Роберт Диленшнайдер – Они нашли себя в 25. Вдохновляющие истории гениев, перевернувших мир (страница 26)

Пей создал собственную полунезависимую фирму в 1955 году. При этом большая часть работ по-прежнему выполнялась по заказу Webb and Knapp. В число заказов входили: застройка квартала Кипс-Бэй в Нью-Йорке, района Сосайети-Хилл в Филадельфии, а также здания Сесила и Иды Грин в Массачусетском технологическом институте.

Пей много времени уделял управлению проектами. Он больше руководил, чем проектировал. Все меньше времени уходило на творческие аспекты архитектуры, на воплощение собственных идей в жизнь. Пей и его коллеги официально отделились от фирмы Зекендорфа в 1960-м. Компания Ио Мин Пея базировалась в Нью-Йорке, но работала по всему миру. Предприятие архитектора насчитывало до 300 сотрудников. После смерти Пея фирма превратилась в Pei Architects, которую сегодня возглавляют его сыновья, получившие образование в Гарварде.

Между 1960 годом и триумфом Пея в Лувре в 1989 году компания вела большие и малые проекты. Они возводили коммерческие, корпоративные и муниципальные здания, университеты, торговые центры и жилые комплексы. Работали над часовнями и частными домами. Проектировали библиотеки, отели, музеи, симфонические залы и другие сооружения, связанные с искусством (например, Зал славы рок-н-ролла в Кливленде). Его стиль эволюционировал от бетонных фасадов до чистых геометрических форм и почти экспериментального использования стекла. Несопоставимые элементы здания сочетались с окружающей природой таким образом, что в них появлялся визуальный смысл. Искусство и практичность в работах Пея сливались воедино.

Пей удостоен многочисленных наград. Он получил Президентскую медаль Свободы США 1992 году. За профессиональные достижения ему вручили Золотую медаль Американского института архитекторов в 1979 году. Но и это еще не все. Ио Мин Пей – обладатель Прицкеровской премии, японской Императорской премии и Золотой медали Королевского института британских архитекторов.

В карьере Пея были и неудачи. К ним относится башня Джона Хэнкока, спроектированная Генри Коббом из фирмы Пея. Я хочу уделить некоторое время обсуждению этого показательного эпизода, который был «мучительным» для архитектора, по словам газеты Boston Globe.

Закладка шестидесятиэтажного здания Хэнкока на площади Копли в Бостоне началась в 1968 году. Проблемы возникли сразу же. В ходе работ были повреждены историческая церковь Троицы, канализационные линии и другие подземные коммуникации. В мягком грунте Копли-сквер образовались провалы. Хуже всего то, что по мере строительства окна, составлявшие фасад здания, начали выпадать от ветра. Первоначально во всем винили перепады давления между внутренним и внешним пространством. Эти же перепады мешали нормальной работе внешних дверей. Но и это не самое страшное. От сильного ветра здание раскачивалось.

В журнале Architecture Week, в статье под названием «Когда плохие вещи случаются с хорошими зданиями», выдвинули множество предположений, объяснявших проблемы башни. Одни считали, что здание слишком сильно раскачивалось на ветру. Это действительно было проблемой, но не причиной вылетающих окон. Другие считали, что ромбовидная форма башни создавала слишком большую нагрузку на стекло. Но окна были спроектированы так, чтобы выдерживать гораздо большую нагрузку, чем та, которой они подвергались. Некоторые верили, что проблема возникла из-за усадки здания. Журналисты же пришли к выводу: «На самом деле проблема заключалась в самом стеклопакете». Эффектный стеклянный фасад башни стал ее уязвимым местом.

Окна по форме напоминали сэндвич – два очень тонких стекла с изолирующим воздушным пространством между ними. Стекла удерживались на расстоянии друг от друга свинцовой лентой, припаянной к их краям. «Изоляционный блок с уплотнением из свинцовой ленты был лучшим продуктом того времени. Дорогой материал хорошо подходил для относительно небольших листов прозрачного стекла». Огромный размер стекол Хэнкока уже вызывал проблемы в строительстве. Отражающие покрытия и тонировка, нанесенные на стекло (по замыслу архитектора здание должно было отражать небо Бостона), добавили конструкции значительный вес. Из-за него увеличилось давление вдоль соединения стекла с лентой. В конце концов, соединения начали расходиться. В некоторых местах свинцовая лента была припаяна настолько прочно, что отрывала микроскопические кусочки стекла от поверхности окна. В этих местах концентрировалось давление от ветровой нагрузки, что в конечном итоге привело к катастрофе.

Башня Хэнкока должна была открыться в 1971 году. Но все строительные проблемы решились только к 1976 году. Каждое двойное стекло – всего 10 348 – было заменено высокопрочным монолитным стеклом. Раскачивание башни в ветреную погоду устранили, укрепив несущую способность башни. Стоимость здания за время постройки возросла с 75 до 175 миллионов долларов. Все время, что возводилась башня, бостонцы жаловались на появление белых пятен в глазах. Это связано с листами фанеры, которыми наспех закрывали дыры в фасаде. Башню Хэнкока даже прозвали «Фанерным дворцом». К счастью, от падения стекол никто не пострадал. Но судебных исков против компании Пея было подано предостаточно.

Башня Хэнкока получила Национальную премию Американского института архитекторов. Постройка и сегодня считается одним из самых красивых небоскребов. Тем не менее проект нанес серьезный удар по репутации фирмы Пея и по финансам компании. Газета Boston Globe писала, что проблемы «сильно ударили по фирме». Генри Кобб говорил: «В течение нескольких лет мы были практически занесены в черный список корпоративных и гражданских проектов».

Строительство башни стало мучительным личным провалом для Ио Мин Пея. Архитектор не проектировал здание и не заказывал стекло. Но фирма-застройщик носила его имя. На планах проекта стояла фамилия Пея. Неудача не испугала мужчину. Наоборот, он вновь взялся за использование стекла в своих будущих проектах.

Какие уроки мы извлекаем из своих провалов? Мы учимся исправлять ошибки, брать на себя ответственность, доказывать свою правоту. Начинать все снова и снова. Пытаться столько раз, сколько этого потребует дело. Промахи учат нас смирению и настойчивости. Переставляя ноги, мы движемся вперед.

Пирамида Лувра строилась из стекла. Материала, c которым не могли подружиться при строительстве башни Хэнкока. Прозрачность стекла приветствовала посетителей, служила современным порталом и позволяла свету проникать во внутренние помещения. Не менее поразительной была дополнительная пирамидальная структура, пронзавшая подземное пространство торговых помещений музея, расположенных под внутренним двором. (Кроме того, три пирамиды меньшего размера возвели рядом на внутреннем дворе).

Проект Лувра был превосходным архитектурным произведением. Но это еще предстояло доказать французам. Пей сумел завоевать сердца и умы людей. Я был свидетелем этого кропотливого процесса. Я буквально увидел, как работали связи с общественностью. Убеждение граждан оказалось трудным делом.

«Международная реакция была быстрой и жестокой. Пей был публично осмеян», – писал журнал Architect Magazine. «Си-би-эс» сообщила, что футуристическое сооружение «вызывало отвращение» у многих французов. Одна французская газета назвала пирамиды Пея «пристройкой к Диснейленду». Группа защитников окружающей среды заявила, что «пирамидам место в пустыне». Многие задавались вопросом, почему египетские гробницы строятся в Париже. (Люди игнорировали тот факт, что в коллекциях Лувра имелись египетские артефакты.)

Пей мгновенно оказался в центре международного скандала. Архитектора обвиняли в порче мировой достопримечательности. Пей отвечал критикам, что стеклянная пирамида была всего лишь обновленной версией традиционной формы. А перепланированный внутренний двор был создан под влиянием геометрических работ французского ландшафтного архитектора Ленотра. Ио Мин Пей в спорах прибегал только к фактам.

Пей четыре месяца самостоятельно изучал историю и культуру Франции. Он с головой погрузился в исследования Лувра. У архитектора в рукаве имелся аргумент для отражения критики со стороны общественности. Пею хватало остроумия, чтобы парировать критику. Когда ему говорили: «Вы американец, поэтому не уважаете традиции», он отвечал: «Но я также китаец, а мы уважаем традиции».

Во время строительства Пей все время находился на стройплощадке. Архитектор держал в курсе зрителей, чье любопытство и беспокойство было очень велико. В документальном фильме PBS Пей говорил: «Я бы сказал, что первый год был настоящим адом. Я не мог пройти по улицам Парижа без того, чтобы люди не смотрели на меня и не говорили: ”Что ты здесь делаешь? Что ты делаешь с нами? Что ты творишь с великим Лувром?”»

Одним из возможных ответов на выпады граждан могло быть то, что Пей помогал сохранить хрупкий, разрушавшийся Лувр. Входной павильон равномерно распределял нагрузку на здание от огромного числа посетителей. Подземные работы решали инфраструктурные проблемы. Думаю, Пей мог бы добавить в свое резюме должность «эксперта по сохранению исторических памятников».

Стеклянная пирамида пережила своего создателя. В 2017 году, за два года до смерти Пея, Американский институт архитекторов присудил проекту пирамиды Лувра премию «Двадцать пять лет». Она вручается зданиям, выдержавшим «испытание временем». Постройкам, воплощающим архитектурное мастерство в течение 25–35 лет.