Роберт Джексон Беннетт – Город клинков (страница 86)

— Министр по делам парламента.

— Парламент… — говорит Тинадеши. — Вы оставили парламент? Никто не читал мой план пропорционально отобрать представителей от каждого региона, чтобы они голосовали по каждому вопросу?

— Эм… я не знаю, мэм, — отвечает Мулагеш. — Я солдат, а не ученый.

— А хороший был трактат, подробный. — Тут Тинадеши стискивает зубы — Мулагеш тянет из раны пулю. — А что с Крисаппой? И Родмалом? Что с ними?

— Боюсь, я не знаю, мэм.

— Ты не знаешь, живы они или нет? — горько спрашивает она.

— Нет. Извините. Не знаю.

— Но сколько им лет было бы сейчас? Если они живы, конечно.

Мулагеш молчит, лихорадочно соображая, как бы это лучше сказать.

— Вас не было более шестидесяти лет.

Тинадеши выпрямляется:

— Больше шестидесяти лет?

— Хм, да. Я думаю, что точная цифра — шестьдесят четыре.

— Меня не было шестьдесят четыре года? — Тинадеши ошеломленно смотрит в окно. — Ох, мамочки… Я… я думаю… я думаю, что тогда они вряд ли еще живы… — подавленно говорит она. — Падвал был одним из самых младших. Как это невероятно горько — пережить своих же детей. Если, конечно, это странное состояние можно назвать жизнью… И я даже не знала, что они умерли…

Мулагеш разворачивает пинцет:

— Вы не могли бы посидеть неподвижно? Я сейчас буду вытаскивать из вас эту штуку.

— А… А… Пожалуйста, давайте быстрее!

— Я стараюсь! — отвечает Мулагеш. — Так, я ее держу, держу…

Наконец из раны выскальзывает кусок металла.

— Ну вот.

Она выкидывает его без дальнейших размышлений в окно, потом принимается за перевязку.

— Мне понадобится ваша помощь, чтобы зашить это. Одной рукой я не управлюсь. Вы сможете помочь?

Тинадеши выглядит так, что краше в гроб кладут.

— Ты слишком многого требуешь от пожилой женщины.

— Мы можем подождать и попробовать еще раз.

Она вздыхает:

— О нет. Не беспокойся. Мое плечо — это не самая важная вещь на сегодня. Кроме того, я думаю, что так и так скоро умру.

Повисает неловкая пауза.

— В смысле? — наконец спрашивает Мулагеш. — Эта рана — вовсе не смертельная. Если, конечно, вы не больны или что-то в этом роде.

— Больна ли я… Да. Именно так и обстоит дело. — Тинадеши снова вздыхает и прикрывает глаза. — Я не погибну от раны, нанесенной моему телу, моему смертному естеству. Но они убивают меня, разве вы не видите? Все эти души в городе. Они рвут меня на части.

— Что вы имеете в виду?

— Вот. Посмотри. Помоги мне снять правую перчатку.

Мулагеш стягивает перчатку. Тинадеши поднимает руку и подносит к окну:

— Смотри.

— Хорошо…

Мулагеш присаживается рядом, не очень понимая, на что, собственно, здесь смотреть: ручка маленькая, с хорошим маникюром — вот и все, так что…

Но тут…

Мулагеш видит это, хотя и не слишком отчетливо: через ладонь Тинадеши просвечивает окно, словно плоть ее стала чуточку прозрачной.

Мулагеш удивляется:

— Какого… какого демона?

— Значит, ты это видишь, — мрачно отвечает Тинадеши. — Моя… не знаю, моя телесная сущность тает. Я не должна тут находиться, и это место настаивает на том, что меня здесь нет. Ни один смертный человек до сих пор не пытался нести бремя Божества. — Она снова надевает перчатку. — Здешняя реальность меня отвергает, это происходит медленно, но верно. Я знаю, что проигрываю эту битву. Уже давно знаю.

Мулагеш прижимает повязку к ране на плече. Та до сих пор кровоточит.

— Могу ли я спросить, как вы здесь оказались? Точнее… что здесь вообще происходит?

— Я так понимаю, в обычном мире все считают, что я просто исчезла.

— Так и есть.

— Но я на самом деле не исчезла. Я выбрала остаться здесь, в этом месте, и я тут с тех пор, как покинула знакомый мир.

— Вы по собственной воле отправились сюда?

— О нет, я не по своей воле здесь оказалась. Но, попав, я по своей воле решила остаться. Потому что поняла, какие будут последствия, если я уйду. — Она вздыхает и трет глаза — видно, что очень устала. — Что последнее ты знаешь обо мне?

— Что вы исчезли в Вуртьястане. Это всем известно.

— Да… у меня была задумка найти место для железной дороги в пустошах вдоль Солды и дальше к морю. Это помогло бы нам установить контроль над этими краями. Здесь царили бандитские князьки, свирепствовала война и чума, женщин массово насиловали. После Мига здесь не было ни лидера, ни власти. А Миг очень тяжело отразился на Вуртьястане. Я помню, как приехала и увидела все это: нищету, вандализм… Мы отбивались от разбойников днем и ночью. Наглости мне было не занимать. Я вела себя безрассудно. Я ведь только что потеряла Шомала.

Мулагеш вспоминает строки из учебника: во время поездок Тинадеши по Континенту умер от чумы ее четырехлетний сын.

— Да. Понимаю.

— Я готова была сражаться со всеми и за все, — тихо говорит Тинадеши. — Победа или смерть — так я рассуждала, и… на самом деле, я не знала, чего хочу больше — победить или умереть. И вот однажды мы сделали это. Мы преодолели горы и вышли к океану. Но оставался вопрос: какой из путей удобнее? Как наилучшим образом связать Северные моря и Сайпур? Поэтому мы должны были осмотреть местность. А однажды я шагала по берегу, делая замеры: мне требовалось отыскать нужной ширины проход через горы. И тут я наткнулась на… это.

Тинадеши говорит все более неразборчиво — опиаты начали действовать, угнетая ее нервную систему.

— Миг сильно отразился на побережье. Строили они в основном на море, поэтому скалы и сам берег поддерживались чудесами, а Миг только что случился. Везде царили хаос и невообразимая разруха. Развалины домов и мостов лежали каменной кучей у подножия утесов. А некоторые утесы треснули, словно яйца. И вот я подошла к одной из таких трещин и заглянула туда, — тут ее лицо мертвеет от страха, — и они увидели меня, и воззвали ко мне.

При виде искаженного ужасом лица Тинадеши у Мулагеш мурашки бегут.

— Кто? Кто это сделал?

— Солдаты, — тихо отвечает Тинадеши. — Все вуртьястанские солдаты, сколько их было. Они ждали меня в этом утесе. Это была могила. Огромная, я таких гигантских никогда не видела. Но у вуртьястанцев очень странные представления о похоронах. — Она безумными глазами смотрит на Мулагеш. — Ты знаешь об их мечах? Что они неразрывно связаны с хозяином, что они как сосуд один для другого: тело хранит меч, а меч хранит душу?

— Я о таком слышала, да, — отвечает Мулагеш.

— Вот это там и было, — продолжает Тинадеши. Ее глаза по-прежнему широко раскрыты от ужаса. — Все эти мечи. Тысячи. Миллионы мечей. И все с разумом внутри, все с памятью своих носителей, памятью об их жизнях и жутких кровопролитиях. И все они взывали ко мне.

Мулагеш припоминает, что в отчетах она читала: Чудри искала в холмах какую-то легендарную могилу… Но она даже представить не могла, что речь идет о таком.

— Значит, в могиле лежали не тела, а мечи?

— Да. Вуртьястанцы не видели между ними разницы. Адепты считали себя живым оружием, закаляли тело и душу, чтобы те стали подобны мечам, — а клинки становились придатком тела или даже сердцем того существа, в которое превращались. Вот почему они называют это место Городом Клинков. И когда я их нашла, их было так много, так много, и их поливал дождь, и они падали в море, и все они как один кричали: «Найдите нас! Помогите нам!»

— Но как так вышло, что они еще живы? Как так получилось, что они еще активны? Они же божественного происхождения, так ведь? Как они могли выжить после смерти Вуртьи?

— Потому что Вуртья заключила с ними договор, — устало объясняет Тинадеши. — Соглашение было таким: они станут ее оружием, будут ее воинами, чтобы сражаться во имя ее, а она взамен подарит им вечную жизнь. И договор этот обладал такой силой, что его нужно было исполнять во что бы то ни стало — даже если Вуртья уже покинула этот мир! Ее смерть, говоря юридически, не считалась причиной для прекращения договора! Мертвые все равно должны были получить свое посмертие! Они должны были оказаться вместе с Вуртьей в Городе Клинков. И однажды вернуться к своим мечам в смертных землях и начать последнюю войну, которая бы покончила со всем творением. Так им было обещано, и мертвые, по сути, требуют, чтобы сделка состоялась. Если бы речь шла об одной или двух неприкаянных душах, сила их была бы ничтожной, — но здесь со мной, в Городе Клинков, собраны миллионы! Такова их совместная сила, что реальность вынуждена соблюдать условия договора! Они настаивают, чтобы о них помнили, и любая божественная конструкция, поддерживающая память о них, обречена на существование. — И тут Тинадеши вдруг поникает от усталости. — Но для того, чтобы соблюсти договор, им нужна была Вуртья. Какая-то часть ее должна была находиться с ними в Городе Клинков. Или кто-то на нее похожий…