Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 92)
Складывается впечатление, что в иудейской Пасхе культ быка стал частью культа куропатки и что Минотавр, которому приносили в жертву юношей и дев из Афин и других греческих городов, некогда играл роль подсадной куропатки в центре лабиринта из вьющегося кустарника. Туда он заманивал несчастных, и там им предстояло исполнить свой последний предсмертный танец. В сущности, Минотавр был главным действующим лицом ритуальной драмы, изначально разыгрываемой в честь богини Луны, сладострастной куропатки, которую в Афинах и в некоторых городах Крита считали матерью и возлюбленной солярного героя Талоса. Однако впоследствии танец петушков куропаток с неуклюжими подскоками был истолкован как пантомима в честь богини луны Пасифаи, коровы в течке, матери и возлюбленной солярного героя быкоголового Миноса. Это означает, что «троянская игра», хоровод, в котором цепочка танцующих вьется лентой и который на Делосе именуют «журавлиной пляской», потому что там он стал частью культа богини Луны в облике журавля, имеет то же происхождение, что и иудейская Пасха. Подобную гипотезу подтверждают строки Гомера:
стих, в котором, по мнению автора схолий, речь идет о танце, повторяющем изгибы и извивы лабиринта. В пользу нашего предположения свидетельствуют и трактат Лукиана «О пляске», истинный кладезь мифологической премудрости: «Перенесемся мысленно на Крит, – и здесь искусство пляски соберет себе богатую добычу: Европу, Пасифаю, двух быков, Лабиринт, Ариадну, Федру [дочь Пасифаи], Андрогея [сына Миноса], Дедала, Икара, Главка [воскрешенного из мертвых Асклепием], дар прорицателя Полиида и волшебство Талоса, медного сторожа, обходившего Крит»[377]. «Полиид» означает «способный принять любой облик», а поскольку коринфский герой, носивший то же имя, никак не связан с Критом, «танец-лабиринт», возможно, исполнялся в честь принимающего любой облик Загрея во время критских Леней[378].
И здесь мы наконец можем разрешить некоторые сомнения. Мы доказали, что извивы лабиринта символизируют спиральный замок или «город Трою», куда священный царь, жрец культа Солнца, переселяется после смерти и откуда, если ему посчастливится, он возвращается. Весь этот миф в ясных и недвусмысленных деталях представлен на этрусской ойнохое из Тральятеллы, относящейся к VII в. до н. э. На росписи мы видим двух конных героев. В руках у их предводителя – щит с изображением куропатки, за ним на крупе коня примостился демон, обликом напоминающий обезьяну. В руках у его спутника – копье и щит с изображением утки. Они едут из лабиринта с надписью «TRUIA» («Троя»). Судя по всему, священный царь, хотя и обреченный погибнуть, подобно куропатке, в кустарниковом лабиринте и уступить престол выборному наследнику, на сей раз избежал этой участи. Как ему это удалось, показано на другой росписи того же кувшина для вина: невооруженный царь возглавляет двигающуюся по солнцу процессию из семи пеших воинов, каждый из которых несет по три дротика и по огромному щиту с изображением вепря. Замыкает шествие вооруженный копьем наследник и заместитель царя, эмблемой которого и служит вепрь. Эти семь пеших воинов, очевидно, олицетворяют семь зимних месяцев наследника и заместителя царя, которые приходятся на период с урожая яблок до Пасхи. Царя предупреждают о том, что вскоре он будет принесен в жертву. Царя встречает ужасная жрица луны в темном одеянии; угрожающе подбоченясь, она протягивает царю яблоко, открывающее для него врата рая. Дротики сулят ему гибель. Однако царя ведет другая женщина, маленькая фигурка в таком же одеянии, что и жрица: если царь – Тесей, мы можем назвать ее Ариадной; она помогла царю спастись из лабиринта. А он храбро показывает на ладони амулет, позволивший отвратить насланные на него чары, – пасхальное яйцо воскресения. На Пасху «троянские танцы» исполнялись в вырезанных из торфа лабиринтах Британии. Такие танцы бытовали и в Этрурии, где знаменитый царь Ларс Порсенна, владетель Клузия, повелел соорудить свой собственный мавзолей в виде лабиринта. (Подобные гробницы-лабиринты знала и доэллинская Греция: они существовали возле Навплии, на островах Самос и Лемнос.) Найденное в Перудже этрусское яйцо из полированного черного трахита, опоясанное рельефно выточенной стрелой, – все тот же священный амулет. Рядом с копьеносцами красуется надпись «MAIM», рядом с царем – «EKRAUN», рядом со жрицей – «MITHES. LUEI». Если, как можно предположить, это надпись на каком-то западном диалекте греческого языка, то данные слова можно расшифровать соответственно как «Зима», «Я властвую», «Провозгласив, она освобождает». Буквы рядом с Ариадной прочитать не удается.
Хромой царь часто олицетворяет в мифах тайны кузнечного ремесла. Образ Иакова был частью культа бога-кузнеца у кенеев. Талос, согласно одним источникам, был сыном кузнеца Дедала или его племянником по матери, а согласно другим – выкован в кузнице бога Гефеста. Дионис носил эпитеты «pyrigenes» и «ignigena», которые означали «порожденный огнем» и содержали намек на появление на свет осеннего Диониса Поганки от удара молнии. В этом смысле Диониса можно отождествить с Талосом. Скандинавский бог кузнечного мастерства Вёлунд охромел из-за коварства женщины.
Но существуют ли доказательства хромоты Диониса? Неужели он не мог носить котурны просто для того, чтобы казаться выше ростом? Вправду ли он надевал некое подобие ортопедических сапожек, помогавших преодолеть физический недостаток? Лучшее тому свидетельство – его имя, «Дио-нис», обыкновенно трактуемое как «бог Света с горы Ниса», но скорее означавшее «Хромой бог Света». «Нис» на сиракузском диалекте значило «хромой», а поскольку Сиракузы были заселены выходцами из Коринфа, это слово, возможно, имеет коринфское происхождение. Однако, как указывал мне Э. М. Парр, Дионис действительно мог получить имя по топониму Ниса, Нисса или Нисия – названию одного из многочисленных святилищ в тех местностях, где почиталась священная хромота. В Малой Азии существовали три Ниссы, во Фракии – три Нисии, неподалеку от Мосула – Низа, а в Аравии – Нисия, где, согласно Диодору, родилась Исида. Это позволяет предположить, что обозначение «Ниса» было эпитетом Исиды и что, поскольку имя Дионис служило эпитетом ее хромого сына, ливийско-фракийского Гарпократа, коринфские греки воспринимали «Нис», то есть его наименование по матери, как прилагательное со значением «хромой». Э. М. Парр пишет: «По-видимому, когда принятый эпитет божества заимствовался носителями иного языка, неизбежно возникала путаница. Так, Аполлона Агийея Афинского называют в колониях „предводителем“, однако более вероятно, что греческие колонисты заимствовали Аполлона с Крита, где он изображался в венце („aga“, „agu“)». Дионис, которого греки классической эпохи считали фракийским божеством, по преданию, пришел во Фракию с Крита, подобно тому как его двойник, царь Протей, явился во Фракию с Фароса. На Крите не страдали хромотой ни Дионис, ни Велханс, критский демон в петушьем обличье, который, когда его культ был перенесен в Италию, превратился в Вулкана. Однако в Италии, как гласит легенда, Вулкан уже хромал и был облачен в высокие позолоченные сапожки на каблуках, поскольку стал отождествляться с Гефестом[379], божеством пеласгов острова Лемнос, который, подобно Талосу, был низвергнут в воздушную бездну. Значит, традиция священной хромоты имеет не древнекритское, а данайское происхождение. Согласно Гомеру, супругой Гефеста была Харита, которую в иных фрагментах своих эпических поэм он именует Афродитой. Таким образом, три грации воспринимались как три ипостаси богини любви Афродиты, а заклиная Диониса Элейского, три грации призывали своего хромого супруга совершить с ними акт любви.
И здесь следует пересмотреть еще один эпитет Диониса, «Меротраф», который обыкновенно переводят как «выкормыш бедра», приняв на веру глупую олимпийскую сказку о том, что Зевс якобы зашил младенца Диониса в свое бедро и так выносил его, спасая от гнева ревнивой Геры. Проще было бы истолковать его как «тот, о бедре коего должным образом пекутся». А как же быть с крылатыми сандалиями Меркурия, Тесея и Персея? Меркурия (Гермеса) обыкновенно изображают стоящим на цыпочках не потому ли, что он не мог опустить пяту на землю? Весьма вероятно, что орлиные крылья на его сандалиях были не символом быстроты и проворства, но знаком святости его пяты и тем самым, как это ни парадоксально, символом хромоты. На хеттской цилиндрической печати, приведенной в качестве иллюстрации в моем романе «Царь Иисус», пяту царя, в преддверии коронации застывшего у трех ступеней трона, оберегает демон в облике пса. На латыни подобные сандалии именовались «talaria» (от слова «talus»), что значит «пята», а игральные кости назывались «tali», поскольку изготовлялись из пяточных костей овец или коз, посвященных Меркурию, хотя люди просвещенные более ценили выточенные из костей ливийской антилопы бубалид.
Меркурий не только слыл покровителем игроков в кости, но и пророчествовал по брошенным игральным костям. Для гадания он брал пять игральных костей с четырьмя знаками на каждой, в честь своей матери. Подобные кости были дарованы некоему индийскому царю во время коронации как атрибут культа матери. Если, как я предполагаю, Меркурий прибегал к гаданию на буквах, то алфавит его составляли пятнадцать согласных и пять гласных. В Великобритании до сих пор сохранилась традиция играть в бабки набором из пяти костей. Однако, гадая на шестигранниках, в древности ограничивались набором из трех костей; они давали гадателю восемнадцать букв, как в алфавите Бойбел-Лот с тринадцатью согласными.