Роберт Блох – Рассказы (страница 445)

— Вы не понимаете, — простонал незнакомец. — У меня нет лица.

Они дали мне кое-что еще. Дурак, неужели вы не понимаете, что со мной сотворили? Тогда смотрите!

Рука в черной перчатке поднялась к перебинтованному горлу незнакомца. Одним судорожным жестом он сорвал с головы черный балахон. Дрейк уставился на то, что сверкало в мерцающем лунном свете; уставился на вопиющий ужас, угнездившийся на плечах незнакомца, на ужасную реальность того, на что намекала Розель Шарман. У незнакомца не было лица. В железной ухмылке, наглой, как рок, застыла гримаса Железной маски!

— Кодовое слово? — потребовал Пьер Шарман.

Высокий лысый старый француз уставился на незнакомца в маске, и в его суровых голубых глазах мелькнул гордый вызов.

— «Молчание», — прошептал голос из-за черного бархатного покрывала. Лидер подполья Дюбонна медленно кивнул. Затем Пьер Шарман повернулся к Эрику Дрейку, стоявшему рядом с человеком в маске.

— Кто этот человек и где вы с ним встретились? — спросил он.

Дрейк рассказал всю историю просто и без колебаний.

— Я думаю, он может нам помочь, — сказал он. — И он принес шкатулку.

Глаза Пьера Шармана сверкнули.

— Это хорошо! — сказал он. — Очень важно, чтобы мы, подпольщики, сохранили документы в шкатулке. Здесь хранятся все древние официальные бумаги Дюбонны — некоторые из них были спасены еще со времен Революции. Гауляйтер Хассман отдал бы правую руку, чтобы завладеть ими.

Он встал и протянул руку. Ее схватила черная рука обгоревшего солдата в железной маске. Дрейк стоял, наблюдая за странной картиной — и это было странно. Ибо все трое находились в штаб-квартире Дюбоннского подполья, расположенной на складе местной пивоварни. Окруженные горами бочек, партизаны сидели на корточках в огромном помещении; свет единственной свечи отбрасывал жуткие тени на бочки и стены. Впечатление было такое, словно они очутились в огромном винном погребе какого-то сказочного людоеда — эти три несообразные фигуры; старый француз, молодой американец и существо, одетое в черный кошмар из плаща и капюшона.

Оценка гротескной сцены отразилась в чьем-то внезапном крике.

Все трое повернулись лицом к двери.

Розель Шарман стояла, прикрыв рукой алые губы и оборвав крик, который мог выдать их всему миру. Но ее голубые глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как отец пожимает руку нападавшему на нее существу.

— Mon pere, — выдохнула она. — Он здесь!

Пьер Шарман кивнул, погладил усы и ободряюще улыбнулся ей.

— Не волнуйся, дочь моя, — сказал он. — Дрейк может все объяснить.

— Дрейк — о, Эрик, ты в безопасности! И вы поймали врага!

— Ну, не совсем, — усмехнулся Дрейк. — Позволь мне рассказать, что произошло.

Он так и сделал, сидя на перевернутой бочке рядом с девушкой. Она слушала историю, и постепенно страх покинул ее лицо. Тем временем Пьер Шарман совещался с человеком в маске.

Дрейк закончил свой рассказ как раз вовремя, чтобы уловить смысл замечаний лидера подполья.

— Итак, вы видите, — закончил Шарман. — Я назначил встречу на сегодняшний вечер здесь. В течение часа соберутся все члены подполья в Дюбонне и прилегающей сельской местности. Мы получили известие, что гауляйтер Хассман собирается издать приказ, призывающий всех трудоспособных мужчин к принудительному труду в Германии. Естественно, мы должны действовать немедленно. Надо спланировать саботаж этой кампании.

Железная маска закачалась вверх-вниз в знак согласия. Пьер Шарман вздохнул.

— Есть только одно затруднение, — признался он. — Я надеялся сегодня вечером получить полный отчет о том, когда Хассман нанесет удар и где; сколько человек он собирается призвать в армию и какие методы будет использовать. Двое или трое наших людей пытались перехватить такое сообщение. Но я должен признаться, что потерпел неудачу. Теперь, когда встреча назначена на полночь — а до нее всего час — у меня нет отчета, на котором можно было бы основать наш план кампании.

— Полночь, — прошептал человек в маске. — Остался один час.

Он встал, внезапно, целеустремленно.

— Куда вы? — спросил Пьер Шарман.

— Вы говорите, есть час, — послышался шепот. — Возможно, я смогу что-нибудь сделать.

— Вы хотите сказать, что можете получить отчет? — выдохнул Пьер Шарман. — Но как?

Человек в железной маске неловко пожал плечами.

— Не спрашивайте о методах, — прошептал он. — Я разработал определенную… технику… в таких делах. Будьте уверены, я вернусь с нужной вам информацией.

Черное пятно мелькнуло, и человек исчез из подвала пивоварни. Шарман уставился на дочь и Дрейка и медленно пожал плечами.

— Кто знает? — сказал он. — Возможно, у него получится.

Розель задрожала в объятиях Дрейка.

— Он пугает меня, — прошептала она. — Почему-то у меня такое чувство, что он что-то скрывает — что-то такое, о чем не сказал нам.

— Мы должны верить, — заверил ее Дрейк. — Но теперь нам нужно кое-что сделать.

Все трое склонили головы друг к другу в свете свечей; седеющая лысина Пьера Шармана, высокая рыжеватая голова Дрейка и облако темных кудрей Розель склонились над столом, и Пьер Шарман начал негромко отдавать распоряжения. Пока он говорил, дверь в конце комнаты начала быстро открываться и закрываться, когда члены подполья просачивались в комнату поодиночке. Они приходили без конца, но всегда шли одни.

Благочестивые домохозяйки, степенные старики-бизнесмены, ухмыляющиеся батраки и скрюченные, загорелые крестьяне появлялись и молча рассаживались на перевернутых бочонках полукругом вокруг стола. Вскоре их собралось около двух десятков, ожидая начала встречи. Дрейк оторвал взгляд от бумаг на столе и посмотрел на часы. Полночь.

— Пора, — сказал он Шарману. — И наш друг не вернулся.

Но как только он произнес эти слова, дверь в конце комнаты распахнулась, и в комнату ворвался черный плащ человека в маске. Не обращая внимания на взгляды собравшихся, он с грохотом подошел к столу. Рука в перчатке взметнулась, и белая бумага упала вниз.

— Вот отчет о предполагаемых операциях Хассмана, — пробормотал он хриплым голосом.

Пьер Шарман поднял брови.

— Хорошая работа, — сказал он. — Это было… безопасно?

— Вы хотите сказать, что меня обнаружили? Ответ — нет. И я не думаю, что за мной следят. Часовой, стоявший у входа наверху, сказал, что все здесь. Тогда можно начинать собрание. Мы в безопасности.

Фигура в маске неловко опустилась на перевернутый бочонок рядом со столом. Дрейк и Розель заняли свои места, а Пьер Шарман встал и вышел вперед.

— Товарищи, — начал он. — Вы все знаете, с какой целью мы встретились сегодня вечером. Обычно я запрашиваю ваши отчеты, а потом принимаюсь за дело. Но я только что получил жизненно важную информацию относительно нашего следующего плана действий. Новый товарищ преуспел там, где другие потерпели неудачу — вы только что видели, как он вошел.

Поэтому я прошу у вас позволения изучить информацию, которую он только что принес. Я хотел бы немедленно передать ее вам, поскольку это касается нашего будущего.

Зрители одобрительно кивали и перешептывались. Пьер Шарман медленно развернул бумагу, что принес человек в плаще.

А потом — на свободу вырвался ад. Без предупреждения раздался грохот на лестнице за дверью. Без предупреждения грохот пулеметной очереди разнесся по пустому своду пивоварни. Дверь склада разлетелась в щепки, и в комнату хлынул рой одетых в серое фигур.

— Хассман! — закричала Розель Шарман.

Дюжина пар глаз узнала дородную фигуру в дверном проеме.

Приземистый, круглоголовый гауляйтер был известной в Дюбонне личностью — живым воплощением ужаса. И теперь ужас стоял в дверном проеме, и его пухлые руки держали два плюющихся Люгера. Женский вопль страха умер в брызгах пуль.

Одним движением руки Пьер Шарман ударил по свече, стоявшей на столе, и комната погрузилась в полную темноту. Мужчины и женщины бегали как крысы. Но темнота не была полной.

Красные очереди пулеметного огня плевались смертельными молниями по всему залу. Застигнутые врасплох члены подполья скорчились за бочками и чанами. Некоторые были вооружены, и они ответили на огонь нацистов, когда солдаты ворвались внутрь, кроша стены своими переносными пулеметными установками.

Над схваткой раздавались крики попавших в ловушку французов, гортанные команды и проклятия гауляйтера Хассмана. Нацисты продвигались вперед, ощупью прокладывая себе путь, в то время как партизаны выкатывали пивные бочки перед собой и опрокидывали их. Из пробитых пулями бочек хлынули янтарные потоки. Вскоре нацисты по щиколотку увязли в содержимом бочек, но шли дальше. Некоторые падали, раздавленные стволами или изрешеченные ответными пулями партизан. Тем не менее, они продвигались вперед, и это была ужасная игра в прятки, в которую играли в темноте. Языки пламени от пулеметов лобызали тела французов смертельными ласками. Дрейк схватил Розель за плечи и потащил за ближайшую груду бочек.

— Оставайся здесь, — крикнул он, стараясь перебить шум.

Затем прокрался в центр комнаты, ощупью пробираясь к столу. Шкатулка из замка стояла там; он видел, как человек в маске поставил ее рядом со свечой, прежде чем сесть. Он протянул руку и нащупал ее холодные очертания. Он схватил ее.

Железная хватка охватила его запястье. Дрейк закричал. Его кулак ударил по бархату, потом по железу под бархатом.