Роберт Блох – Рассказы (страница 251)

— Мое желание — вон то блюдо, — объясняю я, указывая на девицу. — Подведи ее к моему столику.

— Твое желание для меня закон, — говорит Джинн.

— Когда приведешь ее, исчезни, — предупреждаю я его.

Он кланяется, и дым исчезает.

Через минуту я снова на своем месте, и напротив меня сидит эта блондинка, моргая глазами.

— Как я сюда попала? — задыхается она. — Я сидела за столом, а потом вдруг оказалась здесь.

— Ну, не трудись уходить, — говорю я очень вежливо.

Она немного смягчается от этой лести.

— В конце концов, — продолжаю я, — тебе повезло. Не каждая девушка может сидеть с самым богатым человеком в мире.

— Почему… — она трепещет. — Мистер Моргентау, простите, что не узнала вас раньше.

— Меня зовут Левша Фип, — говорю я. — А этот Моргентау, о котором ты говоришь, просто ничтожество по сравнению со мной.

— Я так не думаю, — возражает блондинка. — Ты одет не как богатый человек. И зачем ты таскаешь с собой эту старую засаленную лампу?

— Это для тех, кто задает глупые вопросы, — отвечаю я. — Но я докажу тебе, что я богат.

— Вешай лапшу в другом месте, — замечает она в культурной манере.

Я встаю.

— Просто дай мне пять минут, — обещаю я ей. — Пять минут — это все, что мне нужно. В конце этого времени я покажу вам богатство, о котором ты и не мечтала.

Она пожимает плечами. Но я кланяюсь, беру лампу и ухожу. Когда я выхожу, я замечаю, что два придурка у бара все еще смотрят на меня. Один толкает другого и указывает на лампу Аладдина. Однако я не обращаю на них внимания. У меня на уме совсем другое. Это действительно мой шанс доказать, на что способен Джинн. Поэтому я действую очень осторожно. Я прохожу мимо раздевалки ночного клуба, пока не оказываюсь в пустом кабинете управляющего. Я проскальзываю внутрь и закрываю дверь. Потом опускаюсь на колени и зажигаю лампу.

— Джинн, — шепчу я, — делай свое дело!

Через пять минут я возвращаюсь к столу. Блондинка все еще сидит там. Когда я похлопываю ее по плечу, она ухмыляется.

— Пойдем со мной, — говорю ей. — Я покажу тебе настоящее богатство.

— Я не хочу сейчас смотреть ни на какие гравюры, — фыркает она. — Или татуировки.

— Все в рамках приличий, — настаиваю я. — Сюда, пожалуйста.

Я веду ее к двери кабинета директора. Потом останавливаюсь и загадочно смотрю.

— За этой дверью, — говорю я ей, — самая драгоценная коллекция в мире. Представь себе самые бесценные сокровища.

Теперь ей действительно интересно.

— Золото? — пищит она.

Я качаю головой.

— Бриллианты?

Снова нет.

— Ну… Радий? Платина?

— Чтобы в это поверить, надо видеть, — говорю я. И проталкиваю ее в дверной проем. Она смотрит и просто стоит.

— Не могу поверить! — кричит она. Я держу ее, чтобы она не упала в обморок.

— Резиновые шины! — шепчет она. — Кучи резиновых шин, новых! И холодильник!

— Все мое, — ухмыляюсь я. — Теперь ты веришь, что я богат?

Она просто в оцепенении. Я очень горжусь результатом. Мой Джинн заполнил офис менеджера всеми этими вещами, сработав на этот раз просто образцово. Теперь, кажется, я знаю, какая у меня будет карьера. Но потом я замечаю, что блондинка-помидор смотрит на меня очень смешно.

— В чем дело, дорогуша? — спрашиваю я. — Ты не хочешь пойти со мной?

Она отступает с легкой дрожью.

— Я знаю, кем ты должен быть! — кричит она. — Контрабандист! Вот откуда здесь все эти вещи! Ты контрабандист, мошенник. Помогите!

Последнее замечание адресовано не мне, а всему ночному клубу в конце коридора. Я захлопываю дверь и запираюсь. Я вдруг понимаю, что совершаю настоящую ошибку, когда Джинн приносит мне много нелегального товара. Поэтому я торопливо зажигаю лампу. Они стучат в дверь снаружи, когда я призываю Джинна в комнату от дыма лампы.

— Избавься от всего этого, — приказываю я.

Он кружится вокруг, сгребая все прекрасные вещи, и исчезает. Я тушу лампу, поворачиваюсь к окну и исчезаю, прежде чем они успевают открыть дверь. Я спрыгиваю на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Пока я там стою, к тротуару подъезжает большой лимузин. Это великолепная машина, очень дорогая. Лимузин паркуется, и распахивается дверь. Я моргаю, потому что не заказывал машину у Джинна. Тогда все объясняется. Пара амбалов высовывают свои головы и приветствуют меня. Тут я узнаю в них своих старых приятелей.

— Здравствуй, Левша! — кричат они, приветствуя меня.

— Да это же Мертон и Альберт, — отвечаю я.

Так оно и есть. Их зовут Наемник Мертон и Скупой Альберт потому, что они очень нежны, когда дело доходит до денег, и, как известно, всю ночь сидят с пятицентовиком в руках. Обычно я не имею ничего общего с этими ребятами из-за их убогих и алчных замашек. Но теперь я немного заинтригован, потому что они кричат мне из лимузина.

— Занялся нашим промыслом, Левша?

Я качаю головой, потому что еще не попал в ад.

— Мы хотим поговорить, — говорит Мертон.

— Да, — вмешивается Альберт. — У нас есть деловое предложение.

— Я похожа на Болтуна Гориллу? — спрашиваю я. — Потому что любой ваш бизнес должен быть денежным.

Наемник Мертон и алчный Альберт смеются от души и весело улыбаются мне.

— Старый добрый Фип, — хрипит Мертон. — Всегда с сюрпризом.

— Кстати, о картах, — отвечаю я. — что у тебя в рукаве?

— Отличная идея, — настаивает он. — Пойдем в наш пентхаус, и мы все обсудим.

— Там миллионы, — вмешивается Алчный Альберт. — Определенно миллионы. Фип, как насчет миллиона долларов?

— В десятицентовиках и четвертаках, пожалуйста, — отвечаю я. — Я люблю играть в игровые автоматы.

— На деньги, которые мы заработаем, ты сможешь владеть игровыми автоматами, — уверяет меня Альберт. — Давай, запрыгивай, и мы поднимемся в пентхаус.

Поэтому я крепко хватаю лампу и сажусь в большую машину. Мы скользим вперед, и я замечаю, что Альберт и Мертон пристально смотрят на лампу у меня под мышкой.

— Что у тебя там? — спрашивает Альберт.

— Антиквариат, — отвечаю я.

— Как раз то, что мне нужно, — говорит он. — Фип, оказывается, я без ума от антиквариата. Никогда не знаешь этого наверняка.

— Конечно, вижу, — отвечаю я. — Я вижу некоторых дам, за которыми ты бегаешь.

Это сигнал к еще большему хохоту. Можно подумать, что я комик с радио, так они реагируют на мои реплики.

— Серьезно, — продолжает Альберт, — Я хотел бы иметь твою лампу. Как насчет сделки?

— Не продается, — бормочу я.