Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 69)
Но нельзя ли найти ответ на наш вопрос в «Битве деревьев»? Вариант BLFSN отличается от варианта BLNFS тем, что буква N, Nion – ясень, священная буква бога Гвидиона, изъята из месяца смерти и бесплодия, когда на ветвях ясеня еще только виднеются черные, нераспустившиеся почки, и перенесена на два месяца вперед, когда ясень покрывается листьями, а буква Fearn – ольха, священное дерево бога Брана, знаменующее освобождение солнечного года из-под власти ночи, поставлена на место буквы Nion. Алфавит BLNFS – свидетельство победы Гвидиона над Браном. И не странно ли, что за несколько лет до того, как в Британии произошла битва деревьев и была посрамлена буква F, греки ополчились на свою букву F и оставили ее только для обозначения числа шесть? За изменением порядка букв в алфавите последовали более существенные события: N, ясень Гвидиона, занял место пятой согласной буквы, ивы, Saille, S, естественно, посвященной Меркурию, или Арауну, и после этого Гвидион сделался вещим богом. Кроме того, Аматон, который, очевидно, был Ивовым богом, S, занял место Брана в букве F и стал богом Огня, служителем своего отца, бога света Бели. В этих непрекращающихся перемещениях[275] Брану оставалось только превратиться в морской ясень, отринутый Гвидионом, и отправиться в прославленное плавание к ста пятидесяти островам; однако плавать по морю случалось ему и раньше, ведь предание, сохраненное Вергилием, гласит, что первые ладьи, когда-либо спущенные на воду, были выдолблены из ольховых стволов.
Глава четырнадцатая
Олень в чаще
Необходимо объяснить отсутствие в алфавитах Бет-Луш-Нион по версии О’Флаерти и по версии О’Салливана двух деревьев, играющих важную роль в мифах, а именно яблони Quert и терновника Straif. Видимо, дело в том, что, хотя календарь Бет-Луш-Нион – солярный, так как он отражает годичный путь Солнца, над ним властвует Белая богиня Луны, священные числа которой – тринадцать, ибо именно столько ее циклов соответствуют солярному году, – и пятнадцать, ибо полнолуние приходится на пятнадцатый день каждого лунного месяца. Кроме того, пятнадцать – произведение трех и пяти: число три отражает три фазы Луны и три ипостаси богини как девы, нимфы и старухи, а число пять – пять главных событий ее года: Рождение, Инициацию, Осуществление Брака, Отдохновение и Смерть. Таким образом, поскольку пятнадцать букв требуются для того, чтобы представить богиню в триедином и пятиедином облике и отразить все дни месяца вплоть до полнолуния, а год может вместить только тринадцать месяцев продолжительностью по двадцать восемь дней, два месяца придется поделить между парами деревьев.
Судя по тому, что ирландские олламы иногда писали Q как CC (такой вариант встречается в алфавите О’Флаерти), мы можем заключить, что Z сходным образом писалась как SS; подобная фиксация на письме Z наблюдалась в латыни на протяжении почти всего республиканского периода. Это означает, что дикая яблоня Quert делит месяц с орешником Coll, так как яблоки и орехи созревают в одно и то же время, и что терновник Straif делил месяц с ивой Saille, так как Белая богиня должна была предстать весной в облике дерева, – недаром во Франции терновник называют «матерью леса» («La Mère du Bois»).
Терновник (по-латыни «bellicum») – дерево, приносящее несчастье. Сельские жители Голмптона и Диттишема в Южном Девоне до сих пор остерегаются «черных терновых палок», на которые вместо трости опираются местные ведьмы и которые способны вызывать выкидыши. Когда сторонника Ковенанта майора Уэйра[276], признавшегося в колдовстве, сожгли на костре в Эдинбурге в апреле 1670 г., с ним вместе был предан огню и жезл из терновника – главное орудие его колдовских манипуляций. Из терновника также принято вырезать дубинки, которыми на сельских ярмарках дерутся воинственные ирландские лудильщики (хотя шилела, «shillelagh», вопреки всеобщему убеждению, вытачивается из дуба). Слова «strife» («борьба, несогласие, усилие») и «strive» («бороться, не соглашаться, прилагать усилия»), созданные по образцу франко-нормандских слов «estrif» и «estriver», возможно, происходят от бретонского «Straif». По крайней мере, никто до сих пор не предложил другой разумной этимологии. Гилберт Уайт пишет в «Истории Селборна»: «Терновник обыкновенно цветет, когда дует северо-восточный ветер, и посему сопровождающееся холодами ненастье, которое устанавливается в эту пору, сельские жители именуют „терновой зимой“». Терновник имеет также, по его ягодам, название «sloe», а слова «sloe» («терновник») и «slay» («убивать») в древнеанглийском родственны. Поскольку на этот месяц приходится Страстная пятница, венец, которым издевательски короновали Иисуса, иногда называют «терновым»[277]. Поэтому монахи и объявили терновник «деревом, приносящим несчастье». Существует поверье, что боярышник колючий («the whitethorn»), древо целомудрия, задушит любой терновник («the blackthorn»), посаженный рядом с ним.
Буквы Coll и Quert делят между собою месяц, и это вполне уместно. Орешник – древо поэтов, а магическая сила яблока, способного спасать поэтов, засвидетельствована в предании о Шоне Кенте[278] (его строки я цитирую в главе девятой), которого попытался унести «князь, господствующий в воздухе». Кент умолил сначала разрешить ему «отведать яблочка», а затем схватился за ствол яблони, то есть «укрылся» в убежище, из которого силы зла уже не могли его похитить. Посему, «будучи слишком грешным для Небес, но спасенным от ада, он обречен бродить по земле, словно блуждающий огонек». Иными словами, он обеспечил себе поэтическое бессмертие. Quert и Coll также ассоциируются в «Старине мест» («Dinnschencas») с дубом, царем деревьев: Великому Древу Мугны были свойственны добродетели яблони, орешника и дуба, ибо каждый год «оно приносило по урожаю чудесных яблок, кроваво-красных орехов и желудей в заостренных шляпках, крона его закрывала собою всю равнину, ствол его составлял тридцать локтей в обхвате, а в высоту – триста локтей». Оно обрушилось с приходом христианства.
В «Песне Амергина» есть упоминание о «тайнах скального дольмена». Следует отметить, что место для дополнительной буквы есть на каждом углу арки дольмена, которую я выстроил, чтобы нагляднее показать смысл этих строк: огамические знаки не наносились на поверхность камня краской, а вырезались на его ребрах.
Необходимо обратить внимание на то, что седьмая – одиннадцатая буквы этого алфавита, повторяющие сходный ряд в алфавите Бойбел-Лот, – это буквы H. D. T. C. Q. С этих букв, как указывал сэр Джон Рис, начинаются обозначения гэльских чисел от одного до пяти: a hoina, a duou, a ttri, a ccetuor, a qquenque, – точно соответствующие латинским unum, duo, tres, quattuor, quinque. Этим можно объяснить, почему создатели алфавита Бойбел-Лот сделали главными пятью буквами алфавита H. D. T. C. Q. и поместили Z между NG и R. Однако древность гэльских чисел заставляет предположить, что в исходном пальцевом алфавите Бет-Луш-Нион первая группа согласных, символизирующая весенние месяцы, включала не шесть, а пять букв, чтобы H. D. T. C. Q. могли составить вторую, или летнюю, группу, и что поэтому Z, как предвестница «терновой зимы», причислялась к последней, то есть зимней, группе. Таким образом, получаем:
Значит, в каждой группе пять полноценных букв, а совокупное число насечек в каждом случае – пятнадцать.
Однако, хотя это расположение букв, вызванное совпадением начальных букв первых пяти чисел в латинском и древнегэльском, представляется вполне логичным, чувство математической соразмерности требует, чтобы на каждой стороне дольмена было вырезано по одной группе букв. Это значит, что буквы Z и Q нужно поменять местами, и тогда яблоня и ива, орешник и терновник будут делить между собою месяцы (как было показано выше).
Это расположение букв кажется осмысленным с точки зрения смены времен года, ибо дикая яблоня цветет в ивовом месяце, а ягоды терновника созревают одновременно с орехами. С точки зрения поэзии оно тоже не лишено смысла, ибо Яблочная Белая богиня, возвещающая приход лета, – куда более благое и милосердное божество, нежели Терновая Белая богиня, а враждебный терновник с его терпкими ягодами дополняет яблоко в ореховом месяце, символизируя поэта-сатирика. Полагаю, оба этих расположения букв использовались в огамической письменности, обеспечивая необходимую амбивалентность поэтических смыслов, ведь можно принять без доказательств, что Белая богиня одновременно прекрасна и жестока, безобразна и добра.
А теперь необходимо отметить, что остались еще два незанятых угла на пороге дольмена, который представляет дополнительный день календарного года. Можно поместить туда J (произносимое как звук Y) и долгую O: Y в этом случае будет удвоенной гласной смерти I, а O – удвоенной гласной рождения A. Хорошо известно, что и в латыни, и в греческом J и Y обозначались одной и той же буквой и что тесная связь долгой О (омеги) и А встречается и в ионийском греческом, где омега часто заменяла на письме «альфу» (вместо «aristos» писали «ōristos» – лучший), и в дорийском греческом, где альфа часто заменяла на письме «омегу» (вместо «prātistos» писали «prōtistos» – первый).