Роберт Блох – Странные Эоны (страница 34)
Устали?
Да, чуток, — он улыбнулся. — Тот диван, на котором я спал в ваших апартаментах, был немного жестким.
Здесь есть спальня, сзади. Почему бы вам немного не отдохнуть?
А вам?
А мне очень удобно здесь, — и она указала на телевизор, затем на кофейный столик перед ней. — Посмотрите, тут еще и свежие газеты.
Сандерсон прищурился.
Я тогда нарушу приказания.
Кей покачала головой.
Не нарушите — немного их подправите. Идите же. Я обещаю, что разбужу вас задолго до того, как мы приземлимся.
Спасибо, мэм, — Сандерсон повернулся и направился в сторону спальной комнаты, на сей, раз не скрывая своего желания уснуть.
Кей смотрела на то, как он уходил. Ничего особенного в том, что человек устал; он дежурил день и ночь, и напряжение сказывалось.
Теперь, когда опасность была позади, она, наконец-то, могла прийти в себя, но усталость пересиливало возбуждающее предчувствие. Майк в порядке, и через несколько часов они будут вместе. Теперь ей следует расслабиться. Обернувшись к кофейному столику, она взяла последние выпуски газеты «Пост энд Таймс». Возможно, там было сообщение или, хотя бы, отчет, пусть даже сокращенный и подвергнутый цензуре, который дал бы ключ к тому, что произошло.
Она ничего там не нашла. Судя по всему, на эту информацию была наложена печать сохранения тайны, или информация еще не дошла до газет.
Отбросив газеты в сторону, Кей решила включить телевизор. Но когда музыкальная программа была прервана резким голосом диктора, его сообщение было посвящено исключительно проблемам, связанным с геморроем. А затем телевизионный экран не предложил ничего лучшего, нежели черно-белые изображения группы «Бауэри Бойз».
Кей откинулась назад, закрыла глаза, затем быстро открыла их, поскольку почувствовала, что засыпает. Нельзя, подумала она, поддаваться чувствам.
Нельзя поддаваться чувствам. Как много смысла таится в этой фразе! Неделю назад ничего из происходящего не имело для нее никакого значения, и — спасибо государственной безопасности, собственно, цензуре, — не имело никакого значения для всего мира. Люди продолжали жить, как прежде, слушая о лекарствах от геморроя и смотря старые веселые фильмы, как будто ничего на свете не произошло. Великие Древние ничуть не тревожили их мечтаний.
Конечно, она не была уверена, что ее собственные соображения имеют источником именно это; она даже не знала, откуда приходят к ней эти мысли. Но убеждение оставалось. Каким-то образом сновидения были способом связи между присутствием чужеродных и человечеством. Не все люди обладали возможностью получать сообщения от них и отвечать на эти сообщения; только одаренные — или проклятые — с определенной степенью таланта.
Не это ли пытался донести до нас Лавкрафт в
А что же сам Лавкрафт? Подобные сновидения тоже были источниками его знаний? На что намекал он, когда писал о кошмарных, вроде бы вымышленных образах? Если все так, то это многое объясняет.
Кей вглядывалась во мрак за стеклом иллюминатора и кивала сама себе.
В свете того, что она испытала на собственном опыте, все обретало смысл. Даже в приземленном мире скептиков и зубоскалов есть записи многих, чьи сновидения отличаются особенностями, — так называемые «психические переживания», как у Эдгара Кейса. Их сновидения каким-то образом связаны с источниками, убеждающими в реальности чужеродных существ.
Таким ли человеком был Лавкрафт? На протяжении всей своей жизни он как бы грезил наяву. И сам он был убежден, что сновидения были постоянным источником для его рассказов.
Можно предположить, что, с точки зрения психологии, его произведения легко объяснимы, — но как тогда быть с тем, что меняются местами причины и следствия? Некоторые исследователи полагают, что аллергия на морепродукты могла привести его к написанию фантазий в духе
Кей опять кивнула самой себе. Если это действительно так, то все становится ясно. Высоколобые ученые пытались свести его рассказы, связанные с Атлантикой, к физической реакции на понижение температуры. Но не была ли она психосоматической? Не могли быть образы Кадата и Холодного Убежища не просто результатами сновидений, но того, что он увидел наяву?
А то, что он писал об уродливых тварях, которые появлялись в Европе, Азии и Африке, о тех устрашающих необычных гибридах, во внешности которых смешивались человеческое и нечеловеческое начала? И что исходит от знания тех, кто хранит его в глубине и спит за стеной?
Возможно, его уродливые твари были только символическими образами. И темами его произведений были старые дома, развалины и кладбища, откуда появлялись сверхъестественные создания, обитавшие там, — возможно, причиной всему этому был страх смерти, или, наоборот, — страх перед иными формами жизни? Потому что сновидения говорили ему, что смерть — это не конец; есть создания, которые продолжают существовать веками в полу-жизненном состоянии, создания, отдельные фрагменты которых когда-нибудь соединятся. Они не мертвы и пребывают в вечном ожидании…
Кей нахмурилась. Неужели, все, что произошло, и вправду случилось? Неужели сновидения Лавкрафта есть истина? Неужели он был осведомлен о тех таинственных знаках, которые расскажут о грядущих неминуемых событиях? А может быть, его рассказы — действительно чудовищные предостережения? Если это так, то подобные предостережения когда-то уже существовали, возможно, в весьма отдаленные времена.
Времена. Кей снова посмотрела в иллюминатор на темнеющее небо. Затем она поглядела на собственные часы и удивилась: три часа уже прошли, даже больше. Он же обещал, что ее разбудит перед приземлением.
Она встала и оглянулась назад, в «хвост» самолета. Она пошла, и обычное движение привело ее сознание в порядок, — по крайней мере, ей так показалось. Может быть, Юнг тому причиной? Единственный — вот кто является подлинной реальностью. Возможно, все, что есть на белом свете, только лишь индивидуальное восприятие. Ну вот, она здесь, в четырехстах футах над землей, летящая со скоростью, быстрее, чем скорость света. Мог ли Лавкрафт представить такое пятьдесят лет назад? Здесь только одна сложность: в его совершенно фантастических произведениях было нечто, соответствующее ее переживаниям.
Кей открыла дверь купе и заглянула туда, где Сандерсон растянулся на кушетке лицом вниз.
Он был так спокоен и так неподвижен, что на какой-то момент ее сердце сжалось от внезапного приступа страха. Затем, к ее облегчению, она услышала слабые звуки дыхания.
Она наклонилась и дотронулась до его плеча.
Вставайте, — прошептала она.
Он пошевелился и повернулся, моргая.
Простите, что беспокою вас, — сказала Кей, но уже пора.
Спасибо.
Сандерсон улыбнулся и опустил ноги с кушетки. Затем встал и последовал за ней в салон.
Кей смотрела. Как он садится в кресло. — Скоро мы приземляемся, — сказала она.
Еще есть время, — Сандерсон указал рукой на кофейный столик. — Присядьте.
Она кивнула и присела.
Вы и вправду, должно быть, устали. Сейчас вам получше?
Намного лучше. А что вы делали, пока я спал?
Пыталась собраться с мыслями. Думала о Лавкрафте и о том, что он написал.
О Лавкрафте?
Кей убедительно кивнула.
Извините. Мы ведь с вами его не обсуждали, верно? Я не предполагала, что вы знаете, о чем речь.
Сандерсон улыбнулся.
Что вы хотите знать о Лавкрафте? Конечно, он писал правду. Это Най ее искажал.
Кей подалась вперед.
Так вы тоже знаете о нем?
Достаточно, чтобы понять: все, что он проповедовал людям в «Звездной Мудрости», было подчинено его собственным целям. Человечества еще не существовало, когда Великие Древние явились, чтобы колонизировать землю. Следует пристальнее взглянуть на историю творения в различных религиях. Почти все они говорят одно и то же разными словами. Бог или, в иных вариантах, группа богов, сотворил, или сотворили, человека.
И вот что произошло на самом деле. Великие Древние были здесь первыми. Мир, которым они управляли, должно быть, существенно отличался от того, который мы знаем сегодня, — и когда он изменился — после потрясений, которые разрушили континенты, — они перешли в другие измерения. Но некоторые из них остались, затаившись на дне моря или спрятавшись под ледяными горами, — физически беспомощные, но потенциально обладающие силой.
Именно они сотворили жизнь такой, какую мы знаем, — жизнь как животных, так и людей.
Кей встретилась с Сандерсоном взглядом.
Но почему?
Для еды.
Но это же безумие!
Называть безумием свойственно людям, когда речь заходит о непостижимой для нас реальности. Теперь вы знаете, почему Най скрывал это от своей секты. Если бы они догадались об истинном смысле их существования, они бы не последовали за ним и не стали бы поклоняться Великим Древним. Но это правда. Азазот, Иог-Сотот и прочие создали низшие формы жизни, животных, которые пожирают друг друга, и людей, которые пожирают этих животных. А люди, в свою очередь, всего лишь пища для Великих Древних.