Роберт Блох – Рассказы. Том 4. Фатализм (страница 46)

— Послушай, мой прекрасный друг без перьев, — замечаю я, — если ты думаешь, что можешь сидеть здесь с непокрытой головой и называть меня лжецом, то ты не только ошибаешься, но и, вероятно, здорово рискуешь.

— Не обижайся, приятель, — отвечает он. — Только ты должен признать, что в твою историю немного трудно поверить.

— Я знаю это и хочу доказать тебе, — говорю я. — Так случилось, что сэр Паллагин оставил свой бочонок с клеем в моем сарае на ферме. Это большая белая кляча, вся покрытая замысловатым жестяным одеялом для отгона мух или что-то в этом роде. Один взгляд на нее докажет, что это не подделка, и я не подсовываю вам победителя дерби.

Все это я сказал на полном серьезе и предложил всем троим забраться в мой грузовик и поехать в конюшню, чтобы посмотреть на лошадь.

— Отличная идея, — говорит тощий парень в очках.

Мы опрокидываем еще по стаканчику, и выходим на улицу. На этот раз я даже не замечаю плевательницу на моей ноге, пока мы не оказываемся на дороге.

Мы забираемся в грузовик, я жму на газ, и довольно скоро мы подъезжаем к моей птичьей вилле. Затем я помогаю им выбраться из грузовика. Арчи Биггерс — так зовут худого парня — не выходит без очередной порции выпивки. Лысый Ларри Коттон говорит, что если он выпьет еще, то не сможет выйти. Поэтому я иду на компромисс и пью за него. После этого я веду Арчи и Ларри прямо к сараю позади дома; что само по себе не так уж и мало, судя по тому, как они идут.

— Сейчас вы увидите, лгу я или нет, — говорю я, дребезжа дверью.

Дверь открывается без отпирания. Я вхожу внутрь и зажигаю спичку. А потом кричу:

— Кто-то украл мою лошадь!

— Ха! — фыркает Арчи. — Так я и думал.

— Ну у тебя и конь, — говорит Ларри. — С таким не трудись запирать дверь сарая, когда будешь выходить.

— Но это правда, — настаиваю я. — Лошадь была здесь, когда я уезжал. Смотрите — вот сено, которое я для нее положил.

Я поднимаю вторую спичку и показываю им кучу сена. Затем я снова кричу и падаю на колени.

— Что это такое? — я указываю на большую круглую белую штуку в стоге сена.

— Ну, конское яйцо, конечно, — усмехается Арчи.

— Это точно яйцо, — соглашаюсь я. — Но посмотрите на его размер — ведь оно больше трех футов в длину!

Это и впрямь большое, круглое белое яйцо с длинными желтыми пятнами на нем и запашком, по которому едва ли его отнесут к классу «А».

— Уолт, минуточку, — говорит Арчи. Он наклоняется и поднимает кусок сероватой бумаги, лежащий рядом с яйцом. — На нем написано, — шепчет он. — Акварельными красками или чем-то в этом роде. Не могу разобрать — плохо видно.

— Дай сюда, — прошу я, вежливо схватив его. — Я специалист по орфографии, особенно по той, которую используют эти вшивые похитители, чтобы украсть мою лошадь.

— Украсть?

— Конечно. Несомненно, это записка о выкупе от бандитов, укравших мою лошадку. Ненавижу конокрадов!

Но, оказывается, я ошибаюсь. Письмо — это какая-то акварельная работа, и на нем потрясающая орфография. Но я могу понять, что написано в записке. Это от сэра Бутча: пишет, что кажется, от волнения я забыл послать за конем. Еще пишет:

Паллагин благодарит вас за подобающую вежливость и высоко оценивает вашу доблесть как волшебника. Поэтому я должен предложить вам этот маленький знак моего уважения в качестве достойной награды за вашу помощь. Это достойный подарок от одного волшебника другому, и может служить напоминанием о благодарности Мерлина.

Это не только паршивое написание, но и скверная грамматика — на самом деле, это напоминает мне выговор сэра Паллагина.

Может быть, этот Мерлин не такой уж и умный, в конце концов.

Но что меня озадачивает, так это почему он послал яйцо в подарок фермеру.

— Не спрашивай меня, — говорит Ларри. — Я даже не знаю, что это за яйцо. Это определенно не плимутрок. Больше похоже на Плимутскую гору.

— Интересно, что там внутри, — бормочу я.

— Мы не узнаем, пока оно не вылупится.

— Ну и как же мы его вылупим?

— Оно слишком большое, чтобы на нем могла усидеть курица.

— Но на нем что-то должно сидеть, — говорю я им. — Судя по всему, оно скоро вылупится.

— Оно скоро вылупится, судя по запаху, — говорит Арчи.

— У меня есть идея! — кричит Ларри. — Сегодня мы ничего не будем делать. Давайте все сядем на него.

— Ты хочешь сказать, что мы должны высиживать это яйцо?

— А почему бы и нет? Здесь тепло. Мы должны где-то спать, ты же знаешь. С таким же успехом мы могли бы свернуться калачиком на сене, спать на яйце и ждать, пока оно вылупится. Я все равно хочу посмотреть, что здесь происходит.

После очередного глотка идея уже не кажется такой странной.

Арчи ложится с одной стороны от меня, а Ларри — с другой.

Втроем мы прижимаемся к большому белому яйцу с толстой скорлупой. Я закрываю глаза, и, может быть, это только пульсирует голова, но мне кажется, что я слышу, как что-то стучит под яичной скорлупой. И может быть, это всего лишь храп Арчи и Ларри, но мне кажется, что я слышу шум внутри яйца. Что может вылупиться из яйца длиной более трех футов? Оно должно весить пару сотен фунтов! Да и кого это волнует?

Вот как я себя чувствую после последнего глотка, так что просто ложусь спать. Но мне все время кажется, что я слышу, как яйцо издает какие-то звуки, и через некоторое время я начинаю мечтать о хорошо прожаренной куриной ножке. Наступает позднее утро, когда я просыпаюсь, потому что кто-то трясет меня.

Сначала я думаю, что это Арчи, но он спит. Потом я смотрю на Ларри, и он тоже спит.

Но меня кто-то трясет. Голову мотает вверх и вниз. И тут я понимаю. Под моей головой трясется яйцо! Я быстро вскакиваю, и тут яйцо трескается примерно в дюжине мест, а куски скорлупы под ними вздымаются и опадают. Теперь в этом нет никаких сомнений — я действительно слышу шум из яйца. К этому времени Арчи и Ларри уже проснулись и встали на ноги. Но я за ними не слежу. Я наблюдаю за полосками скорлупы, отслаивающимися от яйца, и наблюдаю, как зеленое вещество под ними пытается выбраться наружу.

— Какого черта? — спрашивает Арчи, подпрыгивая на одной ноге и указывая пальцем.

То, на что он указывает — это длинная зеленая штука, высунувшаяся из яйца. Она похожа на змею без головы. Мы с Ларри не отвечаем ему, потому что смотрим на другой бок яйца, из которого высовывается зеленая голова. В этом нет сомнений, потому что эта голова имеет несколько футов в длину и в ширину, и забыть такое зрелище невозможно, даже если очень хочешь.

Ларри указывает на один конец существа, Арчи — на другой, а потом оба указывают на середину. Потому что яичная скорлупа трескается, и мы видим, как существо выбирается наружу. Оно около восьми футов в длину и четырех в высоту, и я не знаю, как ему удалось уместиться в трехфутовом яйце.

— Худой Томми должен был предупредить меня, — говорю. — Обычно, когда я пью его виски, то вижу ящериц или змей. Он должен был предупредить, что от его последнего пойла я увижу что-то посерьезнее.

Мы стоим и рассматриваем зеленое существо. Как я уже сказал, оно имеет восемь футов в длину и около четырех футов в высоту.

Часть восьми футов — это змеиный хвост. Другая часть — толстый пивной бочонок, весь покрытый бородавками и чешуей, как бомж из ночлежки. Но самая большая и худшая часть — это паровой котел, торчащий на месте головы. Голова круглая и зеленая, с большими выпученными глазами, а все остальное занимают рот и зубы.

Оно покачивается на четырех толстых ногах. Я тоже покачиваюсь, на двух. У меня почему-то складывается впечатление, что эта штука нагоняет жуть. На самом деле, мое лицо становится почти таким же зеленым, как и кожа существа.

Но вдруг Ларри указывает на него и прыгает так, как будто ему отдавили ногу.

— Я знаю, что это такое! — кричит он. — Это же дракон!

— А что такое дракон? — я оглядываю на свои брюки, чтобы проверить, не соскальзывают ли подтяжки.

— Ну, дракон. Как в книжках по истории. Во времена короля Артура леса были полны ими. Этот Мерлин, должно быть, думает, что сделал тебе волшебный подарок, когда послал драконье яйцо.

— Конечно, так оно и есть, — говорит Арчи. — Давай спускайся оттуда.

Когда он произнес слово «дракон», я вдруг обнаружил, что вскочил по стене сарая к стогу сена. Я очень медленно спускаюсь, потому что я не из тех, кто любит спешить — особенно когда дело доходит до встречи с драконами, голодными тиграми или бывшими женами.

— Он не причинит тебе вреда, — говорит Арчи. — Он всего лишь дитя.

— И что ты хочешь, чтобы я делал, ухаживал за ним? — спрашиваю я. — Я не собираюсь становиться нянькой для всяких ходячих удавов… ууууииии! Именно в этот момент дракон подходит ко мне и начинает тереться о мою ногу.

— Он совсем как котенок, — говорит мне Арчи. — Перестань дергать коленями, а то размозжишь ему голову до смерти.

Конечно же, дракон начинает мурлыкать, смотрит на меня и вдруг ухмыляется.

— Разве это не мило? — говорит Ларри. — Видишь, какой нежный?

— Я знаю одного человека в городе, который улыбается так же, — говорю я. — Он недавно поджарился на электрическом стуле за то, что убил трех старушек мясницким тесаком.

— Давай, погладь его по голове. Это совершенно безопасно, — говорит Арчи.

Я чувствую себя в такой же безопасности, как при перемирии с Гитлером, но наклоняюсь и провожу рукой по чешуйчатой голове дракона. Затем улыбаюсь, больше от облегчения, что мне вернули руку, чем чего-то еще. И он снова улыбается мне.