Роберт Брындза – Бойся тишины (страница 1)

Роберт Брындза

Бойся тишины

Robert Bryndza

FEAR THE SILENCE

Published by special arrangement with Raven Street Limited in conjunction with their duly appointed agents 2 Seas Literary Agency and The Van Lear Agency LLC

Перевод с английского Наринэ Дадаян

Оформление обложки Александра Воробьева

Copyright © Raven Street Ltd 2023.

© Смирнова А. С., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Посвящается Салли

Трое могут сохранить тайну, если двое из них мертвы.

Глава 1

Как могло случиться, что обещавший стать лучшим день превратился в худший в моей жизни? В то сонное воскресенье не происходило ничего незаурядного или потрясающего. Мы с Уиллом – моим мужем – долго валялись в постели, занимались сексом, пили кофе, завтракали. Восхитительный, беззаботный день, наполненный уютом и ощущением счастья. Но вот пробило пять часов, и мне пришлось заставить себя собираться на работу.

Выйдя из дома, я направилась к набережной Темзы. Было холодно. Заходящее солнце освещало здания из красного кирпича на другом берегу реки, которая в сумерках приобрела чернильный оттенок.

Я обернулась к дому, где на втором этаже у эркерного окна стоял Уилл. Его растрепанные каштановые волосы блестели в свете, льющемся из спальни. Он был одет в спортивные штаны, которые обычно носил по воскресеньям, старую толстовку с логотипом группы «Нирвана» с капюшоном и держал на руках маленькую белую кошку. Лу́на была бродяжкой, которую он подкармливал, и мы обсуждали, стоит ли установить дверцу для кошки. Но мне, как обычно, пришлось прервать дискуссию, чтобы отправиться на работу.

Муж послал воздушный поцелуй и шутливо помахал мне лапкой Лу́ны. Он выглядел таким счастливым! Именно таким безумно счастливым он и остался в моей памяти. Помахав в ответ, я быстрым шагом направилась к метро. Был слышен хлюпающий звук начинающегося прилива. Промозглый ветер с поверхности воды проник под флисовую куртку, и я поежилась. На следующей неделе часы переведут назад, а это означало, что скоро мне придется добираться на работу и обратно в темноте. Самое время достать зимнее пальто.

Мы жили в таунхаусе на тихой набережной в Бермондси – безумно дорогом районе. Уилл из богатой семьи, и этот дом был нашим свадебным подарком. Для сравнения: моя мама презентовала нам набор ножей для разделки мяса. Полагаю, несложно представить разницу наших социальных статусов. Конечно, я испытывала безмерную благодарность за столь роскошный подарок. Однако Марелл никогда не упускала возможности напомнить мне о своей щедрости, хотя мы с Уиллом были женаты почти двадцать четыре года.

До станции метро «Бермондси» было недалеко. Сев в пустой вагон, я в тишине проехала четыре остановки до Вестминстера, поглощенная мыслями о Луне и истории с кошачьим люком. Несложно было представить себе разговор Уилла с Марелл.

Уильям, Мэгги никогда не хотела детей… конечно же, она не станет возражать против кошки.

Или…

Уильям, я с радостью заплачу за кошачий люк. Видит бог, я бы с большей радостью оплатила детскую, если бы Мэгги подарила мне внуков.

Тема детей омрачала наш брак. По правде говоря, я действительно их не хотела. И Уилл, кстати, тоже. Мы познакомились в медицинском институте двадцать девять лет назад, и, когда между нами все стало серьезно, я очень четко обозначила эту свою позицию. Сколько себя помню, всегда мечтала стать врачом и, поднявшись по карьерной лестнице, ни разу не пожалела о своем решении. А вот Уилл ушел из судебной медицины и занялся девелопментом. Стало очевидным, что с возрастом изменилось и мнение мужа. На него, безусловно, оказало влияние и то, что у его старшего брата Хьюго родились дети, и то, как долго и упорно пыталась забеременеть сестра. Семья Уилла была из тех, где считают крайне важным сохранение династии. Мне уже сорок семь, возможность естественного зачатия (без ЭКО) свелась к минимуму, и, надо признать, это принесло мне чувство облегчения.

На следующие выходные мы были приглашены на обед в загородный дом Марелл. Неизбежный разговор о кошке, несомненно, приведет к этой теме. Начни я возражать против Луны, Марелл сочтет это еще одним доказательством моей нелюбви к детям. Но стоит мне согласиться – вообразит, что это последний гвоздь в крышку гроба ее мечты о большой семье. Было очевидно: она все еще надеется, что я одумаюсь и решусь на ЭКО. Беседовать с Марелл – все равно что играть в шахматы с гроссмейстером: всегда кажется, будто она на несколько ходов впереди. И мне важно было знать мнение Уилла, чтобы не попасть впросак.

Несмотря на холод и темноту, на Вестминстерском мосту оказалось многолюдно, и, похоже, я была единственной, кто шел на север, против потока фотографирующихся туристов. От холодного ветра, дующего с реки, у меня заслезились глаза, и как раз в тот момент, когда я посмотрела вверх, Биг-Бен отбил четверть часа. Светящийся циферблат часов и длинный ряд высоких окон парламента отражались в воде желтоватыми бликами. Несмотря на то что это был мой ежедневный маршрут, северянка во мне каждый раз испытывала трепет при виде культовых достопримечательностей Лондона.

Смена начиналась в шесть, я прибавила шаг, чтобы не опоздать, и вскоре поднималась по ступенькам больничного комплекса Гая и Сент-Томаса. Я кивнула пациентам в инвалидных колясках, выстроившимся в ряд у главного входа, которые то затягивались сигаретами, то прижимали к лицу кислородные маски. Спустилась на одном из служебных лифтов на цокольный этаж.

Недавно отремонтированное отделение неотложной помощи больницы Сент-Томаса выглядело светлым и современным. В основном отделении было шумно и многолюдно. Подойдя к двери комнаты отдыха, я столкнулась со стремительно выходящей оттуда Дианой Кохановски – моей подругой и коллегой. Она старше меня на несколько лет, ей чуть за пятьдесят, у нее была смуглая кожа и коротко подстриженные волосы с проседью.

– Привет, Мэгс! Даже дух перевести некогда. Через пять минут ждем поступления с кодом М10. Молодой мужчина, множественные ножевые ранения, – сказала она, натягивая латексные перчатки.

Всем травмам и состояниям присваиваются коды. М10 означает проникающую травму, огнестрельное ранение или колотую рану. Мы использовали этот код с удручающей частотой.

Я поспешила в комнату персонала, сунула сумку в шкафчик и переоделась. А когда через несколько минут появилась в отделении, двое парамедиков провезли мимо в ближайший реанимационный отсек каталку с истекающим кровью молодым человеком.

У меня возникло предчувствие, что ночь обещает быть напряженной.

Глава 2

Это был подросток. Верхняя часть его одежды была срезана, грудь и живот обмотаны несколькими слоями бинтов, насквозь пропитавшихся кровью.

Я последовала за каталкой в реанимационный отсек, и мы отработанным движением переместили раненого на операционный стол. В эту смену в моей команде были Диана, медсестра-травматолог Келли, медбрат Радж и старший парамедик Барри, с которым я работала много лет. Его резкий ирландский акцент, напоминающий речь Йена Пейсли[1], никак не вязался с грубыми чертами лица и крупным телосложением.

– Мальчика зовут Кайл Льюис. Пятнадцать лет. Семь ножевых ранений в грудь и живот, – сообщил он.

Юноша находился в полубессознательном состоянии, дышал с трудом, лицо искажено гримасой боли. Бритая голова, грязные впалые щеки, на которых виднелись светлые дорожки от слез.

– Не могу… дышать, – прохрипел он.

– Кайл, меня зовут Мэгги. Я врач. Все будет хорошо, – произнесла я, осторожно снимая с его груди пропитанные кровью бинты.

Повреждения оказались глубокими: судя по всему, напавший был в ярости. Хриплое дыхание юноши указывало на пневмоторакс, а это означало, что воздух попадал в плевральную полость через колотую рану в груди. Из другого отверстия рядом с сердцем безостановочно текла кровь.

– Шесть единиц первой отрицательной, четыре-пять миллиграммов морфия, – распорядилась я.

Радж и Келли уже действовали, устанавливая капельницы с кровью и необходимыми препаратами. Внезапно глаза молодого человека расширились, и его тело забилось. Раздался длинный звуковой сигнал кардиомонитора, зафиксировавшего остановку сердца, и я увидела, что кровотечение прекратилось. Вероятно, лезвие прошло слишком близко к сердцу.

– Нож задел правый желудочек? – предположила Диана.

– Думаю, да, – кивнула я, наклоняясь ближе.

Критическое состояние пациента требовало быстрой реакции. При попытке перезапустить сердце может случиться скачок кровяного давления, и, если камера задета или, хуже того, разрезана, это неминуемо приведет к расширению разрыва и интенсивному кровотечению. Не было времени перемещать пациента и готовить к операции. Решение нужно было принимать немедленно.

– Набор для двусторонней переднебоковой торакотомии. Готовьте правую сторону, – распорядилась я.

Я опытный хирург, но экстренная торакотомия была непростой и рискованной процедурой. Приходилось вскрывать грудную клетку и проводить импровизированную операцию на сердце. Радж и Келли быстро приступили к интубации Кайла. Времени на анестезию не было, но они должны были держать наготове седативные средства, если он придет в сознание. Через мгновение у Дианы был готов стерильный набор, состоявший из витой проволочной пилы Джильи с Т-образными ручками на обоих концах, предназначенной для распиливания костной ткани, зажимов, щипцов, скальпеля и костных кусачек.