Роберт Ханс – Лаковая ширма (страница 24)

Когда носилки опустили на пол, Ди велел принести кувшин подогретого вина. Вдвоем с Цзяо Таем они разрезали ножом Капрала веревки и усадили Гунь Шаня в кресло лицом к стене. Тот попытался освободить рот, но не смог: от тугих веревок у него онемели руки. Вор начал глухо стонать. Свет единственной свечи падал прямо на его искаженное болью лицо и на истощенное, все в шрамах тело. Лодыжка у него распухла, а ступня была неестественно вывернута.

— Его нога навела меня на любопытную идею, — сказал Цзяо Тай. — Что, если он и есть тот поганец, который подглядывал за парочкой? Возможно, он тогда просто прикинулся хромым. Отличный трюк, чтобы сбить всех с толку. Остальные приметы тоже сходятся: он высокий, худой...

Ди вдруг резко обернулся и впился глазами в своего помощника.

Цзяо Тай смешался.

— Это всего лишь мое предположение, — робко произнес он, — я вовсе не хотел...

— Замолчи! — прикрикнул на него судья и стал быстро ходить взад и вперед, сердито бормоча что-то себе под нос.

Цзяо Тай опасливо посматривал на него. Он не мог взять в толк, чем так разгневал судью.

Наконец Ди остановился и с чувством произнес:

— Спасибо тебе, Цзяо Тай. Твое замечание помогло мне докопаться до истины. Я был полным дураком, я слепо ухватился за одну-единственную версию... Что ж, теперь мне все ясно.

Услышав приближающиеся шаги, он сделал знак помощнику остаться, а сам поспешно вышел в коридор. Судья Дэн, как и Бань, был в домашнем платье с опухшими со сна глазами. Он попытался о чем-то спросить, но Ди приглушенным голосом сказал:

— Отошлите своего советника.

Дэн сделал знак Баню удалиться, и судья продолжал:

— Завтра ваша честь выслушает показания обвиняемого в суде. Закон запрещает судье проводить допрос приватно, однако на меня это правило не распространяется, и я его допрошу сейчас. Вы встанете за его креслом так, чтобы он вас не видел.

Появился стражник с подносом, на котором стояли две чашки и кувшинчик с вином. Ди взял у него поднос и вернулся в кабинет. Дэн и Цзяо Тай встали возле стола. По знаку судьи Цзяо Тай запер дверь, и тогда Ди освободил пленнику рот. Едва шевеля вспухшими губами, Гунь Шань пролепетал:

— Не надо! Не надо!

— Никто не собирается тебя пытать, я тебе это обещаю, — мягко, но убедительно произнес судья Ди. — Я — агент, занимающийся важными уголовными делами, Гунь Шань, и это я спас тебя от злых людей, там, в гостинице. На-ка вот, выпей!

С этими словами он поднес носик кувшинчика ко рту Гунь Шаня. Пока тот судорожно глотал вино, Ди снял с шеи шарф и укрыл им колени Гунь Шаня.

— Чуть позже я велю дать тебе чистое платье и попрошу врача заняться твоей ногой, а потом ты сможешь хорошенько выспаться. Ты ведь очень устал, и лодыжка, верно, очень болит, не так ли?

После грубого избиения в гостинице внезапный переход к нормальному, человеческому обращению окончательно сломил Гунь Шаня. Он стал тихо всхлипывать, и по его впалым щекам потекли слезы.

Ди извлек из складок своей одежды продолговатый пакет, развернул его и, показывая Гунь Шаню старинный кинжал, ровным голосом задал свой первый вопрос:

— Этот кинжал висел возле туалетного столика?

— Нет, рядом с лютней, у кровати, — ответил Гунь Шань.

Судья дал ему еще вина.

— Лодыжка болит! Мочи нет терпеть! — простонал пленник.

— Не тревожься, мы ее полечим и тебе станет легче. Я же обещал, тебя не будут пытать. Ты ведь когда-то уже через это прошел?

— Они прижигали мне тело каленым железом! — вскрикнул Гунь Шань. — Я совершенно ни в чем не был виноват, их позвала та женщина!

— Это было давно, Гунь Шань. Теперь же ты совершил убийство и будешь предан казни, но это будет легкая смерть. Говорю еще раз: тебя не станут мучить, никто и пальцем до тебя не дотронется.

— Развратница! Она сама меня соблазнила, клянусь вам, совсем как та, из-за которой меня пытали! Вы только взгляните на мои ужасные шрамы!

— За что они тебя так, Гунь Шань?

— Я молодой еще был, мальчик совсем. Проходил мимо дома. Она мне улыбнулась из окна и сама меня поманила, а когда я вошел, стала насмехаться над моим безобразным лицом... Я ее захотел, она заверещала, я схватил ее за горло... И тогда она ударила меня по лицу кувшином. Он разбился, рассек мне щеку, и у меня вытек глаз. Посмотрите — видите, какой шрам? А после сбежались мужчины, и она стала вопить, будто я хотел ее изнасиловать. Тогда они повалили меня на пол и стали прижигать каленым железом. Когда они побежали за стражниками, мне удалось скрыться.

Гунь Шань зашелся плачем. Ди молча дал ему выпить еще вина. Человека в кресле колотила такая дрожь, что зубы громко стучали.

— Все эти годы я ни разу... не прикасался к женщине до той поры, пока... пока эта, другая, не соблазнила меня. Я хотел только одного — денег, клянусь вам! Поверьте мне, умоляю!

— До того случая ты бывал в доме у судьи Дэна?

— Только раз, после полудня, пока все спали. Это самое удобное время, потому что по ночам ходит стража. Я проник через запасной вход, тогда она сидела в библиотеке, и спальня была пуста. Я обыскал комнату, нашел за туалетным столом потайной ящик, и тут услышал чьи-то шаги. Я выбежал в сад, вскочил на крышу, а оттуда спустился на тихую улицу позади дома.

— А во второй раз как вошел?

— По крыше и через внутренний сад. Я вдунул под дверь сонный порошок и стал ждать. Когда вошел, то служанка уже заснула. Тогда я проник в спальню, чтобы добраться до сейфа, и тут увидел ее, тоже спящую. Она лежала совсем голая, шлюха поганая! Я не хотел этого делать, но... меня будто кто-то подтолкнул. Зачем она выставила себя напоказ, как уличная девка? Почему не прикрылась? Она сама виновата, это она меня совратила. Безмятежный вид... Эти ее закрытые глаза... Я схватил кинжал и всадил в ее поганое сердце. Мне хотелось раскромсать на куски, уничтожить ее, похотливую, злобную...

Гунь Шань вдруг замолк. Пот заливал его изможденное лицо и струйками сбегал по натертой маслом груди. Устремив на судью горящий безумием глаз, он тихо продолжал:

— Тут я услышал, как где-то в доме открывают дверь, и быстро вышел в гардеробную. Служанка спала, но в коридоре раздавались шаги. Я выдул в коридор остатки порошка и выскользнул в сад. Потом стал карабкаться по крышам до чайной и только тогда спустился. Было еще рано, и терраса оказалась пустой. Подавальщику я сказал, что мне нехорошо, присел на стул и после нескольких чашек чая пришел в себя. Тут я понял, что пришло время убраться из этого проклятого места, из города, где надо мной надругались, где меня осквернили. Надо было как можно скорее вытянуть деньги из Лэн Цзяня, чтобы уехать далеко-далеко, чтобы вернуть себе чистоту... Я видел, как вы оба вошли, а когда вы отправились куда-то один, стал следить за вашим спутником. Потом вы вернулись, и я опять за вами наблюдал и решил, что вы сумеете заставить Лэна отдать деньги. Потом я шел за вами до гостиницы. Потом...

— Дальше мне все известно, — прервал его Ди. — Я даже знаю, откуда у тебя записная книжка, ты нашел ее у Гвоздики в комнате. Сначала выдрал оттуда только несколько листков, а стащил сегодня. Все это теперь уже неважно. Сейчас нам нужно думать только об одном — чтобы тебя больше никто не истязал. Знаешь, что мы сделаем? Мы представим дело так, будто это было простое убийство с целью ограбления. Если ты признаешься, что еще и изнасиловал ее, твоя смерть будет долгой и мучительной. Ты же знаешь, как действует при этом палач? Он начнет срезать полоски мяса сначала с твоей груди, потом...

— Нет! — завопил Гунь Шань. — Я на все согласен, только помоги!

— Хорошо, я помогу. Только ты должен выслушать меня внимательно и сделать все так, как я скажу. Ты заявишь, что знал о том, что госпожа Дэн часто навещает старшую сестру, дом которой находится за Северными воротами. Через малый сад ты вошел в спальню госпожи Дэн и заявил, что сестра просит ее приехать немедленно по тайному, не терпящему отлагательств семейному делу, что она просит захватить с собой десять ямбов и никому, даже мужу, не сообщать о своем к ней визите. Госпожа Дэн тебе поверила. Вы вышли через потайную дверь. В полуденный час улица была пустынной, и ты спокойно вывел ее на болото. Тут ты потребовал, чтобы она отдала тебе все деньги и украшения. Она хотела позвать на помощь. Ты испугался, велел ей молчать и пригрозил кинжалом. Она попыталась вырвать его из твоих рук, и ты с перепугу ее нечаянно заколол. Потом вырвал из ее ушей серьги, взял браслеты и сверток с золотом. Деньги ты успел потратить, но побрякушки продавать побоялся.

Вот эти вещи. Они будут представлены как вещественные доказательства во время суда.

Ди вынул из рукава драгоценности, дал Гунь Шаню их разглядеть и продолжал:

— Ты расскажешь все, как я велел, Гунь Шань, и тогда я обещаю, что тебя не будут мучить, не станут бить, и ты умрешь быстро. И тогда все твои страхи останутся позади, всем страданиям наступит конец. Ты наконец-то отдохнешь, и тебе не нужно будет ни от кого больше прятаться. А сейчас тебя уложат в постель, доктор осмотрит ногу, и ты сможешь уснуть.

Исхудалый человек не отвечал. Его голова свесилась на грудь. Последние силы оставили его. Судья Ди встал.

— Позови охранников, — тихо сказал он Цзяо Таю. — Пусть его сопроводят в камеру. Проследи, чтобы лекарь занялся его лодыжкой и дал ему успокоительное.