Роберт Говард – Джентльмен с Медвежьей Речки (страница 16)

Я шел пешком, потому что хотел как следует потренировать заживающую ногу. Но не преодолел и полпути, как наткнулся на девушку, которую искал. Она была верхом на гнедой кобыле, и мы встретились лицом к лицу прямо посреди тропы. Снимаю я, значит, свою ковбойскую шляпу и говорю:

– Здравствуй, Глория. А не ко мне ли ты, часом, направляешься?

– Чего это ради я вдруг должна идти к вам, мистер Элкинс? – отвечает она голосом холодным и твердым, как охотничий нож.

– Ну, – говорю я, слегка ошалев, – вообще-то… слушай, Глория, я как раз хотел сказать тебе спасибо за то, что ты заходила справиться обо мне, пока я лежал, и…

– Ни о ком я не справлялась, – фыркнула она. – Я просто хотела одолжить немного соли. Я и знать не знала, что ты ранен.

– Да что ж ты мне грубишь, Глория? – возмутился я. – Я ведь не хотел тебя обидеть. По правде говоря, я тогда ничего не соображал и принял тебя за…

– Уж не за Эллен ли Рейнольдс? – спрашивает она с издевочкой. – О, должно быть, она сидела рядом с тобой, держала тебя за руку? Ах да! Я совсем забыла! Ей ведь было не до тебя, она выходила замуж за Джима Брекстона! Как жаль, Брекенридж! Но ты не горюй! У Эллен еще есть младшая сестренка, вот только погоди пару годиков, пока она подрастет. Может быть, тебе удастся заполучить ее в жены – если только тебя опять не обставит какой-нибудь Брекстон.

– К черту этих Брекстонов вместе с Рейнольдсами! – взревел я, начиная злиться. – И тебя с ними туда же, вот что я тебе скажу! Так я и думал! А эта дура Уачита еще решила, будто ты меня пожалела. Ты приходила поглумиться надо мной, пока я лежал раненый!

– А вот и нет! – возразила Глория изменившимся голосом.

– А вот и да! – сказал я с горечью. – Так что иди своей дорогой, а я пойду своей. Думаешь, я не найду себе другую жену, раз вы с Эллен Рейнольдс меня отвергли? Ну так знай, что, кроме вас, на свете полно женщин! И я не собираюсь брать в жены девушку с Медвежьей речки! Я найду себе городскую!

– Да городские и смотреть не захотят на дикаря, спустившегося с гор! – ухмыльнулась Глория.

– Да ну, неужели? – рявкнул я и в сердцах вырвал с корнем пару молодых саженцев, подвернувшихся под руку. – Слушайте-ка, мисс Макгроу, что я вам скажу. Я немедленно, сей же час, поеду в какой-нибудь город, где полно красавиц, упитанных, как мухи на арбузе, выберу и привезу с собой самую красивую! Ты погоди, сама все увидишь!

Я поспешил прочь от Глории, да только ярость так меня ослепила, что я и сам не заметил, как плюхнулся в реку. Вроде бы за секунду до того я слышал краем уха, как Глория окликнула меня, просила вернуться, но я не обратил на это внимания. В тот день мне уже с лихвой хватило издевательств. Я выбрался на берег по другую сторону реки и, обтекая, как ондатра, зашагал к высоким деревьям. Я слышал, как Глория смеется за моей спиной; похоже, у нее случилась истерика – ее смех больше был похож на плач, но останавливаться и оглядываться я не стал. Все, чего я хотел, – это убраться подальше от Глории Макгроу, поэтому побежал домой так быстро, как только позволяла мне больная нога.

Первым же делом мне захотелось оседлать Капитана Кидда и рвануть в Жеваное Ухо или еще куда подальше как можно быстрее. Я всерьез собирался найти себе в городе жену. Тогда я еще не знал, что вот-вот попаду в идиотскую передрягу. Даже наткнувшись на берегу на двоих человек, дравшихся не на жизнь, а на смерть, я не помышлял ни о каких бедах.

Но, разглядев их лица, я так и застыл. Обитателей Медвежьей речки вряд ли можно назвать мирными и дружными, но Эрат Элкинс со своим сводным братцем Джоэлем Гордоном всегда хорошо ладили друг с другом, даже налакавшись кукурузного виски. Но все-таки это были они, и они так крепко сцепились, что даже ножами как следует размахнуться не могли, и до моих ушей доносились только возмутительные проклятия.

Не тратя времени попусту на уговоры, я пинком выбил ножи у них из рук и швырнул их в заросли. Дерущиеся мигом отпустили друг друга и с кровожадными криками бросились на меня, разбрызгивая во все стороны капли крови с усов. Я понял, что они слишком ослеплены яростью, чтобы прислушаться к здравому смыслу, а потому попросту взял да и столкнул их лбами. После такого драться они уже не могли, только подвывали.

– Это что, теперь родственники так ведут беседы? – спросил я с отвращением.

– Не лезь, Брекенридж! – бушевал Эрат. – Я никому не позволю безнаказанно кусать меня за ухо, а потом жить да поживать себе спокойненько.

– Помолчи, – отрезал я. – А ну, успокойтесь оба, а не то я снова приложу вас лбами как следует. – Я поводил у них перед носами своим огромным кулаком, и задиры, надувшись, угомонились. – В чем тут у вас дело? – требовательно спросил я.

– Я только что узнал, что мой сводный братец – вор, – горько пояснил Джоэль. Услышав это, Эрат взвыл и бросился на родственника, но я, недолго думая, оттолкнул его, и он шлепнулся на ивовый пень.

– Вот как было дело, Брекенридж, – начал Джоэль. – Вчера мы с этим подлецом нашли на хребте Апачей, на том самом месте, где твой братец Гарфильд уложил семерых горных львов в прошлом году, кожаный мешок, набитый золотыми слитками. Не то кто-то решил спрятать там свои сокровища, не то какой старый золотоискатель забыл его там, да так и не вернулся – может быть, его уже поймали индейцы и сняли скальп. Мы решили оставить этот мешок на месте и вернуться через месяц. Если мешок останется там же, где и был, значит, его владелец, скорее всего, мертв, и тогда мы разделим золото между собой. Так вот, вчера ночью я забеспокоился, что кто-то другой может найти этот мешок, и он окажется не таким честным, как я, потому наутро решил пойти проведать, что да как…

На этих словах Эрат горько рассмеялся.

Джоэль злобно глянул на него и продолжал:

– Так вот, не успел я подойти к дереву, как этот вонючий скунс выскочил на меня с ружьем и…

– Врешь! – завопил Эрат. – Все было наоборот!

– Я был безоружен, Брекенридж, – гордо продолжал Джоэль, – и понимал, что этот ободранный койот хочет прикончить меня, чтобы заграбастать золотишко. Поэтому я побежал домой за ружьем. А он погнался вслед за мной.

В углах губ Эрата появилась пена.

– Не гнался я за тобой! – кричал он. – Я тоже побежал домой за ружьем!

– Ну-ка, Эрат, расскажи теперь ты, – потребовал я.

– Ночью мне приснилось, будто кто-то стащил золото, – угрюмо ответил он. – И утром я решил проверить, все ли с ним в порядке. И едва я подошел к дереву, как этот убийца принялся палить в меня из винчестера. Я спасался бегством, и как-то так вышло, что налетел прямо на него. А он-то уже, должно быть, решил, что поймал меня и вот-вот одолеет.

– Кто из вас своими глазами видел оружие у другого в руках? – спрашиваю.

– Разве ж я мог разглядеть, если он сидел в кустах? – огрызнулся Джоэль. – А кроме него, больше-то и некому!

– И я не видел, – прорычал Эрат. – Зато я слышал свист пуль.

– Так ведь вы оба сказали, что были безоружны, – заметил я.

– Врет он все! – сказали они хором и бросились бы друг на друга, чтобы разорвать в клочья, если бы я не стоял между ними.

– Наверняка тут произошла какая-то ошибка, – говорю. – Идите-ка оба домой да остыньте.

– Побить я тебя не смогу, Брекенридж, уж больно ты здоров, – сказал Эрат. – Но предупреждаю: если ты не найдешь доказательств того, что это не Джоэль пытался меня укокошить, то я не усну и крошки в рот не возьму, пока его вшивый скальп не окажется на верхушке самой высокой сосны Апачей.

– Тебя это тоже касается, – процедил Джоэль сквозь зубы. – Объявляю перемирие до завтрашнего утра. Если Брекенридж не докажет, что это не ты в меня стрелял, то до полуночи кто-то из наших жен останется вдовой.

С этими словами они побрели в разные стороны, а я стоял и тупо смотрел им вслед; голова немного кружилась от внезапно свалившейся на меня ответственности. Ну, раз уж стал героем в своих местах, то теперь и расхлебывай. Вся родня то и дело норовит свалить на тебя все свои неурядицы. Теперь мне предстояло остановить намечающуюся кровную месть, которая наверняка скосит половину населения. Никак я не мог отправиться на поиски городской невесты, пока дома такое творится.

Чем дольше я думал о золоте, которое нашли эти два дурака, тем больше мне хотелось пойти и самому на него взглянуть, так что я отправился к загону, где стоял Капитан Кидд, оседлал жеребца и поскакал к хребту Апачей. Благодаря скудным сведениям, которые проскакивали промеж взаимных проклятий, я понял, где рос тот самый дуб, и нашел его без затруднений. Привязав Капитана Кидда к дереву, я вскарабкался вверх по стволу и увидел дупло. Но едва я успел сунуть голову внутрь, как раздался чей-то голос:

– Еще один чертов ворюга!

Оглянувшись, я увидел, что оказался на мушке у дядюшки Джеппарда Граймса.

– К чертям катится вся Медвежья речка, – сокрушался дядюшка Джеппард. – Сперва Эрат с Джоэлем, а теперь вот ты. Сейчас я пущу тебе пулю прямо в ногу, может быть, хоть это научит тебя честности. Только ты не шевелись, дай прицелиться хорошенько.

Он поднес ружье к лицу и прищурился, а я сказал:

– Прибереги-ка эту пулю во-он для того индейца.

Дядюшка Джеппард слыл грозой индейцев, и, заслышав мои слова, он натурально подпрыгнул. Едва он отвернулся, как я выхватил свой револьвер сорок пятого калибра и одним выстрелом выбил ружье у него из рук. Затем я спрыгнул с дерева и наступил на ружье ногой, а дядюшка вытащил из-за голенища охотничий нож, но я отобрал его, схватил дядюшку за плечи и принялся трясти, пока тот не перестал сопротивляться. Я отпустил его, и он, сбитый с толку, проделал пару кругов и рухнул на землю, бормоча проклятия.