Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 15)
«После того как была обезглавлена горгона… Афина и Асклепий поделили между собою ее кровь, и, в то время как он при помощи колдовской крови спасал человеческие жизни, она употребляла ее для убийства и разжигания войн».
Отцом Асклепия был Аполлон, знаменитое Темпейское святилище которого располагалось в царстве лапифов; Аполлону также была посвящена ворона. Аполлон изображается как отец другого Корона, царя сицилийского города Сикиона. Согласно легенде, Асклепий, посвятивший всю жизнь врачеванию, воскресил из мертвых Главка, сына коринфского царя Сизифа, и за это Зевс, возревновавший к его славе, испепелил его перуном. Младенцем он был спасен из пламени, поглотившего его мать и ее возлюбленного Исхия («Мощь»). Точно так же Брана уничтожил его завистливый враг Эвниссиен, товарищ Матолуха, короля Ирландского, которому Бран даровал волшебный котел для воскрешения погибших воинов. Однако в валлийском варианте легенды непосредственно после коронования в пламя бросают и сжигают заживо юношу Гверна, племянника и тезку Брана. Бран же ранен в пятку отравленной стрелой, подобно Ахиллу-минийцу, ученику кентавра Хирона, и самому Хирону, а потом обезглавлен; после смерти голова его продолжала петь и изрекать пророчества. (Ирландский Асклепий носил имя Миах и был убит после второй битвы при Мойтуре своим отцом Диан Кехтом, Аполлоном Целителем, преисполнившимся зависти к его способности врачевать.) Асклепий и Бран были полубогами, имевшими многочисленные святилища, и оба покровительствовали врачеванию и воскрешению. Кроме того, оба они чрезвычайно любвеобильны: Асклепий в одну ночь разделил ложе с пятьюдесятью девами, а Бран совершает подобный подвиг на острове Женщин, одном из трижды пятидесяти островов, где он побывал во время своего знаменитого плавания. Греческая иконографическая традиция изображает Асклепия в сопровождении пса, сжимающим в руке жезл, обвитый вещими змеями.
Похищение Аматоном пса и оленя из подземного царства подтверждает ирландскую гипотезу о том, что племена богини Дану пришли из Греции в середине второго тысячелетия до н. э., поскольку существует несколько подобных греческих легенд бронзового века. Например, это миф о Геракле, герое, которому посвящались дубовые ветви и которому его повелитель, царь Микен Эврисфей, приказал похитить у владыки подземного царства адского пса Цербера, а из священной рощи богини Артемиды, что на горе Керинея в Аркадии, – белую лань с медными копытами. Кроме того, среди приключений Геракла числилось следующее. Геракл похитил у Герофилы, дельфийской прорицательницы, отцом которой (согласно Клименту Александрийскому) был Зевс, принявший облик чибиса, а матерью – змееподобная богиня Ламия, треножник, на котором она вещала свои пророчества, но был принужден вернуть его. Среди любимых сюжетов греческого и этрусского искусства можно назвать Геракла, увлекающего из Аида Цербера, и борьбу Геракла со стражем пифии-Ламии, мешающим ему завладеть ланью и треножником. Не стоит думать, будто этим стражем был Аполлон, поскольку в те времена Аполлон являлся не солярным божеством, а вещим героем, обитателем подземного царства. Смысл этих мифов, по-видимому, заключается в том, что попытка заменить в Дельфах культ вещего лавра культом вещего дуба не удалась, однако адепты дуба сумели захватить святилища на Керинейской горе в Аркадии и на мысе Тенар в Лаконии, где большинство мифографов помещают вход в Аид, которым воспользовался Геракл. Другие мифографы полагают, что вход в Аид располагался возле озера Ахерузия в Вифинии (неподалеку от древнего города Гераклеи, нынешнего анатолийского Эрегли) и что там, где на землю упала слюна Цербера, вырос излюбленный ведьмами аконит, содержащий сильный яд, который вызывает паралич и излечивает от лихорадки. Однако этот миф восходит к иному историческому событию, а именно к захвату энетами знаменитого святилища в Вифинии.
Но откуда же взялся пес? Откуда взялся олень? Откуда взялся чибис?
Пес, с которым изображают Асклепия (подобный псу Анубису, спутнику египетского Тота, и псу, сопровождавшему Мелькарта – финикийского Геракла), – это символ подземного царства, а также жрецов-псов, энареев[58], служивших Великой богине Восточного Средиземноморья и участвовавших в содомических оргиях в так называемые собачьи дни, самые жаркие дни августа, когда на небе царит «собачья звезда» из созвездия Большого Пса. Образ пса в «Битве деревьев», как и сходные образы перечисленных легенд, наделен особым поэтическим смыслом, передаваемым краткой формулой «Храни тайну!» – главную тайну, от которой зависит верховная власть правителя. Очевидно, Аматон соблазнил какого-то жреца Брана (существовало ли гомосексуальное жречество, я судить не берусь) и вырвал у него тайну, позволившую Гвидиону угадать имя Брана. Геракл победил Цербера, бросив ему пирог с наркотической начинкой, усыпившей его бдительность; к какому средству прибегнул Аматон, не засвидетельствовано.
Чибис, как замечает Агриппа Неттесгеймский, оккультный философ начала XVI в., в своем труде «О тщете наук» (переведенном Джеймсом Сэнфордом в 1615 г.), «весьма возможно, есть птица королевской крови, ибо носит корону». Не знаю, серьезно ли Агриппа намеревался включить чибиса в число царственных птиц, но если так, то он мог полагаться на авторитет Книги Левит (11: 19). Там чибис упомянут среди птиц нечистых, то есть табуированных, в изысканной компании орла, сипа, ибиса, кукушки, лебедя, сокола, ворона, совы и филина, рыболова (под ним в Книге Левит понимается не северная олуша, а казарка)[59], аиста, цапли и благочестивого пеликана. То, что данное табу имеет несемитское происхождение, доказывается географическим распространением перечисленных птиц: некоторые из них не встречаются в климатической зоне, совпадающей с родиной семитских племен, и все они были посвящены тому или иному главному божеству в Греции или Риме, а иногда и там и там. Библеистов смущала «нечистота» чибиса, и потому они сомневались, что в этом списке действительно упомянут чибис, а не, допустим, удод или еж, но каждый раз, когда нечистота означает святость, разгадку нужно искать в сфере естествознания. Греки называли чибиса «polyplagktos», «завлекающим обманщиком», а говоря о хитрых нищих, употребляли идиоматическое выражение «умоляет, словно чибис». Мальчиком, в Уэльсе, я научился уважать чибиса за восхитительное хитроумие, с которым его самочка маскирует и прячет свои яйца в чистом поле от случайных прохожих. Сначала она долго дурачила меня тревожными вскриками «пи-вит!», «пи-вит!», доносящимися совсем не с той стороны, где скрыто ее гнездо, а иногда, поняв, что я покушаюсь на ее кладку, она принималась метаться по земле, как будто у нее перебито крыло, и почти давалась в руки. Но как только я находил одно гнездо, мне с легкостью удавалось найти и другие. Поэтический смысл образа чибиса выражается формулой «Придай тайне ложный облик!». Именно необычайная осторожность чибиса позволяет ему притязать на святость. Согласно Корану, чибис хранит тайны царя Соломона и слывет мудрейшей из множества вещих птиц, которые ему служат.
Если говорить о белом олене, сколько королей в скольких волшебных сказках преследовали его в заколдованных лесах и так и не догнали? Поэтический смысл образа оленя сводится к формуле «Сокрой тайну!».
Поэтому можно предположить, что в поэме «Битва деревьев» элементы греческого мифа о Геракле, в котором описывается, как ахейцы из Микен захватили наиболее важные племенные святилища какого-то другого греческого народа, возможно данайцев (племен богини Дану), использованы для изображения сходных событий, происшедших в Британии много веков спустя. Чтобы хотя бы приблизительно датировать эти события, требуется дать краткий обзор доисторического периода развития Британии. Хронология, разделяемая большинством исследователей и опирающаяся на археологические свидетельства, выглядит так:
Охотники эпохи палеолита, весьма малочисленные, основали отдельные поселения в различных регионах Британских островов.
Постепенно, через неравномерные промежутки времени, на Британских островах появляются охотники эпохи неолита, а вместе с ними – полированные каменные топоры и искусство изготовления грубой глиняной посуды.
Регулярные контакты жителей Британских островов и племен, живущих на континентальном берегу Ла-Манша. В эпоху неолита на Британские острова вторгаются относящиеся к долихоцефальному типу земледельцы, которые приручали животных, в больших количествах добывали кремень и изготавливали грубую глиняную посуду, украшенную узорами и весьма напоминавшую образцы глиняных кувшинов и чаш, найденные в захоронениях на острове Борнхольм и на Аландских островах в Балтийском море. Они пришли из Ливии, через Испанию, Южную и Северную Францию или через Испанию, Португалию и Бретань; некоторые из них из Франции мигрировали далее на восток, на территорию Прибалтики, а оттуда переселились в Восточную Англию, предварительно установив торговые контакты с Причерноморьем. Вместе с ними в Британию пришли мегалитические захоронения в виде «длинных курганов» (long-barrow), подобные тем, что обнаружены под Парижем, в которых умерших предавали земле с весьма малым числом погребальных предметов. Исключение составляли листовидные наконечники стрел, изготовление которых восходит к палеолиту. Им придавалась форма листьев ивы ломкой, ивы пурпурной или бузины. Иногда листовидное отверстие прорубали меж двумя смежными каменными плитами погребальной камеры, очевидно копируя бузинный лист.