Роберт Блох – Рассказы (страница 145)

Конечно, я преувеличиваю. Но Лютер Хокинс тоже преувеличивал. Он был, как я уже сказал, персонажем Эдгара Уоллеса. Сознательно, я имею в виду. Когда он добился успеха, когда его рассказы принесли ему определенный гарантированный доход и признание, Хокинс начал оправдывать свою репутацию. Он, должно быть, придал голосу басовые нотки, а потом посмотрел в зеркало. Там был Лютер Хокинс, писатель ужасов. И он был похож на свинопаса Лютера Хокинса. Его веснушчатые руки, державшие экземпляр «De Masticatione Mortuorum in Tumulis» Ранфта[27], выглядели более подходящими для того, чтобы схватить экземпляр каталога Сирса-Робака. Поэтому Хокинс решил кое-что предпринять.

Хокинс, деревенский увалень, купил костюм и переехал в «холостяцкую квартиру», обставив ее в стиле до Бердсли: черные бархатные шторы, потайные светильники, бронзовые статуэтки с рогами, Сетом и Тифоном, японские курильницы — словом, все нужные атрибуты, похожие на декорации к одной из сцен соблазнения Лью Коди. Но для Хокинса это были признаки гламура и тайны.

Понимаете ли, сам я никогда не встречал этого человека, но слышал, что он носил длинный черный фрак, хмурился, как Борис Карлофф от несварения желудка, и расхаживал по комнате, словно налитый свинцовой меланхолией. Один наш общий друг уверяет меня, что Хокинс в последнее время начал шепелявить а-ля Питер Лорре, но я думаю, что он шутит. Как бы то ни было, Лютер Хокинс стал позером, персонажем мелодрамы с амплуа «писатель ужасов».

Во всяком случае, он не был дураком. Разжившись деньгами, покупал книги — редкие старые трактаты по демонологии, за которые я бы отдал все свои зубы. Он учился также у настоящих мастеров-оккультистов и прорицателей с международной репутацией в кругах поклонников культов. Ведь кое-кто из них жив до сих пор: это прямые потомки Апполония, не коммерческие шарлатаны, но серьезные знатоки черной магии.

Поговаривают, что под конец Хокинс увлекся сатанизмом и ритуалами Черной мессы. Говорят, что в некоторых тайных местах в сердце современных городов все еще поклоняются Люциферу. Правда это или нет, и действительно ли Хокинс участвовал в богохульных церемониях, я не могу сказать. Но я знаю одно — он искренне познавал все это и верил в колдовство, а значит вполне мог наткнуться на некоторые странные вещи. Под маской фермера и позера скрывался неизвестный; темная личность, которая ничего не говорила, но создавала ужасные, неотразимые истории о чудовищных мирах и жутких существах; некто, изъяснявшийся языком пламени, чьи слова сползали со страниц в вашу душу с отвратительной, пугающей искренностью.

Вот вам и загадка Лютера Хокинса. Прочтите его рассказы, и, возможно, вы поймете то, что я не в состоянии объяснить.

Личность Стивена Айреса — еще один важный вопрос. Я могу охарактеризовать Стивена одним словом — пиявка.

Айрес был паразитом в мире литературы. Он представлял из себя лентяя, мечтателя, фантазера. Он писал мне длинные бессвязные письма, описывая ещё более длинные и бессвязные истории, которые хотел, чтобы я «покритиковал». В его понимании под «критикой» подразумевалось восхваление собственной отвратительной халтуры в комплекте с полным ее переписыванием за него и для него. Как писатель, по переписке я знакомился только с интересными людьми, но Стивен Айрес стал в этом списке досадным исключением. Некоторое время я терпел его абсурдные требования, но однажды толерантность покинула меня. Как-то раз я проснулся с головной болью и четырьмя редакторскими отказами в адрес собственных произведений, а потому ответил на его последнее письмо, приложив к нему самые ничтожные правки и посоветовав переделать рукопись в фантастическом ключе. И это было очевидно.

Но Лютер Хокинс так не думал. Должно быть, Айресу надоело докучать мелкой сошке вроде меня, и он решил попробовать сыграть по-крупному. Он написал Лютеру Хокинсу почти то же, что и мне. Он «восхищался» работой Хокинса. Он был «поклонником» Хокинса. Между прочим, он и сам был «писателем», но никогда еще «ничего не продал». И так далее, до тошноты.

Хокинс клюнул на это. Стивен Айрес был умен — он быстро узнавал увлечения и интересы своих жертв, копировал их манеру письма и проявлял большой энтузиазм к предметам, которые они почитали. Айрес, должно быть, излил из себя целый поток слов, проявив «глубокий интерес к оккультизму», и побежал в Публичную библиотеку, нахватался «верхушек» по демонологии и колдовству, чтобы цитировать отрывки в своих письмах. Во всяком случае, он поладил с Хокинсом. Они стали постоянными корреспондентами друг друга. Хокинс читал прогорклые рукописи Айреса — он был добрым и щедрым человеком — и критиковал их.

Хокинс правил для Айреса его тексты. Он давал советы, помогал и, что еще важнее, хорошо ладил с редакторами. Должно быть, Айреса раздражало откровенное препарирование текстов его знаменитым другом, но через некоторое время он сдался. В течение года Стивен Айрес стал известен в печати под кричащим псевдонимом. Он регулярно продавал свои рукописи и стал писателем.

Ну, вы же знаете, как бывает с блефующими людьми. Назовите игру такого человека блефом, и в девяти случаях из десяти он будет работать головой, чтобы сделать это лучше, а не признать поражение. Так было и с Айресом. Он начал продавать ужасные истории; поэтому действительно начал интересоваться сверхъестественными знаниями. Он изучал драматургию и литературу. Причём зашел так далеко, что даже попытался научиться писать. Сначала, я думаю, ему было трудно на этой колее, но он продвигался вперед. Еще один год, и Стивен Айрес действительно стал публиковать довольно неплохие истории. Их хорошо читали, сюжет был цельным, а фактическая основа из настоящего оккультизма была подлинной.

Но вы же знаете, как бывает с блефующими, когда они хорошо блефуют. Как сказал великий поэт Джордж С. Кауфман: «по секрету, он воняет». Боюсь, это было ровно про Стивена Айреса. Там, где Хокинс в результате успеха превратился в настоящего мистика, Айрес стал большой шишкой. Его голова распухла от успеха. Теперь он раздавал «советы» молодым писателям. Он был «знатоком колдовства», ведь в своих собственных глазах писал так же хорошо, как и его учитель, Лютер Хокинс.

Не забывайте, я все это наблюдал. Новости быстро разлетаются в маленьком сообществе фантастов. Я все еще переписывался с Хокинсом и кое-что выяснил. Через некоторое время Айрес начал нагнетать давление. Теперь он был не только равен Хокинсу, но и превосходил его! В последние месяцы позволял себе критиковать работы Хокинса, указывая с иллюстрациями из своих собственных материалов, где именно ученик превосходит учителя. Он сказал, что Хокинс — «старая шляпа», и зашел так далеко, что высмеял эксцентричные привычки старика.

«Вы претенциозная подделка… ваша так называемая студия — не что иное, как цирковая арена для клоунов Гринвич-Виллидж… сбросьте свой черный фрак, ваши руки заплетаются в нем, когда вы пытаетесь писать… Черная месса — это не что иное, как название темного облака над вашим мозгом… продажа души дьяволу вышла из моды вместе с покойным доктором Фаустом».

Стивен Айрес был достаточно прозорлив в своих обвинениях. Я не мог не восхищаться, когда читал их, — восхищаться и мечтать о том, чтобы выбить ему зубы. Хокинс тоже не выдержал. Думаю, он не возражал, чтобы его собственную работу критиковал даже такой дурак, но не мог допустить, чтобы его серьезный интерес к магии подвергался сомнению. Нося фрак и хмурясь, он был искренен. Я знаю это слишком хорошо. Лютер Хокинс, изучая и исследуя, пришел к вере в некоторые вещи, о которых я предпочел бы умолчать, но он знал достаточно, чтобы разозлиться на этих жалких невежд, насмехавшихся над силами, о которых они не могли даже помыслить, не говоря уже о том, чтобы понять их.

Итак, Хокинс отчитал Айреса, спокойно и деловито. Нет, он не наложил на него проклятие. Не угрожал Айресу местью сверхъестественных существ. Не перерезал себе горло, а потом не выползал из-за двери Айреса с кровью, капающей на ковер. Он не посылал маленьких зеленых человечков в трубу юного Стивена. Он просто прекратил общение. Хватит писать, хватит критиковать и помогать. Он даже не послал Айреса к черту — потому что Хокинс питал к рогатому определенное уважение.

Однако то, что он сделал, было очень тонко. Хокинс сел и написал статью для журнала. Это была короткая, не очень глубокая статья, в которой он рассказывал о своем опыте общения с «поклонником». Понятное дело, «поклонником» являлся Стивен Айрес, и вся история была рассказана довольно просто, с убийственным, ироничным юмором. Он был саркастичным, едким и безошибочно узнаваемым. Все причастные сразу узнали «поклонника», и редакторы сразу же сделали правильные выводы. Стивен Айрес больше не продаст рассказов. Он больше не получал «писем от поклонников» и похвал. Он вылетел из игры из-за своей ослиной натуры.

Этого хватило. Произошел простой инцидент, возможно, бессмысленный. Ссора между писателями, не представляющая интереса ни для кого, кроме других писателей. Небольшая «производственная» история, без особого смысла или эффекта. Но на этом история не заканчивается, а только начинается.