Роберт Брындза – Бойся тишины (страница 2)
На расстоянии двух дюймов от правого соска Кайла я сделала четырехдюймовый надрез и углубилась в мышечные слои. Двумя четкими движениями – слева и справа – отделила ребра пилой Джильи. Диана, державшая наготове металлический расширитель, вставила его в разрез. По мере того, как он растягивался, раздвигая ребра, полость расширялась. Из нее хлынула кровь. Такое кровотечение чаще всего означало, что нож проник в сердце. Подобные ранения почти всегда приводили к летальному исходу. Мальчик лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Его грудь и торс представляли собой ужасное зрелище, а лицо по-прежнему оставалось одновременно взрослым и уязвимым: еще не мужчина, но уже не мальчик. Смерть в столь юном возрасте – всегда невероятная трагедия. Я вдруг живо представила его в недалеком будущем – абсолютно здоровым, в свадебном или строгом деловом костюме. Шрамы на теле стали бы его секретом. Их не будет видно, а лицо во время нападения не пострадало.
– Кайл, не уходи! Не вздумай умереть, слышишь? – пробормотала я.
Радж отрегулировал освещение над нами так, что грудную клетку Кайла было видно идеально. Требовалось четко и аккуратно работать скальпелем, разрезая ткани, грудину, а затем перикард[2]. Диана осторожно отодвинула легкое, открывая доступ к сердцу. Я не ошиблась: правый желудочек оказался поврежден.
Команда работала слаженно, без лишних слов. Когда с помощью отсоса быстро осушили грудную полость, я мгновенно зашила рану, наложив на сердечную мышцу четыре аккуратных шва.
Вся процедура заняла четыре минуты.
Маска подавала кислород в легкие Кайла, поддерживая работу мозга. Я принялась осторожно ощупывать сердце, оценивая его состояние. Внезапно оно затрепетало, затем содрогнулось и в конце концов забилось.
– Живучий, черт возьми! – проговорила я.
За долгую медицинскую карьеру я повидала многое, провела более десятка экстренных торакотомий, однако это был первый случай, когда сердце заработало само. Обычно для его запуска требовался дефибриллятор.
Мальчик снова начал дышать самостоятельно, лицо стало приобретать нормальный оттенок. Я ощутила радостное возбуждение и позволила себе на мгновение расслабиться.
– Давайте зашьем его и переведем в реанимацию, – сказала я. – Спасибо всем, отличная работа.
Кайл будет жить.
Глава 3
Несколько часов спустя мы с Дианой находились в комнате отдыха. Наступило редкое затишье, и мы воспользовались моментом, чтобы сменить окровавленную медицинскую форму. Состояние молодого человека стабилизировалось, его перевезли в реанимацию. Выяснилось, что двое его друзей скончались от полученных ранений до того, как их доставили в отделение неотложной помощи.
Я стояла у кулера, а Диана листала в телефоне фотографии своей новой собаки – крошечного забавного лабрадора.
– Собираюсь еще раз поставить на вид Леону, что она спит в нашей кровати, – заявила подруга. – Представь, проснулась ночью и обнаружила, что лежу на самом краю. Чертова собака сладко сопела, втиснувшись между нами.
– А мы, похоже, заведем кошку, – начала я и уже собиралась рассказать Диане о Луне, когда в комнату вошел один из старших врачей, доктор Брайсон. Это был лысый мужчина лет под пятьдесят, одетый в дорогой синий костюм с галстуком-бабочкой.
– Добрый вечер, дамы, – произнес он, подходя к пробковой доске и прикрепляя к ней объявление. – В пятницу в девять утра нас посетит министр здравоохранения.
– Он пойдет из своего кабинета пешком через мост или будет настаивать на автомобиле с кортежем и снова заблокирует стоянку машин скорой? – многозначительно спросила Диана, отрываясь от телефона.
Брайсон улыбнулся, показав ряд идеально ровных зубов, но проигнорировал ее вопрос.
– Доктор Кендалл, я хотел бы коротко обсудить ваше участие в совете попечителей. У вас найдется время после смены выпить чашечку латте?
К сожалению, доктор Брайсон не умел говорить коротко – ему слишком нравился звук собственного голоса. А я уже с нетерпением ждала окончания рабочего дня, чтобы поскорее забраться в постель к Уиллу, у которого завтра выходной. Поэтому медлила с ответом, пытаясь придумать отговорку.
Доктор Брайсон нахмурился. Он не привык слышать слово «нет».
– Это займет не больше десяти минут. А для вас, Мэгги, может стать хорошей возможностью встретиться с правлением и высказать свое мнение по поводу наших дальнейших планов.
– Конечно. Давайте встретимся в «Старбаксе», – согласилась я.
– Отлично! Что ж, дамы, не буду вам мешать. – Тут он заметил фотографии щенка в телефоне Дианы. – О-о-о! Новая собачка?
– Да, ее зовут Фрида, – кивнула Диана.
– В честь художницы Фриды Кало?
Диана подняла глаза.
– Нет, в честь Фриды из «АББА», – с вызовом ответила она.
Доктор Брайсон хмыкнул и улыбнулся:
– Как мило! Хосе любит играть с щенками. Они так быстро растут!
Он кивнул и вышел из комнаты.
– Как думаешь, Хосе – его собака или его друг? – спросила Диана.
Я рассмеялась:
– Перестань!
– Ты просто обязана это выяснить! Ты же не хочешь оплошать, когда войдешь в
– Полагаю, эта работа не скажется на моей зарплате, – задумчиво проговорила я.
– Да, но, когда придет время повышать зарплату, принимать решение будет именно доктор Брайсон.
Дверь в комнату отдыха распахнулась, и Радж просунул голову внутрь.
– У нас снова код М10. Мужчина лет сорока пяти с огнестрельным ранением в голову. Сосед обнаружил, что он еще дышит, но в машине скорой его состояние резко ухудшилось, – сообщил медбрат.
Я поспешила за Дианой в отделение. Пациента уже везли на каталке в реанимационный отсек. В глаза сразу бросились ноги мужчины в полосатых пижамных брюках. Мой взгляд скользнул вверх, и я увидела знакомую толстовку группы «Нирвана» – черная ткань, пропитавшаяся кровью, приобрела глянцевый блеск. На правой руке запеклась кровь, но левая, с простым золотым ободком на безымянном пальце, была чистой.
Когда с окровавленного лица мужчины сняли кислородную маску, чтобы переложить его с носилок на операционный стол, я буквально оцепенела.
Это был Уилл.
Левая сторона его головы представляла собой месиво из крови и волос. Лицо было мертвенно-бледным, но он еще был жив, потому что его рука шевельнулась. Радж и Келли уставились на меня. Диана, готовящая капельницу, заметила, что я в ступоре, замешкалась и проследила за моим взглядом, не отрывающимся от лица Уилла.
Я не могла пошевелиться. И впоследствии мне так и не удалось избавиться от чувства вины из-за этого промедления. Моя работа – спасать жизни – после стольких лет в отделении экстренной медицины превратилась в безусловный рефлекс, но в тот момент я просто стояла, не в силах сдвинуться с места. Не в силах осознать, что это мой Уилл лежит на столе, истекая кровью.
Нет! Уилл находится дома, уютно устроившись на диване рядом с Луной!
Звуки вокруг исказились и стали приглушенными. Среди размытых очертаний капельниц, пакетов с плазмой и растворами я смутно различала Диану, взявшую инициативу на себя, видела, как шевелятся губы людей, но их голоса казались странными и далекими. Словно я находилась под водой. Внезапно протяжный ровный писк сигнала кардиомонитора прорезался сквозь этот туман, по экрану поползла прямая линия. Сердце Уилла перестало биться.
Диана что-то закричала, появился еще один врач из реанимационной бригады и хладнокровно принялся за дело. Радж разрезал толстовку, обнажив грудь.
Я почувствовала на своей руке холод латексных перчаток, когда смутно знакомая молодая медсестра осторожно оттащила меня назад, подальше от медиков, столпившихся вокруг стола. К груди Уилла приложили электроды дефибриллятора.
– Разряд!
Слово эхом отозвалось у меня в голове. Тело Уилла дернулось. Я стряхнула удерживающую меня руку и попыталась подойти ближе, но его окружало слишком много людей, закрывая мне обзор.
– Разряд!
…
– Разряд!
…
– Разряд!
Я так надеялась услышать сердцебиение Уилла! Но слух не улавливал ничего, кроме низкого непрерывного сигнала. Казалось, врачи очень быстро сдались; казалось, все произошло за считаные мгновенья. И только позже я узнала, что его пытались реанимировать двадцать две минуты. Все это время я стояла как вкопанная, не отрывая взгляда от мужа.
Бригада прекратила реанимацию. Медики отступили назад, аккуратно отсоединив трубки капельницы с руки Уилла.
И тут я услышала крик:
– Нет! Почему вы остановились?!
Это был мой голос. Я бросилась к столу. Уилл был неподвижен. Его кожа приобрела тот восковой оттенок, что появляется через считаные секунды после смерти.
Наступила жуткая пауза. Одна из медсестер осторожно накрыла Уилла простыней.
В то же мгновение Диана оказалась рядом, потянула меня, и я позволила ей увести себя. Она тащила меня из реанимационного блока, что-то говоря, но я слышала лишь приглушенный звук ее голоса и видела, как шевелятся ее губы. Все случилось так быстро! Этого не могло быть! И все же это случилось. Только вот мне все еще казалось, что Уилл сидит дома, смотрит телевизор, а кошка Луна свернулась клубочком у него на коленях.
Я, спотыкаясь, вышла в коридор, ударилась о стену и сползла по ней. Привычный мир рухнул.