чайным подносом.

— Чая мы только что нахлебались, — досадливо сказал Цзяо и добавил, оборачиваясь к судье: — Глядите, какие чудные плиты в этом дворике. Не хотите размять ноги и немного по-фехтовать бамбуковыми палками? После можно будет посидеть в горячей ванне, а затем посетить какой-нибудь местный ресторанчик и познакомиться с особенностями здешней кухни, а?

— Идея превосходная! Ты прав, от долгого пути верхом на лошадях все тело у меня затекло.

Оба разделись до пояса, оставшись в одних просторных шароварах. Свою длинную бороду судья разделил на две пряди и завязал в узел на затылке. Бросив шапочки на стол, оба вышли во дворик, и Цзяо Тай крикнул, чтобы им принесли фехтовальные палки.

Судья превосходно управлялся с мечом и отлично боксировал, но бой на палках он начал осваивать лишь недавно под руководством Цзяо Тая: у высшего сословия этот вид состязаний считался недостойным, зато был популярен в среде бродяг и разбойников. Цзяо Тай владел им в совершенстве, поскольку до поступления на службу к Ди промышлял на больших дорогах, о чем красноречиво свидетельствовали многочисленные шрамы на его широкой, покрытой темным загаром груди и длинных, мускулистых руках. Всего год назад он и его названый брат Ма Жун напали на судью в пустынном месте, но недюжинная сила и быстрый ум Ди произвели на обоих столь глубокое впечатление, что они распрощались со своим ремеслом и поступили к нему на службу. Судья Ди успел убедиться в том, что в случаях, когда приходилось иметь дело с опасными преступниками, или в иных сложных ситуациях их помощь просто неоценима. Он смотрел сквозь пальцы на то, что его помощники до сих пор так и не усвоили почтительных манер, их прямота и грубоватость пришлись ему по душе.

— Надеюсь, что управляющий не станет протестовать против нашей забавы, — заметил Ди.

— Пусть только пикнет, я ему голову в брюхо вобью! — задорно воскликнул Цзяо. — И придется ему тогда смотреть на мир через собственный пуп. Атеперь — отбивайтесь! — И он сделал выпад, целя в голову Ди. Тот ловко уклонился и в свою очередь скользящим движением палки вознамерился нанести удар по щиколоткам Цзяо. С легкостью, казалось бы, удивительной для столь могучего человека, Цзяо подпрыгнул и одновременно сделал стремительный выпад в направлении груди судьи, но тот мастерски парировал удар.

Какое-то время тишина нарушалась лишь стуком палок и тяжелым дыханием сражавшихся. Вскоре во дворике собралась небольшая толпа из слуг и официантов. Обрадованные бесплатным развлечением, они смотрели, затаив дыхание, и никто не заметил, как за их спинами дверь, выходящая на улицу, чуть-чуть приоткрылась. Сквозь образовавшуюся щелку своим единственным, лихорадочно горящим глазом на них глядел безобразный человек-скелет. Его худое, подвижное тело было почти незаметно в дверном проеме. Он простоял так довольно долго и затем исчез так же неслышно, как и появился. Когда, наконец, бойцы остановились, их тела блестели от пота. Цзяо Тай бросил мальчику палки и велел проводить их в купальню.

Там они оказались единственными посетителями. В просторном, хорошо проветриваемом помещении находились два больших бассейна с горячей водой, огороженные полированными сосновыми брусьями. Стены тоже были из сосны, что делало воздух в купальне ароматным, словно в лесу. Пол устилали большие черные плиты.

Мощного сложения прислужник в набедренной повязке принял их одежду, повесил ее на перекладину и снабдил обоих маленькими полотняными мешочками со смесью щелока и мякины, а также притащил кадушку с горячей водой. Когда Ди и Цзяо хорошенько намылились, слуга стал поливать их водой.

— Наши купальни должны вам понравиться, — заметил он. — Резервуары выдолблены прямо в скале, на которой стоит здание гостиницы, а вода в них — из подземного источника. Осторожнее, в левом углу камни раскалены так, что можно обжечь ноги.