Роберт Блох – Рассказы. Том 5. Одержимость (страница 27)

Филипп позвал ее на прогулку — это раз. Какие-то странные обстоятельства вдруг встали поперек его намерений — это два. Он ничего ей не объяснил — это три. Выглядел его отказ весьма спонтанно — четыре.

Филипп Эймс живет здесь уже год, но днем его ни разу не видели. Пять.

Шесть: она не успела заметить, как он ушел. Миг — и его нет. А потом — летучая мышь. Одинокая летучая мышь над тропой — откуда ей там взяться?

Может быть, кто-то что-то и знает. Например, проныра мистер Прентис. Конечно, спросить у него напрямую не выйдет, слишком уж подозрительно будет. Придется выдумывать обходные.

И Нэнси их выдумала. Следующим утром она пошла в магазин и взяла мистера Прентиса в оборот.

— Мистер Филипп Эймс, — начала Нэнси, — будет обедать у нас на этой неделе, и мама хотела бы знать, что он особенно любит. Ну, может быть, он часто берет здесь кукурузу в банках…

Тогда мистер Прентис и сказал то, что Нэнси ожидала от него услышать:

— Эймс ничего не покупает у меня. Ни разу не видел, чтобы он сюда входил.

Значит, к тому, что Филипп Эймс живет здесь круглый год, но не ходит по улицам днем, добавляется и то, что он не покупает никакой еды — кроме лавки Прентиса, тут больше негде затовариваться. Да, она в открытую соврала про обед — ибо, покопавшись в памяти, поняла, что вообще ни разу не видела, чтобы он что-то ел у них в гостях.

Славненько…

Как бы еще проверить? Чтоб вот наверняка-наверняка?

Днем Нэнси договорилась с Хэйди Шустер пойти на встречу с парнями на той стороне озера. Когда вернувшийся с прогулки отец сообщил, что видел Филиппа Эймса, и тот пообещал вечером заглянуть на огонек, Нэнси сказала, что договорилась с Хэйди и не сможет присутствовать. В этом для нее самой крылось большущее облегчение. Спокойно смотреть Филиппу в глаза после вчерашнего — и после всех зародившихся подозрений, — она не сможет. Но в этот вечер у нее есть шанс осуществить задуманное: пока Филиппа нет, она попробует пробраться в его дом.

Хэйди долго и громко возмущалась, узнав, что Нэнси с ней в итоге не пойдет, но лишних вопросов с ее стороны не последовало. В девять вечера Нэнси украдкой проверила, все ли идет по плану. Точно! Филипп гостит у родителей — путь к его дому свободен. Ступив на тропинку, Нэнси трусцой побежала навстречу своим последним доказательствам.

Тьма воцарилась — хоть глаз выколи: еще и облака заволокли луну, и на пороге его коттеджа Нэнси чуть не споткнулась о ступеньку — вот была бы умора! Дверь оказалась плотно запертой, но рама окна подалась внутрь. Нэнси отодвинула занавеску, ухватилась за подоконник и подтянула себя наверх. Аккуратно спрыгнула на пол. Нутро жилища Эймса встретило ее предельной простотой и обыденностью. Включив прихваченный из дома маломощный фонарик, Нэнси обшарила взглядом комнату. Честь по чести — смотреть здесь было решительно не на что. Ничего необычного, ничего выдающегося. Ну разве что кровать была подозрительно хорошо застелена, будто бы даже без небрежной мужской руки. Может, на ней и не спали вовсе? Все тут было каким-то спартанским и скудным. Посуды — исчезающе мало. Ни походной печки, ни обогревателя. Одежды на вешалках и в шкафах немного, зато ящики забиты до отказа.

Нэнси, чувствуя себя довольно-таки странно, принялась рыться в комоде. Так много одежды — носки, рубашки, трусы, сложенные стопками, — и все новое. Будто и не ношеное ни разу.

Над комодом не висело зеркало. Не сыскалось зеркала и в ванной. Похоже, в доме Филиппа зеркала не водились в принципе. Ну да, конечно! Если ее догадка верна…

Последним Нэнси осмотрела рабочий стол. Пишущая машинка, пачка забитых текстом листов — похоже, про диссертацию он все-таки не врал. Нэнси прошерстила бумаги, поискав титульник. Ага, вот и он! «Заметки по эвристическому подходу к демонологии в современном мире». Что? Демонология? Так вот он, последний кусочек мозаики! Филипп Эймс изучал демонов эвристически. То есть на практике! Еще и в современности. Не на своем ли примере?

Новообретенное знание жгло душу Нэнси изнутри. Она знала — нужно хоть кому-нибудь рассказать об этом. Наверное, лучше всего — Лоре. Вечером, после ухода Филиппа, она поведает ей все — про то, что Филипп не ест и что в доме его нет зеркал, про летучую мышь и его нездоровую бледность, про опытное исследование современных демонов.

Все сходилось: Филипп Эймс был вампиром.

Нэнси не помнила, как пережила ту ночь, когда все рассказала Лоре. С матерью случилась истерика, и больших трудов стоило успокоить ее. Нэнси этого не ожидала, но решила не останавливаться. Нельзя бросать такое дело.

Поэтому на следующий вечер, когда Нэнси узнала, что Филипп, видимо, опять заглянет к ним, она нашла предлог для отсутствия. Спрятавшись, девушка подождала, пока Филипп зайдет в дом, и направилась к его коттеджу. Снова облачно — что ж, замечательно!

Свершив задуманное, Нэнси вернулась домой. Филипп все еще болтал с Лорой и Ральфом — Нэнси был слышен разговор через открытое окно.

— …страх темноты? — говорил Филипп. — О да, конечно же. Не отпирайтесь. Все мы в детстве боялись темноты. А кто-то этот страх так и не перерастает. А знаете, что самое страшное в ней, в темноте? Не грабитель и не убийца. Во тьме дети о них редко думают. Они думают о ком-то совсем другом. Ком-то, кто и не человек даже. О ком-то страшном и большом. Ведь родители часто запугивают детей в детстве этим монстром из темноты. Будешь плохим ребенком — придет бабайка и сцапает! Какой изящный шантаж, не правда ли? Но что, если этот самый бабайка, этот монстр в темноте существует? Мы ведь в детстве даже вполне могли описать его. Нечто черное, мохнатое, с длинными цепкими лапами и злыми красными глазками, утробным голосом… Признайтесь, как-то так вы его и представляли! Но время идет, дети вырастают, становятся взрослыми — и смеются над былыми страхами. На самом деле этот смех неумело покрывает стыд, ведь взрослому бояться темноты не к лицу. Сейчас мы все стыдимся своего страха, но он, думается мне, сам по себе еще жив в нас. Да, психологи проделали неплохую работу, убеждая, что никакого монстра в темноте нет. Монстров вообще не существует — вампиры, оборотни, все они лишь герои сказок. Даже рай и ад — мифы. Но как же трудно нам порой уйти от мыслей о монстре! Потому-то и жива до сих пор индустрия фильмов ужасов. Потому-то книги «ужасного» жанра раскупаются влет. Поэтому замшелые рассказы о привидениях не теряют своей актуальности и по сей день, поэтому люди до сих пор пытаются мистически толковать сны. Поэтому иногда, оставаясь одни в темноте, мы теряем задор, мы боимся — сколько бы лет нам ни было… ибо где-то там, на подкорке мозга, мы знаем: где-то монстры все же есть. Мы знаем: кто-то страшный и большой наблюдает за тобой! — Филипп рассмеялся. — Ну, и теперь вы еще удивляетесь, что ваша дочка приняла меня за графа Дракулу?

И они — все трое — захохотали. У них-то был повод для веселья. А вот Нэнси сползла по стене и спрятала лицо в ладонях. Лора проболталась! И кому? Ему! Небось, и про летучую мышь все сказала, и про то, как Нэнси у Прентиса допытывалась, что там Филипп ест… И теперь они животики надрывают!

— Господи, какой кошмар, — простонала она.

У Филиппа был острый слух. Нэнси слышала, как он встал и подошел к окну. Не было смысла прятаться. Нэнси подошла к крыльцу и открыла дверь.

— Здравствуй, — привечал ее Филипп.

— Нэнси? Ты так быстро? — удивилась Лора.

Они все одновременно улыбались ей. Нэнси не могла на них смотреть. У Филиппа на лице цвела широкая улыбка, и впервые она обратила внимание на его зубы. Большие, белые, блестящие, ровные. Острые кончики утоплены в полных алых губах.

Нэнси перекрестилась и, рыдая, убежала в свою комнату.

На следующий день они выясняли отношения.

— Ты вела себя как ребенок! Мы за тебя краснели! — гневалась Лора.

— Вы-то зачем ему все выложили? — допытывалась Нэнси.

— Потому что он спросил нас напрямую!

— Спросил?!

— Да, кто-то сказал ему, что ты расспрашивала о нем в магазине.

Так вот оно что. Вот почему он пустился в свои мудреные рассуждения о больших и страшных монстрах, что подстерегают впотьмах. Да он умен, ничего не скажешь! Заставил родителей подумать, что она преследует его. Поднял ее на смех. После такого не имело никакого смысла убеждать в чем-то Лору.

— Замнем для ясности, — сказала Нэнси и вышла из дома.

В тот день она долго сидела в тени деревьев и долго думала.

В конце концов, она могла ошибиться. Подумаешь, летучая мышка. Да их, небось, в лесу пруд пруди. Это во-первых. Во-вторых — одинокому современному мужчине не обязательно постигать азы готовки — он всегда может поесть в кафешке. Ну и диссертация — быть может, он тратит весь день на работу над ней. Не обязательно быть вампиром, чтобы изучать эвристическую демонологию. У многих людей блестящие белые зубы. И никого в этих краях не покусали. Никого не убили, обескровленных младенцев в колыбельках тоже не находили. Все тихо-мирно. Но где-то тут крылся подвох — Нэнси нутром чуяла. Лора, конечно, подумала, что Нэнси затаила на Филиппа обиду из-за несостоявшегося свидания. Что она начиталась глупых романтических книжек и решила, что влюбилась в таинственного незнакомца.

Но ведь Нэнси взаправду неровно дышала к этому человеку! Как же чертовски он был красив! Филипп был самым привлекательным мужчиной, какого она когда-либо встречала. Но разве он сам не понимает, что красив? Почему у него в доме нет зеркал?