Роберт Блох – Странные Эоны (страница 19)

Жречество и прочие священнослужители всегда стремились к тому, чтобы дискредитировать правду, чтобы клеймить знание, как зло. Человек гиб нет, говорят они, потому что хочет отведать запретный плод — плод с Древа Познания. И это именно боги жрецов — единичные или множественные, — насылают наводнения и прочие бедствия в виде наказания. Всегда самопровозглашенные проповедники новых богов утверждают, что только им принадлежит истина, что только их обряды богослужения — единственный верный путь.

Отсюда — секты и расколы, войны и завоевания, разделение на нации, соперничество доктрин, рожденных в огне и крови, — уничтожение многих, чтобы лишь немногие могли править. Отсюда также и преследования верующих.

Но, несмотря ни на что, верующие продолжают существовать. Среди них всегда находились немногие избранные, не поддающиеся обману в виде искажений и извращений, которые были в ходу у их смертных хозяев и наставников. Они помнят Великих Древних.

И Великие Древних помнят о них.

Потому что они не умерли. Сущности, способные пересекать пустоту внешнего космоса, бессмертны. Даже погребенные под титаническими громадами льдов или замурованные в огромных каменных цитаделях под толщами морских вод, — погребенные, но все знающие и чувствующие. Спящие на протяжение эонов, которые для них — лишь мгновение; посылающие из своего упокоения тревожные сны. Те сны, что сознание неверующих воспринимает, как устрашающие ночные кошмары, но верующим они несут свежую истину, свежую надежду на то, что настанет день, когда Великие Старые восстанут и воцарятся снова. В затонувшем Р’льехе Великий Ктулху покоится в ожидании, в ожидании того времени, когда звезды встанут верно и обретут власть освобождения. Это время уже близко, и власть обладает мощной силой — она запечатлена в тайных письменах, которые хранятся верующими на протяжение веков. Это та самая власть, те самые знания, которые воплощены в Звездной Мудрости.

— Я несу вам весть, — провозгласил преподобный Най. — Томительное ожидание подходит к концу. Созвездия сочетаются на своих космических путях. Землетрясение в прошлом месяце — это знак предопределения. Восстают силы, чтобы явить нам будущее. Скоро горы превратятся в кучки пыли, ледовые преграды растают, и море откроет свои тайны.

Многие погибнут — проповедники лживых религий и их лжепророки, которых называют сциентистами, вместе со всеми теми, кто был их последователями. Настанет время ужаса для них, друзья мои, — и время торжества для нас. Выживут те, кто верует.

Руки в перчатках поднялись и стали двигаться перед темным лицом в ритме, соответствующем произносимым словам. — Кому-то, я знаю, это кажется полнейшей чепухой. Для иных это — богохульство или, в лучшем случае, нечто вроде суеверия. И вы говорите себе: кто этот шарлатан?

Высокий голос резко оборвался. — Или вы, возможно, говорите: что это за напыщенный индюк, и кто он такой, чтобы мы плясали под его дудку? Человек, мы не понимаем, о чем речь, может, нам ума не хватает? — преподобный Най улыбнулся и пожал плечами. — Конечно, вы можете сказать это — сомнение есть сомнение. Оно всегда находится на путях правды, и от него надо избавиться.

И теперь настало время правды.

Пока он говорил, его руки опустились под выступ кафедры и поднялись снова, держа какой-то ящик или ларец.

Кей смотрела на этот прямоугольный ящик; он был примерно в фут шириной и восемнадцати дюймов в длину, сделанный из желтого металла, потускневшего от времени. Его наружная поверхность была покрыта гравировкой, изображающей скорченные фигуры, видимые лишь наполовину из-за тени; его крышка была богато украшена.

Преподобный Най поставил ящик на кафедру; толпа зашумела, затем стихла. Кей почувствовала настроение напряженного ожидания; от тепла этой сгрудившейся массы стал исходить холодок, наполненный запахом страха. В очередной раз ей показалось, что все затуманивается.

Затем преподобный Най нажал на заднюю стенку ящика. Крышка откинулась, и сквозь затемнение пробился луч света — танцующий, изгибающийся луч изнутри этого ящика.

Лицо Ная было залито этим светом, когда он смотрел в открытый ящик. Он вытянул руки вперед, и одновременно раздался его голос.

— Смотрите на дар Великих Древних, поднявшийся из моря, как и они сами несомненно поднимутся! Смотрите на дар истины, спустившийся со звезд, чтобы сделать вас свободными!

Он развернул ящик вперед, чтобы показать источник света, находившийся внутри, — большой кристалл, закрепленный по сторонам металлическими обручами внутри ящика; поверхность кристалла была покрыта пламенными гранями, которые излучали ослепительный свет, бивший прямо в глаза собравшимся.

Кей попыталась отвернуться от ослепительного сияния, но укрыться от него было невозможно — пронзительный блеск завораживал. Свет был повсюду, и голос звучал отовсюду. Голос был частью света, и свет был частью голоса, и все вместе было частью сна. И в этом сне Кей чувствовали себя разделенной, разделенной, как грани кристалла. Часть ее смотрела, часть ее слушала, а еще одна часть принимала участие в том, что она видела и слышала.

Теперь голос пел на странном наречии, которое пробуждало странный отзыв в находящейся внизу толпе. Глубокое гортанное рычание смешалось в гудящий шум, уступивший место пронзительному визгу, свистящим звукам, не имеющим никакого сходства с человеческим голосом или человеческой речью, и, тем не менее, ей казалось, что она каким-то образом осознавала значение звучащих слов, если это были слова, то и вправду было похоже на голос, услышанный во сне, голос, который эхом отражается в черепе спящего. И, несмотря на его странность, он был знакомым; несмотря на его ужасный характер, он полностью привлекал к себе внимание, и он обладал силой, которая обещала утешение. Слушай не слова, но смысл; открой глаза для правды. Оставь страх ради веры; от неведомого исходит понимание.

И в кошмаре, во сне, в реальности Кей слышала голос, увещевающий верующих приблизиться. Приблизиться и очиститься в вечном свете, исходящем из кристалла, подойти и исцелиться от печали и страданий с помощью сияющей силы истины.

Послышался приглушенный шум голосов и движение; затененные очертания поднялись и вместе двинулись к основанию помоста под кафедрой, на которой находился кристалл. Хромые, убогие, слепые призывались этим голосом и притягивались сиянием. Они медленно ковыляли и шли наощупь, чтобы по очереди встать перед изливающимися лучами, купаясь в звучании и мерцании, затем отходя с выправленными конечностями и открытыми глазами, в то время как толпа восторженно ликовала:

— Пора, пора покинуть этот мир!

Кто-то начал трясти Кей за плечи, и она открыла глаза. Забавно, что ей казалось, будто ее глаза все время были открыты, но сейчас она заморгала и увидела Эла Бедарда, склонившегося над ней и глядящего на нее с беспокойством.

Он еще что-то бормотал, но она не могла разобрать слов; они терялись в воплях и завываниях тех, что были вокруг нее. И надо всем раздавалось пение, и лился зеленоватый свет, исходящий от кристалла, находившегося в ящике.

Бедард взял ее за руку и помог подняться. Отвернувшись от шумящей толпы, Кей последний раз бросила взгляд на лица, купающиеся в свете кристалла — бледные, и темные, и шафрановые лица, лица бородатые, лица с глазами, зрачки которых были с булавочную головку, с разинутыми ртами, которые колыхали, обволакивали и преследовали ее экстатическими отзвуками, в то время как Бедард выводил ее из помещения наружу, в спокойную темноту безлюдных улиц.

Она еще не совсем пришла в себя; в какие-то моменты ее чувства снова становились смутными. Звук заводящегося мотора привел ее в чувство, и она поняла, что сидит рядом с Бедардом, а машина, развернувшись, направилась обратно на север, в сторону «Нормандии».

Всю дорогу он беседовал с Кей, говоря ей, чтобы она все выкинула из головы и пришла в себя. Она попыталась сосредоточиться на том, что он говорил.

— Гипнотизер, вот кто он такой, проклятый гипнотизер! Я помню, когда еще был маленьким, мои родичи потащили меня посмотреть на сестру Эйми в ее Храме. Она использовала орган и световые эффекты, и это у нее срабатывало так же…

Массовый гипноз, вот и весь ответ, сказала Кей самой себе. Бедард продолжал говорить.

…как и штучки с кристаллом, — он, скорее всего, запихал лампочку на батарейках в ящик…

Очень может быть. Кей кивнула, соглашаясь со столь простым объяснением.

…все эти исцеления с помощью веры основаны на том же — выстроить в ряд толпу истеричных уродов, чтобы они подходили, как к Иисусу, и отбрасывали свои костыли. Конечно, у него могли быть и подставные партнеры, которых он распихал среди публики. Но каков бы ни был его трюк, я могу поклясться, что сегодня вечером он пополнил коллекцию своих новообращенных приверженцев. Вы внимательно смотрели на них на всех? Половина из них была накачана наркотой. И эти чертовы воскурения, по мне, воняют анашой. Так он их направляет на путь истинный.

Кей снова кивнула. Было ощущение, что она сама безумно хотела это почувствовать. Тяжелые наркотики могут объяснить податливую отзывчивость публики, они объясняют и внешний вид этой толпы. Она напряглась, пытаясь вспомнить, что она видела и слышала, как бы возвращая ускользающие воспоминания о сновидении. Но отдельные обрывки и фрагменты распадались на кусочки, на грани, вроде граней кристалла. Безумные глаза. Визжащие рты. Белые, черные, коричневые, желтые молодые лица.