Роберт Говард – Соломон Кейн и другие герои (страница 46)

Лишь немногие — сыновья многих поколений вождей — были отмечены той же гибкостью и телесным совершенством, что и король Бран. Но у всех без исключения тлел в глазах неугасимый огонек первобытной свирепости…

«Вот настоящие дикари, — размышлял Кормак. — Почище галлов, бриттов или германцев! Неужели не врут древние сказания, и эти люди правили землями, когда там, где теперь плещется море, стояли удивительные города? Может ли быть, что они пережили потоп, смывший блистательные империи прошлого? И, уцелев, вернулись в дикое состояние, из которого вышли когда-то?..»

Поблизости от пиктской стоянки жгли костры бритты — воины грозных племен, обитавших южнее выстроенной римлянами стены. Засев в западных лесах, они бросали вызов владычеству захватчиков. Это были люди крепкого телосложения, с яростными голубыми глазами и копнами спутанных светлых волос. Это они первыми встретили на южных берегах имперских орлов, принесенных солдатами Цезаря. Как и пикты, они не признавали доспехов, предпочитая скудную домотканую одежду и сандалии из кожи оленя. У них имелись небольшие круглые щиты из твердого дерева, усиленного бронзой, и бронзовые же длинные мечи с закругленными остриями. Кое у кого имелись луки, хотя в целом бритты не славились искусством стрельбы. Луки у них были поменьше пиктских и обладали убойной силой лишь на близком расстоянии. Но пламя костров позволяло рассмотреть другое оружие — то, которое внушало ужас и пиктам, и римлянам, и норманнам, словом, всем врагам бриттов. Выстроенные в плотный ряд, ждали своего часа полсотни боевых колесниц — бронзовых, с длинными, кровожадного вида изогнутыми клинками по сторонам. Каждое лезвие могло захватить до полудюжины врагов одновременно. Колесничные кони паслись здесь же неподалеку, под бдительным присмотром. Это были крупные, поджарые скакуны, могучие и быстроногие.

— Было бы их побольше!.. — вздохнул Бран. — Тысяча таких колесниц — и мы сбросили бы римлян в море!

— Те бриттские племена, что еще остаются свободными, понимают, что это ненадолго, — отозвался Кормак. — Римляне их рано или поздно задавят. Казалось бы, они бегом должны были бы бежать в твое войско…

Бран беспомощно развел руками.

— Кельты — люди ветреные, — проговорил он. — Им даже сейчас все никак не забыть взаимных обид. Наши старцы рассказывают, как эти люди не сумели объединиться против Цезаря при первом появлении римлян. Они и сейчас не объединились против общего врага. Эти воины примкнули ко мне лишь потому, что чего-то не поделили со своим племенным вождем. Они будут сражаться, но полной веры им у меня нет…

Кормак кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Цезарь покорил Галлию, натравливая тамошние племена одно на другое. Мой собственный народ тоже склонен меняться, смотря откуда дует ветер. Пожалуй, из всех кельтов кимры — самые переменчивые. Не так уж много столетий назад мои предки-гэлы отвоевали Эрин у кимров-данаанов. Они намного превосходили нас числом, но противостояли нам как отдельные племена, а не как единый народ. Поэтому мы их и разбили.

— Точно так же теперь кимры-бритты стоят против Рима, — кивнул Бран. — Завтра они выступят заодно с нами, но что будет послезавтра — почем знать! Но вправе ли я ждать союзной верности от чужекровных племен, когда я в своем-то собственном отнюдь не уверен? Тысячи пиктов укрылись вон в тех холмах, но к войску не присоединились… Я ведь король только по названию. Если завтра я одержу победу, они все с готовностью сбегутся под мое знамя. Но если проиграю — они рассеются, точно птицы под порывами осенней бури…

Грубые глотки встретили двоих вождей, вошедших в расположение гэлов Кормака, хором приветствий. Их было полных пять сотен — рослых, поджарых бойцов, в большинстве своем черноволосых и сероглазых. Им была присуща особая стать и осанка воителей, знать не знающих ничего, кроме войны. Здесь на дух не было какой-то заученной дисциплины, но порядка и строя наблюдалось куда больше, чем у пиктов или бриттов. Эти люди принадлежали к последней волне кельтских пришельцев на Острова; их варварская цивилизация стояла на гораздо высшей ступени развития, нежели у собратьев-кимров. Предки гэлов обучались искусству войны на бескрайних равнинах Скифии и при дворах фараонов, когда наемничали в Египте; ко времени переселения в Ирландию далеко не вся эта наука оказалась забыта. Ко всему прочему гэлы были отменными мастерами во всем, что касалось металла. И были вооружены не какими-то неуклюжими бронзовыми мечами, а великолепными стальными.

Их одежду составляли искусно сотканные килты, дополненные кожаными сандалиями. Каждый воин располагал легкой кольчужной рубашкой и шлемом без забрала, но тем и исчерпывался их защитный доспех. Кельты — будь то гэлы или бритты — склонны были судить о мужестве воина по количеству его защитной брони. По этой причине бритты, первыми встретившие Цезаря, сочли римлян отпетыми трусами, ведь те были сплошь закованы в латы. Много столетий спустя ирландские кланы совершили ту же ошибку в отношении норманнских рыцарей Стронгбоу.

Воины Кормака были наездниками до мозга костей. Луков они не признавали и почти не владели этим видом оружия. Они носили все те же небольшие круглые щиты, усиленные металлом, кинжалы, длинные прямые мечи и легкие боевые топорики для одной руки. Их кони паслись на привязи неподалеку. Это были костистые скакуны, не такие тяжелые, как лошади бриттского разведения, но более проворные.

При виде этих людей глаза Брана так и засветились.

— Твои ребята суть остроклювые птицы войны! — сказал он Кормаку. — Только посмотреть, как они острят свои топоры и шутят о судьбах завтрашнего дня! Вот бы разбойники из вон того лагеря явили хоть вполовину такую же доблесть! Тогда бы я с легким сердцем расхохотался в лицо легионам, когда утром они насядут на нас с юга…

Между тем два предводителя уже входили в круг норманнских костров. Три сотни воителей резались в кости, точили оружие и лакомились вересковым элем, что принесли им союзники-пикты. Взгляды, устремленные на Брана и Кормака, трудно было назвать вполне дружелюбными. Разница между этими людьми и пиктами либо кельтами так и бросалась в глаза. Холодные глаза, осанка и поведение, угрюмая сила, которой дышали все их черты… Вот где крылась истинная свирепость, не имевшая ничего общего с огненными вспышками кельтского нрава. Она была замешена на мрачной решимости и бесподобном упрямстве. Да, атака бриттских кланов на кого угодно могла нагнать жути, но бриттам недоставало упорства; не вырвав немедленной победы, они могли и откачнуться назад, а чего доброго — еще и затеять между собой свару. Эти же мореходы обладали железным терпением, закаленным ледяным морозом синего Севера. Только дай им внятную цель, и они будут идти до конца, стоять до последнего!

Что касается внешнего облика, то среди прочих воинов Брана они выглядели сущими великанами. Рослые, поджарые, мускулистые… И они не разделяли мнения кельтов, утверждавших, что истинный воин должен идти в бой чуть ли не голым. У северян были тяжелые пластинчатые брони, спускавшиеся до середины бедра, надежные рогатые шлемы и поножи из твердой кожи, усиленные, как и сапоги, железными пластинками. Овальные щиты были сработаны из твердого дерева, желтой меди и кожи. Северяне были вооружены длинными копьями с железными наконечниками, тяжелыми секирами и кинжалами. Кое у кого виднелись мечи с широкими клинками.

Когда Кормак ощутил на себе холодные пристальные взгляды этих светловолосых людей, ему сделалось не по себе. Вообще говоря, он стоял сейчас в кольце наследных врагов. Другое дело, что назавтра они собирались биться на одной стороне. Хотя… как знать…

Вот вышел вперед худой рослый воин. Неверный свет пламени бросал хищные тени на его волчье лицо, покрытое шрамами. У него и плащ за плечами был из волчьего меха, а длинные рога на шлеме еще увеличивали его рост. Он стоял среди колеблющихся отсветов и выглядел едва ли наполовину человеком — грозная тень варварской тьмы, которой суждено было вскорости захлестнуть мир.

— Ну что, Вульфхере? — обратился к нему пиктский король. — Ты пил мед совета и разговаривал со своими возле костров… На чем порешили?

Глаза северянина сверкнули из темноты.

— Если хочешь, чтобы мы за тебя дрались, дай нам короля нашего племени, и он нас возглавит.

Бран развел руками.

— Отчего ты не попросишь меня сдернуть звезды с небес, чтобы твои люди украсили ими шлемы?.. Разве твои воины не пойдут за тобой?

— Пойдут, но не против легионов, — мрачно ответил Вульфхере. — Наш викингский поход возглавлял король. И только он может повести нас на римлян. А Рогнар мертв!

— Я тоже король, — сказал Бран. — Вы пойдете сражаться, если я сам встану на острие вашего боевого клина?

— Нам нужен король непременно нашего племени, — упорствовал Вульфхере. — Здесь собрались лучшие воины Севера. Нас может возглавить только король. Только король может повести нас на легионы.

И Кормаку померещилась в этой фразе, уже не раз повторенной, тень затаенной угрозы.

— Рядом со мной стоит владыка родом из страны Эрин, — сказал между тем Бран. — Будете ли вы биться за князя родом с Запада?

— Мы не пойдем ни за каким кельтом, будь он с Запада или с Востока, — проворчал викинг, и воины у костров одобрительно загудели. — Хватит и того, что мы выйдем драться плечом к плечу с ними!