Роберт Блох – Рассказы (страница 220)
— Возьми это! — кричит она. — Ты, четырехкратный обманщик! Ты и твои поддельные золотые кирпичи!
Я все смотрю на книжную полку. Всего пару часов назад я превратил ее в золото. Теперь это свинец…
— Вся моя квартира, — кричит она, — превратилась в свинец — все превратилось в свинец! Ты фальшивомонетчик!
Она бьет меня одной ногой так, что я качусь вниз по лестнице. Когда я добираюсь до самого низа, я не останавливаюсь. Я просто продолжаю бежать. Всю дорогу до Оскара я пытаюсь понять происходящее своим ноющим апельсином. Сначала золото, потом свинец — что-то пошло не так? Оскар и маленький изобретатель — единственные, кто могут мне сказать. Вот почему я мчусь в магазин. Когда я добираюсь туда, заведение все еще освещено за задернутыми навесами и шторами. Я стучу в дверь. Оскар открывает ее.
— Произошло что-то ужасное, — кричу я. — Я должен тебе сказать…
Он свирепо смотрит на меня и тащит за шиворот. У меня тоже очень нежный загривок.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — кричит он. — С тобой случилось что-то ужасное? Посмотри, что со мной происходит!
Я смотрю. Смотрю прямо в набитую свинцом лосиную голову. Я оглядываюсь на свинцовую одежду, свинцовые микроскопы, свинцовые счетчики. Все, что Мидаскоп превращал в золото, теперь стало свинцовым. Грязно-серый свинец.
Это случилось час назад, — стонет Оскар. — Золото, кажется, просто исчезло, и не осталось ничего, кроме свинца.
Он берет с прилавка тот самый банан и в ярости швыряет его на пол. Он пинает свинцовый арбуз, а затем кричит. В следующую минуту он может сказать только «Ой».
— А как насчет изобретателя? — спрашиваю я.
— Он заперт в задней комнате, — напоминает мне Оскар.
— Ну, давай скажем ему — он должен знать, что случилось.
— Там так тихо, что я думаю, он заснул, — говорит Оскар. — Но ты прав. Он может знать, в чем проблема.
Мы подходим к двери и стучим. Не слышно ни звука.
— Иди сюда, — кричит Оскар. — Просыпайся.
— В чем дело? — спрашивает маленький незнакомец из-за двери.
— Что-то ужасное случилось с твоим Мидаскопом. То, что превращалось в золото, теперь стало свинцовым.
— Все предметы?
— Абсолютно.
Вдруг мы слышим странный звук. Это маленький изобретатель Финк смеется. Смеется!
— Я рад, — хихикает он. — Должно быть, что-то не так с моим открытием. И я рад! Потому что ваше жадное поведение доказывает, что мир еще не готов к такому чуду. Я рад, что потерпел неудачу. Но теперь я должен покинуть вас.
Голос умолкает.
— Что он имеет в виду? — кричит Оскар. — Как он может оставить нас?
— Окно в комнате, — задыхаюсь я. — Она выходит на реку.
— Но его белье слишком тяжелое… — начинает Оскар. Я качаю головой.
— Слушай.
Раздается ужасный стук. Оскар отпирает дверь и распахивает ее.
Мы видим маленького изобретателя, балансирующего на подоконнике. Он готов нырнуть. Мы смотрим на его свинцовые панталоны.
— Эй… подожди… не прыгай… ты не можешь! — кричим мы.
Но маленький изобретатель прыгает. Он наклоняется вперед, переворачивается и исчезает. Снизу доносится оглушительный всплеск. Оскар выхватывает у меня из рук Мидаскоп и бежит к окну.
— Вернись сюда! — кричит он, швыряя цилиндр в реку.
— Исчез, — говорит он. — Ну что ж, с ним покончено.
— Это самоубийство — плавать с золотом ниже пояса, — признаю я.
— Золото? Какое золото? Он изменилось, помни, — напоминает мне Оскар. — Он, наверное, утонул из-за свинца в штанах.
Левша Фип прочистил горло, чтобы протолкнуть в него еще один мой «Роллс-Ройс».
— Так вот что значит быть богатым вчера и бедным сегодня, — задумчиво произнес я. — Трагично, не правда ли?
— Очень.
— Полагаю, Оскар очень зол на тебя за все это?
— С чего бы это? — спросил Фип. — Цилиндр не сработал, так что он ничего не потерял. Хлам в его магазине он не может продать, а теперь, когда он превратился в свинец, он может сбыть все в армию для переплавки пуль. Так что с ним все в порядке. Что касается меня, то я выбрался из этой истории с моей милашкой.
— Значит все обошлось.
— И да, и нет. Оскара раздражает только одно. Видишь ли, этот изобретатель был не в себе, когда говорил, что его Мидаскоп превращает вещи в золото. И он ошибся еще в одном пункте — когда утверждал, что цилиндр не действует на плоть.
— Что это значит?
— Оскар был очень расстроен прошлой ночью, когда все закончилось. Он спрашивал меня, что он будет есть на следующий день без денег. Поэтому я велел ему повесить веревку на окно и поймать окуня в реке. Он так и сделал, и именно поэтому спятил.
— Как это?
— Потому что он бросил леску в том месте, куда зашвырнул цилиндр вслед изобретателю. И вместо окуня он получил милых, маленьких золотых рыбок.
Я улыбнулся.
— Слишком плохо. Но, в конце концов, он все еще мог их есть.
Фип нахмурился.
— Именно это я ему и сказал. И он их съел. Так что теперь он в больнице.
— Почему?
— Отравление свинцом, — сказал Левша Фип.
Левша Фип и спящая красавица
Было почти два часа ночи, когда я забрел в заведение Джека и устало сделал заказ официанту. Я провел очень тяжелый день, и напряженно работал вечером. Теперь я был так слаб, что видел перед глазами почти пятна. И на самом деле, я увидел пятна перед глазами. Очень яркие фиолетовые пятна на очень кричащем желтом костюме.
Левша Фип сел напротив меня. Я открыл рот, чтобы зевнуть, но тут же в изумлении закрыл его. Высокий, мрачного вида мужчина, живущий в центре города, был одет в этот кричащий костюм, увенчанный ярко-оранжевой рубашкой и синим галстуком. Этот наряд, конечно, не гармонировал ни с чем, кроме белой горячки.
— Ну, Левша! — поздоровался я с ним. — Что это ты так вырядился, да еще в такое время?
— Я сижу напротив тебя в ресторане, — ответил Фип. — И причина, по которой я одет, в том, что они не позволят тебе войти сюда голым.
Это был разумный ответ, но он меня не удовлетворил.
— Я имею в виду, — продолжал я, — почему ты не в постели и не спишь?
Фип с горечью посмотрел на меня.
— Я не лежу сегодня на сене, потому что я просто болван на койке, — сказал он мне.
— Что это значит на нормальном языке?
— Как я уже сказал, храп мне не по зубам. Каждую секунду я моргаю сорок раз.