afoul [əˈfaul], police [pəˈli:s], taunt [tɔ:nt]
"It is dawn," he said. "Let us get out of here, before we fall afoul of some other doom. If we can climb the outer wall without being seen, we shall not be connected with this night's work. Let the police write their own explanation."
He glanced at the body of the Red Priest where it lay etched in crimson, and shrugged his shoulders.
"He was the fool, after all; had he not paused to taunt us, he could have trapped us easily."
"Well (ну)," said the Cimmerian tranquilly (спокойно сказал киммериец), "he's travelled the road all rogues must walk at last (он прошел тот путь, какой должны в конечном счете пройти все негодяи; at last — наконец, в конце концов). I'd like to loot the house, but I suppose we'd best go (я бы ограбил дом, но полагаю, что нам лучше всего уйти)."
As they emerged from the dimness of the dawn-whitened garden (когда они вышли из мрака сада, побледневшего от зари; to whiten — белить; белеть, бледнеть), Murilo said: "The Red Priest has gone into the dark (Красный Жрец канул во тьму), so my road is clear in the city (так что моя дорога в городе свободна), and I have nothing to fear (и мне нечего бояться). But what of you (а как насчет тебя)? There is still the matter of that priest in the Maze, and (все еще существует дело от том жреце в Лабиринте, и) —»
"I'm tired of this city anyway (мне так или иначе надоел этот город; to be tired of — устать от; надоесть)," grinned the Cimmerian (ухмыльнулся киммериец). "You mentioned a horse waiting at the Rats' Den (ты упоминал о лошади, ждущей у Крысиной Норы). I'm curious to see how fast that horse can carry me into another kingdom (мне любопытно узнать, насколько быстро эта лошадь может отвезти = домчать меня в другое королевство; to carry — нести; везти). There's many a highway I want to travel before I walk the road Nabonidus walked this night (есть много больших дорог, по которым я хочу проехать, прежде чем отправлюсь по дороге, которой ушел Набонидус нынче ночью; highway — большая дорога, большак; to travel — путешествовать; ехать)."
tranquilly [ˈtræŋkwɪlɪ], mention [ˈmenʃən], horse [hɔ:s]
"Well," said the Cimmerian tranquilly, "he's travelled the road all rogues must walk at last. I'd like to loot the house, but I suppose we'd best go."
As they emerged from the dimness of the dawn-whitened garden, Murilo said: "The Red Priest has gone into the dark, so my road is clear in the city, and I have nothing to fear. But what of you? There is still the matter of that priest in the Maze, and-"
"I'm tired of this city anyway," grinned the Cimmerian. "You mentioned a horse waiting at the Rats' Den. I'm curious to see how fast that horse can carry me into another kingdom. There's many a highway I want to travel before I walk the road Nabonidus walked this night."
VI. The Tower Of The Elephant
(Башня Слона)
1
Torches flared murkily on the revels in the Maul (факелы горели неровным и мрачным светом на пирушке в «Булаве»; to flare — гореть ярким, неровным пламенем;revels — веселье; пирушка), where the thieves of the East held carnival by night (где воры Востока устраивали ночью праздники; to hold — держать; проводить, устраивать; отмечать; carnival — карнавал; праздник). In the Maul they could carouse and roar as they liked (в «Булаве» они могли кутить и орать, сколько угодно: «как они любили»), for honest people shunned the quarters (ибо порядочные люди избегали этих кварталов; honest — честный; почтенный; нравственный), and watchmen, well paid with stained coins, did not interfere with their sport (а стражники, хорошо оплачиваемые грязными монетами, не мешали их отдыху; watchman — ночной сторож; страж; караульный; to interfere with — мешать, препятствовать; sport — спорт; отдых; stain — пятно; to stain — пятнать). Along the crooked, unpaved streets with their heaps of refuse and sloppy puddles (по кривым, немощеным улочкам с кучами отбросов и мокрых луж; sloppy — мокрый, сырой; слякотный), drunken roisters staggered, roaring (шатались с гоготом захмелевшие кутилы; to roar — реветь, орать; рычать; roar — рев; хохот). Steel glinted in the shadows where rose the shrill laughter of women, and the sounds of scufflings and strugglings (сталь сверкала в тенях, где поднимался визгливый смех женщин, и начинались звуки потасовки и борьбы; to rise — подниматься; начинаться). Torchlight licked luridly from broken windows and wide thrown doors (из разбитых окон и широко распахнутых дверей вырывался пылающий/зловещий свет факелов; to lick — лизать; колотить; lick — облизывание; порыв; to break — ломать; разбивать; to throw open — распахивать), and out of those doors, stale smells of wine and rank sweaty bodies, clamor of drinking jacks and fists hammered on rough tables, snatches of obscene songs, rushed like a blow in the face (и из этих дверей вырывались, как удар в лицо, затхлые запахи вина и вонючих потных тел, шум = стук кружек и кулаков, которыми колотили по грубым столам, обрывки похабных песен; smell — обоняние; запах; jack — простой парень; to hammer — бить молотком; колотить, дубасить; snatch — хватка; обрывок).
carouse [kəˈrauz], quarter [ˈkwɔ:tə], laughter [ˈlɑ:ftə]
Torches flared murkily on the revels in the Maul, where the thieves of the East held carnival by night. In the Maul they could carouse and roar as they liked, for honest people shunned the quarters, and watchmen, well paid with stained coins, did not interfere with their sport. Along the crooked, unpaved streets with their heaps of refuse and sloppy puddles, drunken roisters staggered, roaring. Steel glinted in the shadows where rose the shrill laughter of women, and the sounds of scufflings and strugglings. Torchlight licked luridly from broken windows and wide thrown doors, and out of those doors, stale smells of wine and rank sweaty bodies, clamor of drinking jacks and fists hammered on rough tables, snatches of obscene songs, rushed like a blow in the face.
In one of those dens merriment thundered to the low smoke-stained roof (в одном из этих притонов веселье гремело до низкого закопченного потолка; den — берлога; притон, «малина»), where rascals gathered in every stage of rags and tatters (где собрались жулики во всех стадиях лохмотьев и тряпья) — furtive cutpurses, leering kidnappers, quick-fingered thieves, swaggering bravos (незаметные карманники, хитрые похитители людей, воры с шустрыми пальцами, чванливые убийцы; cutpurse — карманник, щипач: «срезать + кошельки»; bravo — наемный убийца, киллер) with their wenches, strident-voiced women clad in tawdry finery (со своими девками, визгливыми женщинами, одетыми в кричаще безвкусные наряды; wench — девица, девушка; проститутка; strident — резкий, скрипучий; to clothe — одевать). Native rogues were the dominant element (преобладающей частью были = преобладали местные мошенники; native — родной; местный; rogue — негодяй; мошенник) — dark-skinned, dark-eyed Zamorians (смуглые, черноглазые заморийцы), with daggers at their girdles and guile in their hearts (с кинжалами за поясом и коварством в сердце). But there were wolves of half a dozen outland nations there as well (но были там также волки из полудюжины иноземных стран; nation — народ; страна). There was a giant Hyperborean renegade, taciturn, dangerous, with a broadsword strapped to his gaunt frame (/там/ был огромный гипербориец-перебежчик, молчаливый, опасный, с палашом, пристегнутым на ремне к его длинному телу; to strap — стягивать ремнем) — for men wore steel openly in the Maul (ибо мужчины носили оружие открыто в «Булаве»; steel — сталь; холодное оружие; меч, шпага). There was a Shemitish counterfeiter, with his hook nose and curled blue-black beard (/там/ был шемитский фальшивомонетчик с крючковатым носом и курчавой иссиня-черной бородой; to counterfeit — фальсифицировать; делать копию /часто в преступных целях/). There was a bold-eyed Brythunian wench, sitting on the knee of a tawny-haired Gunderman (/там/ была бритунская шлюха с бесстыжими глазами, сидевшая на колене гандера с темно-желтыми волосами; bold — отважный; бесстыдный) — a wandering mercenary soldier, a deserter from some defeated army (бродячего солдата-наемника, дезертира из какой-то разбитой армии).
rogue [rəuɡ], guile [ɡaɪl], dozen [dʌzn], beard [bɪəd]
In one of those dens merriment thundered to the low smoke-stained roof, where rascals gathered in every stage of rags and tatters — furtive cutpurses, leering kidnappers, quick-fingered thieves, swaggering bravos with their wenches, strident-voiced women clad in tawdry finery. Native rogues were the dominant element — dark-skinned, dark-eyed Zamorians, with daggers at their girdles and guile in their hearts. But there were wolves of half a dozen outland nations there as well. There was a giant Hyperborean renegade, taciturn, dangerous, with a broadsword strapped to his gaunt frame — for men wore steel openly in the Maul. There was a Shemitish counterfeiter, with his hook nose and curled blue-black beard. There was a bold-eyed Brythunian wench, sitting on the knee of a tawny-haired Gunderman — a wandering mercenary soldier, a deserter from some defeated army.
