Роберт Блох – Рассказы (страница 409)
Тим Букер сквозь слезы видел, что остальные гости испытывают те же странные трудности. По всей лужайке двигались и поворачивались арки. Мужчины и женщины натягивали носки и чулки. К ужасу Букера, какой-то толстяк вдруг споткнулся об арку и растянулся на траве, хотя минуту назад на его пути ничего не было.
— Что за цирк? — воскликнул Гуджер. — У меня украли выпивку, мою жену ущипнули, упал зонт, и теперь игра в крокет пошла наперекосяк. Черт побери, я еще не побежден. Не знаю, как тебе удается меня обмануть, Букер, но я тебе покажу.
Он бешено замахнулся на мяч, и его молоток опустился с резким щелчком. В последнюю секунду молоток отклонился в сторону и ударил Гуджера по лодыжке.
— Ой! — прогремел Десмонд Гуджер.
Из-за его спины, словно из ниоткуда, в воздух взмыл новый крокетный мяч. Букер видел, как он поднялся и заехал Гуджеру по затылку.
— Уфффф! — ахнул Гуджер.
Букер уставился на Гэнди, лежащую в траве позади него. Фея бросила крокетный мяч. Букер все еще смотрел на Десмонда Гуджера, который с бычьим ревом бросился на него.
— Будь ты проклят, Букер! — закричал сбитый с толку босс. — Ты бросил в меня мячом!
— Я тоже это видела! — бойко добавила Мими Гуджер.
— Скотина! — рыдала Милдред.
Расплывчатое пятно исчезло из головы Букера. Внезапно он увидел во всех них своих смертельных врагов. Он присел на корточки, ожидая прыжка Гуджера, и сжал молоток в руке.
— Я тебя ударил, да? — крикнул он. — Хорошо, я сделаю это снова!
Подняв молоток, он взмахнул им. Десмонд Гуджер врезался животом прямо в Букера. Начался хаос. Мими взяла крокетный мяч и ударила Милдред. Милдред подставила Мими подножку.
Мужчина упал на ноги Мими и тут же набросился на своего соседа. И Тим Букер, крича, как ирландская баньши, бросился на толпу, размахивая молотком.
— Вон из моего сада! — завизжал он. — Вон отсюда, все вы!
Никчемная, трусливая кучка дураков, играющих в крокет! Я бы предпочел иметь в друзьях сотню фей, чем такую шайку смертных, как вы!
Позади него раздался высокий, скрипучий боевой клич крошечного народа. Из травы вылетел дождь из крокетных шаров, чтобы забросать бегущих гостей. Из ниоткуда поднимались арки для крокета, и сбивали людей с ног. Чудесным образом из травы выскакивали молотки и с глухим стуком ударялись по задам. С проклятиями, криками и оружием наперевес Тим Букер прогнал из своего сада всех гостей. Они бежали к своим машинам, спасая свои жизни, причем Милдред и Гуджеры во главе.
Только когда с подъездной дорожки отъехала последняя машина с последней группой перепуганных гостей и Милдред, Тим Букер сдержал свой гнев. Сгорбившись, он стоял в сумерках, больной от осознания того, что он сделал. Он потерял свою репутацию, работу и жену — все одним махом. Его охватила паника.
— Я должен выбраться отсюда, — пробормотал он.
Не оглядываясь, он повернулся и побежал к дому, чтобы упаковать чемодан. Вся паника исчезла из души Тима Букера, когда он бросил свои ручки и чемодан на кровать в хостеле. На лице Букера не было хмурого выражения. Как ни странно, он весело улыбался, садясь на стул и снимая ботинки. В конце концов, это была жизнь. Впервые он понял, что не потерял ничего по-настоящему важного. Он заговорил вслух, приводя в порядок свои беспорядочные мысли.
— Думаю, мы с Милдред уже давно расстались. Я просто не смел признаться в этом самому себе, вот и все. Теперь я свободен, и она может найти кого-нибудь другого, чтобы пилить его всласть. И больше у меня на шее нет старого тирана Гуджера. Я сейчас же найду работу получше.
Он открыл чемоданы, напевая себе под нос.
— Похоже, я все-таки в долгу перед этими феями. Хорошие маленькие люди, эти феи. Надеюсь, что они наслаждаются там домом и лужайкой.
Он отстегнул чемодан и нащупал ключ.
— Если подумать, — выдохнул он, — я тоже от них избавился. Не то чтобы я не ценю то, что они для меня сделали. Но провести всю свою жизнь с этой командой лепреконов было бы довольно утомительно. Я рад, что это приключение закончилось.
Он открыл чемодан и начал доставать одежду. Затем отступил назад, напрягшись. Ящики сундука медленно выдвигались наружу. Букер вытаращил глаза. Из каждого ящика на него с эльфийской ухмылкой смотрело крошечное личико.
— Вы! — прошептал Букер. — Здесь!
— Вот именно, — весело пропищал комочек. — Вот мы и пришли, наш прекрасный сэр! После того, как ты так хорошо защитил нас от этих гостей, неужели ты хоть на минуту сомневался, что мы бросим тебя? Ах нет, дорогой, мы поменялись местами. С этого момента мы больше не маленький народец Эммета О'Дрисколла — мы проехали «зайцами» в твоем чемодане — и теперь принадлежим тебе.
— Вы принадлежите мне, — глухо сказал Букер.
— На всю жизнь! — ответила Нуббин.
Букер обхватил голову руками, наблюдая, как шесть фей выскочили из сундука и заплясали по его кровати. Это был конец.
Теперь он обречен жить с феями до конца своих дней. Как он мог начать все сначала? Как он мог надеяться осуществить свои планы — получить работу на авиазаводе, например. Авиационный завод! Внезапно Тим Букер сел и усмехнулся.
— Вы мои на всю жизнь, — сказал он. — Вы будете служить мне верой и правдой?
Шесть крошечных голов кивнули.
— Тогда слушайте сюда, — сказал Букер. — У меня есть несколько приказов.
В течение десяти минут крошечные люди толпились вокруг Тима Букера, забираясь к нему на колени и кивая, пока он говорил. Только однажды его прервали.
— Но железо… — начал Томакин.
— Это для твоей страны! — одернул его Тим Букер. — Помните это. Мы все чем-то жертвуем. И вам придется иметь дело с железом по такой же причине.
Они снова кивнули. Поэтому Тим Букер, счастливо улыбаясь, подошел к телефону и позвонил в Вашингтон. Он дождался ответа, назвал свое имя и адрес, и изложил суть дела. Это был долгий разговор, но Букер все рассказал.
— Так я и думал, сэр, — сказал он. — Я читал, что вы использовали карликов, чтобы заползти внутрь и сварить крошечные детали самолетов. Но думаю, что у меня есть несколько работников, которые сделают это для вас еще лучше.
Он радостно посмотрел на фей на кровати.
— Нет, сэр, — ответил Тим Букер. — Они не совсем лилипуты. Но вам все равно лучше нанять их. Я могу сказать вам одну вещь — я бы предпочел, чтобы они сражались за меня, а не против меня. И это не сказка.
Чёрный обмен
Ну, вот я и вернулся. Помните меня? Я тот парень, который получил работу у Джулиуса Маргейта. Мага Маргейта, что жил в большом особняке и увлекался коллекционированием чудовищ.
Нет, я не из тех уродов, которых он собирал. Я просто заботился о них. Такова была моя работа — работать чем-то вроде няньки для фантастических существ. Например, я должен был кормить мистера Симпкинса. Он был вампиром, как вы помните.
Я тоже вспоминаю это с содроганием. Потом я заботился о вервольфе Джори и кентавре Гериманксе. Также я ухаживал за гамадриадой Миртл — она была древесной нимфой. И, конечно же, как не вспомнить мою особую подопечную русалку Трину. Я построил ей бассейн, и заботливо прикармливал селедкой. О, мы были счастливой маленькой семьей! Маргейт так гордился своей необычной коллекцией монстров, да и чего уж там, я тоже полюбил их всех.
Затем наступил тот ужасный день, когда Маргейт получил нового питомца для своей коллекции. Это оказалось не что иное, как отвратительная Медуза. При виде ее Маргейт и его питомцы окаменели.
Как я избавился от Медузы — это уже другая история.
Но когда эту гадину наконец превратили в руины, я остался совсем один в большом особняке Маргейта, в компании с каменными статуями. Каменные статуи Маргейта, Джори, мистера Симпкинса, Гериманкса и Трины — и каменное дерево на лужайке, некогда бывшее гамадриадой Миртл. Я сидел в кабинете Маргейта, в его огромной комнате, где хранилась коллекция книг о темных и некромантических гаданиях, и уныло размышлял. Я ощупал его перегонный куб, бутылки с экстрактами корней и ядами. Была там одна бутылка, к которой я не осмеливался прикоснуться — та, в которой жил джинн.
Через несколько дней я перестал перебирать бутылки и стал из них пить. Потому что у Маргейта в погребе, рядом с гробом, в котором когда-то покоился мистер Симпкинс, имелся запас хорошего спиртного. Кто может винить меня? Мне было так одиноко! Одиноко смотреть на моих необычных друзей. Каждый день с любовью и заботой я чистил их статуи. Особенно русалку Трину. Ах, какая была девушка! Я вздохнул, думая о ней, и о чудесных днях и ночах, которые мы провели вместе. Мы сидели в волшебном лунном свете, и я бросал ей рыбу. Профиль ее лица, когда она поворачивала шею и ловила рыбу ртом, преследовал меня с тоскливой остротой.
Человек может сохранить лишь какую-то часть воспоминаний.
Я должен был что-то сделать. Конечно, я мог бы покинуть особняк и поискать работу в другом месте. Но если я уйду, кто будет смахивать пыль с лиц моих каменных друзей? В какие ненадежные руки попали бы статуи? Я не мог вынести этой мысли.
Поэтому остался. Я стал учиться. Я изучал магию в большой черной библиотеке Джулиуса Маргейта, постигая азы колдовства в затененной тишине пыльных полок. Я напряженно вглядывался в бесконечные страницы, читал отрывки заплесневелых, опоясанных железом томов, перечитывал их в поисках опасной цели. Ибо я искал заклинание-призыв, заклинание-обряд или ритуал, с помощью которых мог бы призвать своих друзей, снова вдохнуть в них жизнь. Я пытался разбить тот каменный саван, что окутывал их души.