Роберт Блох – Странные Эоны (страница 35)
Не только в физическом смысле, как вы понимаете. Великие Древние питаются не столько плотью, сколько человеческими эмоциями.
Это источник их силы. И самой мощной, самой исчерпывающей и «питательной» из эмоций является страх.
Люди были выращены для того, чтобы испытывать страх, как мы сами разводим растения и животных, селекционируя их, чтобы они обладали необходимыми нам качествами. Время от времени выводились новые породы, которые человечество, в силу своего убожества, называет расами. Происходило спаривание с чужеродными формами жизни — с морскими тварями, к примеру, с так называемым выводком Дагона. Были и другие союзы с крылатыми существами из отдаленных краев галактики, и иногда подобные эксперименты увенчивались успехом. Результатом смешения кровей у этих гибридов была повышенная эмоциональность.
Конечно, большинство людей не знало об этом, ведь вы же понимаете, что наши животные тоже не знают, что их выращивают для того, чтобы потом их съесть или, в лучшем случае, скрещивать их, чтобы получать породы домашних любимцев?
Но все же какие-то намеки являются людям в сновидениях. Легенды об инкубах и суккубах говорят о подобных спариваниях. Мутации, связанные с продолжением жизни, объясняют мифы о вампирах, оборотнях, тварях, которые наполовину звери, наполовину люди. Вы же не раз обращали внимание на то, что лица многих людей напоминают морды животных? И это не просто совпадение, это не потребность в жестокости и мучении, что мы совершенно неправильно называем «животным» поведением.
Таким образом, страх, живущий в людях, накапливается веками и насыщает Великих Древних; они обретают силу для того, чтобы одолеть препятствия и восстать, чтобы снова провозгласить себя властителями земли.
Всегда, во все времена, было не так много людей, которые либо догадывались, либо обнаруживали истинную правду. Те немногие называли свои знания магией, волшебством, колдовством. А кто знал обо всем, — через сновидения и вдохновение, посылаемое им Великими Древними, — они сохраняли веру. Они служили и служат тому, чтоб приблизить день, когда Древние возвратятся.
Никогда раньше мир не был так наполнен страхом, как сейчас. Никогда раньше верующие в новое возвращение Древних не были так сильны и убедительны. Они ожидают неизбежного конца, когда Великие Древние вновь обретут силу, и их время придет. Звезды говорят правду, и путь для Великих уже открыт.
Кей слушала, и чем дальше, тем больше росла ее растерянность. Снова и снова она задумывалась над тем, что люди, разговаривая, не понимают друг друга, особенно когда речь заходит о сложившемся положении. На нее меньше действовали слова высоколобых ученых, нежели слова Сандерсона, произнесенные тихим голосом.
Ее реакция была мгновенной, но Сандерсон жестом быстро остановил ее.
Пожалуйста, извините меня. Я не хотел расстроить вас, миссис Кейт.
Миссис Кейт.
Он никогда раньше так ее не называл, только «мэм». Какой смысл был менять форму обращения, разве что…
Она непроизвольно встала, не в силах сдерживать свои эмоции и слова:
Вы не Орин Сандерсон!
Его спокойная улыбка была достаточным и убедительным ответом. Кей сделала шаг назад, глаза ее расширились.
Но как?..
Замена произошла, когда он спал. — Улыбка не сошла с его лица. — Может быть, вы припомните еще один рассказ Лавкрафта…
«
Улыбка стала еще шире.
Все так, миссис Кейт!
Кто вы такой?
Всего лишь один из немногих, находящихся на службе.
Кей повернулась и побежала к кабине, дергая за ручку двери. Она не подавалась.
Пока она колотила в эту дверь, перед ней возникла фигура Олина Сандерсона.
Вы понапрасну теряете время, — сказал он. — Я пришел не один.
Она повернулась, ее глаза расширились.
Вы имеете в виду, что пилот и команда…
Необходимо было поспать, чтобы произвести определенную замену, — он кивнул. — Не переживайте. Мы здесь для того, чтобы защищать вас во время вашего путешествия.
Но почему? Мы же должны через несколько минут приземлиться в Лос-Анджелесе.
Продолжая улыбаться, он поглядел в правое окно кабины. Взгляд Кей был прикован к нему; она посмотрела вниз — и увидела там ответ на свой вопрос.
Они летели над бесконечными просторами открытых вод.
Почти бесконечными.
Кей, по всей видимости, потеряла сознание, поскольку она уже не чувствовала течения времени, когда ощутила себя сидящей в кресле. Изредка она открывала глаза и видела перед собой знакомую фигуру Олина Сандерсона, который сидел рядом с ней, а затем снова закрывала глаза при звуках слов и фраз, что исходили из его губ.
До нее доходили только отрывки, произносимые шепотом.
План Ная… вы были женой Кейта, и ему надо было вступить в контакт, выяснить, как много вы знаете… совершенно не посвященная, конечно, но когда вы встретились с Миллером, после этого уже нельзя было вас отпускать.
Сопровождать вас… эта встреча в Вашингтоне… к счастью, мы знали о разрывах и связях во времени. Но кого-то надо было выбрать… он сказал, что вы идеально подходите… посадить вас в самолет… риск… ничего общего с Лавинией… он настаивал… звезды говорят… все предосторожности… даже если что-то пойдет не так, смысл сохранится… ^
Когда иголка шприца вошла ей в руку, Кей этого не почувствовала. Она снова потеряла сознание и пришла в себя, когда поняла, что глядит в иллюминатор, а самолет идет на посадку, кружась над скалистой поверхностью земли, выступающей над морем.
В оцепеневшем состоянии она смотрела на сидящего рядом человека, который говорил и ждал от нее вопроса.
Рано Рораку, — сказал он. — Кратер потухшего вулкана — видите? Сразу за мысом Поике.
Но где же мы?
Остров Пасхи.
Похоже, что она услышала это во сне, и свой собственный ответ она тоже произнесла как бы во сне.
Место, где стоят статуи — я помню, я видела их на картинках, огромные каменные головы, которые стоят и смотрят куда-то в морскую даль
Боюсь, что сейчас уже не стоят. Большая часть из них развалилась во время землетрясения на прошлой неделе, а приливная волна довела «работу» до конца. Деревня на западе ушла под воду. Сотни людей, тысячи овец — все исчезли, все были смыты. Но теперь здесь есть некто!
Кей почувствовала, что, наконец-то просыпается, и посмотрела вниз.
Я вижу свет…
Светочи, что призывают нас к себе. — Он крепко сжал ее руку. — Вам лучше не подниматься. Приземление будет жестким.
На какое-то время она почувствовала, что все понимает, все сознает, всего боится.
Почему мы здесь? Скажите мне…
Он с силой запихнул ее обратно в кресло, хотя она сопротивлялась, борясь с собственным страхом. Затем снова возвратилось оцепенение; откуда-то извне она услышала звук своих криков, которые были даже громче, как ей показалось, гула самолета, идущего на посадку.
Когда они резко затормозили в воде, разбрызгивая все, что вокруг, она снова пришла в какое-то заторможенное состояние, и ощущение страха оставило ее. В конце концов, это было только сновидение — и ничего, кроме сновидения.
Кей чувствовала себя вполне нормально, когда человек, похожий ни Сандерсона, помог ей спуститься по веревочной лестнице, хотя на этом месте должен был находиться подъездной трап.
Три члена команды самолета уже стояли внизу и ожидали ее появления; она увидела их невзрачные лица и столь же невзрачные фигуры, облаченные в невзрачные униформы. Возможно, Сандерсон обманывал ее, но, несомненно, эти молодые люди появились здесь не случайно.
Здесь еще откуда-то возникла группа людей, внешне напоминающих полинезийцев или выходцев с Востока. Одеты они были во что-то совершенно неописуемое, сшитое из водорослей, речь их была абсолютно невнятной, но ничто в их поведении не казалось угрожающим. Конечно, их голоса утихли, когда она вошла в круг света, озаренный факелами, и они смотрели на нее, как будто бы им явилось чудо и откровение.
А теперь пошли, — сказал Сандерсон, если это действительно был Сандерсон, — она всерьез подумала об этом. — Он ждет.
И он повел ее куда-то в сторону от скользкой дорожки, на которой приземлился самолет, туда, где были какие-то мокрые валуны, каменистые расщелины, что справа, что слева.
За ними шли другие, с факелами в руках. Шли они в полной тишине, но пока это движение продолжалось по проходам между скалами, самолет исчез из вида.
Теперь здесь не было ничего, кроме ночи; темнота, одиночество, отдаленный голос ветра и волн, набегающих на каменистые берега.
Но внезапно возник какой-то новый звук; это были голоса, исходящие откуда-то извне. Она снова не смогла распознать ни слов, ни фраз, однако, интонации были теми же, и ошибиться было невозможно. Эти голоса пели. Кто пел — неясно; но поющие карабкались и приближались во мраке под черным небом. Перед ней возник образ какой-то непонятной религиозной процессии. Это был некий языческий ритуал; поклоняющиеся люди шли к какому-то тайному захоронению, где что-то их ожидало…
Мира и мудрости вам!
Она узнала этот голос прежде, чем произнесший эти слова человек вышел из укрытия в скалах и явился перед ней.
Преподобный Най смотрел на Кей сверху, со склона скалы, его высокая фигура была эффектно освещена сиянием факелов. Он был одет во все черное, и лицо его тоже было черным. Сейчас, когда он поднял руки в приветственном жесте, она увидела, что на них нет перчаток. Пока он размахивал руками туда-сюда, она увидела, что скрывали эти перчатки.