Роберт Блох – Рассказы (страница 462)

Пока я читал, вывеска погасла.

— Все верно, — прошептал мой опекун. — Время закрываться. Сейчас они пойдут домой.

— Кто?

— Мистер Дэнни и его официантка. Та, которая обслуживает покупателей в машинах. Я наблюдал за ними, они всегда уходят вместе. Сейчас они закрываются на ночь. Идемте со мной и делайте, что я скажу.

Я пошел вслед за ним вниз по дороге. Под ногами хрустел гравий. От волнения мой шаг ускорился. Мне казалось, что в спину меня подталкивает гигантская рука. Рука голода…

Мой компаньон подошел к боковой двери лачуги. Его пальцы заскребли по доскам.

Послышался раздраженный голос.

— Чего надо? Мы закрываемся.

— Могли бы вы обслужить еще пару клиентов?

— Нет. Слишком поздно. Проваливайте.

— Но мы очень голодны.

Я сдержал ухмылку. Верно, мы ОЧЕНЬ голодны.

— Катитесь! — ответил Дэнни. Похоже, он был не настроен на сострадание.

— Неужели у вас ничего не осталось?

На мгновение Дэнни замолчал. Очевидно, размышлял над этим вопросом. Потом крикнул кому-то внутри.

— Мэри! Двое клиентов. Сможем обслужить их по-быстрому?

— Ох, думаю, да, — женский голос прозвучал уступчиво и мягко.

Была ли она такой же мягкой сама?

— Тогда открывай. Будете есть на улице, парни?

— Ну уж нет.

— Открой дверь, Мэри.

Высокие каблуки Мэри зацокали по деревянному полу. Она открыла дверь и заморгала в темноту.

Мой компаньон шагнул в дверной проем. Неожиданно, он толкнул девушку вперед.

— Сейчас! — выдохнул он.

И в темноте я накинулся на нее. Все инструкции об улыбке и положении рук вылетели у меня из головы. Я знал только, что горло ее было белым и ровным, за исключением того места, где билась тоненькая жилка.

Мне хотелось прикоснуться к этому горлу руками, губами, мне хотелось впиться в него…

Зажав рот рукой, я потащил девушку сквозь темноту, слыша, как она скребет каблуками по гравию. Из лачуги раздался долгий стон, а затем — тишина.

И вдруг для меня перестало существовать все, кроме белого пятна ее шеи с пульсирующей жилкой, которое внезапно стремительно ринулось навстречу моему рту…

В подвале было холодно — холодно и темно.

Я беспокойно заерзал на своей постели, моргнул, и распахнул глаза в черноту. Напрягая зрение, я приподнялся и сел, чувствуя, как изнутри поднимается холодная дрожь.

Я ощущал себя вялым, тяжелым, как насытившаяся рептилия.

Зевнув, я попытался выхватить нить воспоминания из красного тумана, окутавшего мои мысли.

Где я был? Как очутился здесь? И что я делал?

Я снова зевнул. Рука потянулась ко рту. На губах запеклось что-то сухое и шелушащееся.

Я коснулся их, и тут же воспоминания хлынули потоком.

Прошлой ночью, в придорожной закусочной, я пировал.

А потом…

— Нет! — выдохнул я.

— Ты проснулся? Хорошо.

Мой хозяин стоял передо мной. Я поспешно поднялся и стал напротив.

— Скажите мне, что это неправда, — умоляюще произнес я. — Скажите, что все это был лишь сон.

— Ты и вправду спал, — ответил он. — Когда я вышел из лачуги, ты без сознания лежал под деревьями. Я забрал тебя домой, пока не рассвело, и положил сюда, чтобы ты отдохнул. Ты проспал от восхода до заката, Грэхэм Кин.

— Но прошлая ночь…

— Была настоящей.

— Вы хотите сказать, та девушка, я действительно…

— Именно, — кивнул он. — Но идем, нам нужно подняться и поговорить. Мне требуется задать тебе несколько вопросов.

Мы медленно поднялись по лестнице и вышли из подвала.

Теперь я мог оценить окружающую обстановку более трезвым взглядом. Дом был большой и старый. Полностью обставленный, он, тем не менее, выглядел необитаемым. Словно бы никто не жил в нем уже долгое время.

Но потом я вспомнил, кем и чем был его хозяин. И злая усмешка искривила мои губы. Потому что это была правда.

Живых в этом доме не было.

Повсюду толстым слоем лежала пыль, а по углам пауки выплетали узоры запустения. Тени сопротивлялись тьме, но она продолжала сочиться сквозь стенные щели. Тьма и запустение лежали повсюду.

Мы вошли в комнату, где я проснулся прошлой ночью, и когда я уселся, мой опекун вопросительно склонил ко мне голову.

— Давай поговорим откровенно, — начал он. — Мне нужно получить от тебя ответ на важный вопрос.

— Да?

— Что ты сделал с ней?

— С ней?

— Девушка, вчера ночью… Что ты сделал с ее телом?

Я сжал руками виски.

— Все будто в тумане. Я не могу вспомнить.

Его голова внезапно придвинулась ко мне, глаза сверкнули.

— Я скажу тебе, что ты сделал, — просипел он. — Ты сбросил тело в колодец. Я видел, как оно плавает там.

— Да, — простонал я. — Я вспомнил.

— Ты болван! Зачем ты это сделал?

— Я хотел спрятать ее… Я подумал, они никогда не узнают…

— Подумал? — в его голосе сквозило презрение. — Ты не задумался даже на минуту! Разве ты не понимаешь, теперь она не сумеет восстать!