Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 72)
Дикость и необузданность единорога вошли в пословицу еще в раннехристианскую эпоху благодаря Книге Иова (39: 9):
Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих?
А этот библейский единорог (как неправильно переведено в Септуагинте[291] слово «rem», означающее иудейского тура или дикого быка), стал отождествляться с иркоцервусом, или козлооленем, или трагелафом[292], дионисийских мистерий, другим диким и необузданным животным. Чарльз Даути в своей книге «Arabia Deserta»[293] высказывает предположение, что библейский «ре’ем», «rem» – это не тур, а крупная, очень свирепая антилопа, которую арабы именуют «диким быком» («wothyhi»). Вероятно, Даути прав, и я полагаю, что «wothyhi» – бубалиды, «ории <…> величиной с быка», упомянутые Геродотом в «Истории» («Мельпомена», 192) и описанные Марциалом как свирепые животные, выпускаемые на арены римских амфитеатров. Даути пишет: «Рога у него тонкие и изящные, с такими мы в детстве видели на картинках единорога». В Книге Чисел (23: 22) говорится: «Бог вывел их из Египта, быстрота единорога у него», а в благословении Моисеевом двум коленам Иосифа, долженствующим произойти от двух его сыновей, они уподобляются двум рогам этой свирепой дикой антилопы[294]. В подтверждение своей гипотезы Даути приводит зарисовку рога «wothyhi» длиной почти два фута[295], несколько изогнутого и с выпуклыми кольцами в основании. Он добавляет: «Как это не знающие естествознания невежественные средневековые монахи додумались нахлобучить один рог сразу на два лба?» Это несправедливо по отношению к монахам: первой дикому быку один рог дала дохристианская Септуагинта. Не исключено также, что александрийские книжники неправильно перевели «rem» как «единорог», глядя на рисунок на полях иллюстрированного иудейского Пятикнижия, – а такие рукописи существовали. В контексте благословения Моисеева Иосиф «с буйволовыми рогами», естественно, будет изображаться в облике двух его сыновей, Ефрема и Манассии, совокупно именуемых «Иосифом», как близнецы-буйволы, каждый с одним рогом. Наличие одного-единственного рога, да еще одновременно у двух созданий, рисовало в воображении переводчиков существо, описанное Ктесием в книге «Об Индии»[296]. Его рог считался целебным средством от всех болезней и в особенности непревзойденным противоядием.
Издавна в разных странах Европы яблоня слыла символом бессмертия. Но что означает слово «apple», «яблоко»? Согласно «Оксфордскому словарю английского языка», его этимология неизвестна, однако это слово, впервые появившись где-то на Балканах, распространилось на северо-запад вплоть до Ирландии, более или менее сохранив свой изначальный облик, и во всех европейских языках ныне произносится примерно как «Apol».
Очевидно, что древний образ триединой богини, с яблоком в руке, в сопровождении юного пастуха с гор Иды[297], подвергся иконотропическому искажению по вине какого-то древнего женоненавистника и был превращен им в историю о яблоке раздора (о том, как Парис присудил яблоко богине Любви). Изначально этот образ имел совершенно иной смысл. Присудить яблоко богине Любви было бы со стороны пастуха непростительной дерзостью. Все яблоки по праву принадлежали ей. Неужели Мерддин дерзнул подарить Олуэн яблоневый сад? Неужели Адам посмел вручить яблоко матери всего живого?[298] Вполне очевидно, что три богини – это не ревнивые соперницы, а, как обычно, три воплощения древней триединой богини, и столь же очевидно, что богиня Любви не получает яблоко из рук пастуха (пасущего овец или коз), а вручает яблоко пастуху. Это яблоко бессмертия, а он – юный Дионис, бог, поминаемый за трапезой с вкушением фаршированного яблоками козленка, ибо, согласно Гесихию и Стефанию Византийскому, одним из эпитетов Диониса был «Эрифос» («Козленок»). Вергилий в «Георгиках» ошибочно полагает, что козленка, насаженного на вертел из ореховых прутьев, приносили в жертву Дионису якобы потому, что и коза, и орешник враждебны виноградной лозе. Трудно сказать, по чистой ли случайности слово «Apol» («яблоко») напоминает имя бога Аполлона, бессмертной ипостаси Диониса, или яблоко действительно было названо в его честь. Однако любопытно, что в греческом и коза, и овца, и яблоко обозначаются одним и тем же словом – «mēlŏn», а в латыни – «mālum». Геракла, соединяющего в себе свойства Аполлона и Диониса, нарекли «Mēlon» («Мелон»), ибо адепты его культа приносили ему в жертву яблоки, а три Геспериды, то есть опять-таки триединая богиня, вручили ему ветвь с золотыми яблоками; эти яблоки даровали ему бессмертие. Завершение истории о яблоке раздора (повествование о том, как Парис в награду за вынесенный приговор обрел Елену) явно обязано своим возникновением еще одному иконотропическому искажению визуального образа, сопутствующего суду Париса и запечатлевшего юного пастуха рука об руку с Еленой. Но Елена – не смертная женщина, она Хель, Персефона, богиня Смерти и воскресения. Геракл, Тесей, Кастор и Поллукс неоднократно изображались рядом с нею на древних произведениях искусства.
Хотя яблоко было самым вкусным из диких плодов, растущих на деревьях, стоит ли придавать мифам о яблоке столь важное значение? Ключ к разгадке – в легенде о душе Курои, сокрытой в яблоке; как только Кухулин рассек его мечом, «Курои объяла ночь». Ведь если разрезать яблоко поперек на две половинки, в середине каждой из них обнаружится пятиконечная звезда, символ бессмертия, олицетворяющий богиню на пяти этапах от рождения к смерти и затем снова к рождению. Кроме того, яблоко символизирует планету Венера, было посвящено Венере, и потому одна половинка яблока представляла почитание Венеры – вечерней звезды, а другая – утренней звезды Люцифера, сына зари[299].
По-видимому, яблоко фракийского орфического культа было не айвой, не яблоком-кислицей и не обычным яблоком, а плодом рябины домашней, ибо Орфея, имя и поющая голова которого позволяют отождествить его с ольховым богом Браном, величают сыном Эагра, а «Эа Агрия» («Oea Agria») означает «дикорастущая рябина домашняя».
Глава пятнадцатая
Семь столпов
Поскольку иудейские мистики видели в семи столпах Премудрости семь дней творения и семь дней недели, возникает искушение предположить, что у астрологической системы, отдающей любой день недели во власть того или иного небесного тела, есть своего рода древесный эквивалент. Обсуждаемая астрологическая система столь древняя, столь широко распространена и столь последовательна в отстаивании своих ценностей, что нелишним будет привести здесь ее различные варианты. Возможно, она возникла в Вавилоне, хотя это и не доказано. Ниже во втором списке перечислены божества, почитаемые сабиями Харрана, одним из «народов моря», который участвовал в завоевании Северной Сирии в XII в. до н. э. Этот список представляет собой некое промежуточное звено между вавилонским и западным.
В списке Аристотеля среде покровительствует попеременно то Гермес, то Аполлон, поскольку ко временам Аристотеля Аполлон превзошел Гермеса мудростью, вторнику – то Геракл, то Арес (Марс), поскольку Геракл слыл более благосклонным божеством, нежели Арес, а пятнице – то Афродита, то Гера, поскольку Гера точнее, нежели Афродита, соответствует Иштар, вавилонской Царице Небесной.
В число семи священных деревьев ирландской рощи, как уже упоминалось, входили береза, ива, остролист, орешник, дуб, яблоня и ольха. Эта последовательность вполне применима и к дням недели, ибо мы можем с уверенностью отдать ольху под власть Сатурна (Брана), яблоню – под покровительство богини любви Венеры, или Фрейи, дуб – под власть бога грома Юпитера, или Тора, иву – под власть Луны (Кирки или Гекаты), остролист – под покровительство Марса, красноликого бога войны, а береза, естественно, открывает неделю, как и солнечный год[300]. Можно предположить, что древом среды, посвященным богу Красноречия, станет ясень Водена, но у древних ирландцев древом красноречия и мудрости считался орешник, поскольку бог белгов Один, или Воден, пришел на землю Ирландии довольно поздно. Таким образом, перед нами семь деревьев, с их планетами, днями и буквами:
Нетрудно реконструировать на классической латыни уместную молитву, ежедневно от всего сердца обращаемую верующим Отцу Небесному:
Benignissime, Solo Tibi Cordis Devotionem Quotidianam Facio.
(Всемилостивейший, к Тебе от всего сердца каждодневно возношу я молитвы.)
Греческому, который утратил буквы Q (коппа) и F (дигамма), придется довольствоваться второй C (каппа) и Ph (фи):
Beltiste Soi Tēn Cardiān Didōmi Cathēmeriōs Phylaxomenēn.
(Совершеннейший, всякий день я вверяю Тебе сердце свое.)
Поэтому поэтический ответ на поэтическое вопрошание Иова: «Но где премудрость обретается? И где место разума?» (Иов 28: 12), который ему помешал дать благоговейный трепет перед Иеговой, – это «Под яблоней обрету мудрость, посредством самоуглубленного созерцания, вечером пятницы, во время урожая яблок, в полнолуние». Однако обрести мудрость сможет лишь родившийся в среду.
О священной роще, возможно, говорит пророк Иезекииль (Иез. 47: 12–13), и фрагмент этот цитируется в гностическом Послании апостола Варнавы. Иезекиилю предстает видение обильных рыбой священных вод реки, изливающейся из-под порога Дома Божьего и текущей на восток: «У потока по берегам его, с той и другой стороны, будут расти всякие деревья, доставляющие пищу, листья их не будут увядать, и плоды на них не будут истощаться; каждый месяц будут созревать новые, потому что вода для них течет из святилища; плоды их будут употребляемы в пищу, а листья на врачевание. […В]от распределение, по которому вы должны разделить землю в наследие двенадцати коленам Израилевым: Иосифу два надела». Упоминание не двенадцати, а тринадцати колен и древесных «месяцев» позволяет предположить, что иудеи пользовались тем же древесным календарем. Более того, образы оленя (лани) и яблони встречаются в Песни песней.