Роберт Блох – Рассказы. Том 2. Колдовство (страница 89)
Пламя. Пламя бушевало в моей крови. Что значит, история про призрака – выдумка? Стоило мне лишь зайти в ту комнату, как я ощутил запах убийства. Я чувствовал ЕГО мысли. А после почувствовал и ЕЁ. Ненависть просто-таки наполняла помещение, и если это был не призрак, то что же? Что породило захватившие мою голову черные мысли? Мысли о топоре, ненависти и лежащей наверху беззащитной Дейзи. Пламя опьянения горело в моей голове. Но пока было еще недостаточно сильным. И я все равно продолжал думать о Дейзи; испуганный, охваченный странной дрожью, я не мог больше ждать. Представляя ее одну, там наверху, окруженную бурей, рядом с комнатой, где произошло убийство – я знал, мне нужно подняться к ней.
Как полоумный, пробормотав что-то о том, что мне нужно приглядеть за женой, я встал и направился в темноте к лестнице. Дрожь не покидала меня до тех пор, пока я не вошел в комнату, где она спала, и не увидел, как спокойна и безмятежна она в своем сне. Дейзи даже улыбалась. Ничто не беспокоило ее. Ни призраки, ни страшные орудия убийства. Наблюдая за ней, я вдруг почувствовал всю нелепость ситуации, но мне потребовалось еще некоторое время, прежде чем я вновь полностью овладел собой…
На обратном пути выпивка внезапно ударила мне в голову, и я моментально опьянел. Дурные мысли разом покинули сознание, после чего пришло облегчение.
Тем временем Кинан не давал моему стакану высохнуть, и когда я проглотил уже налитое, быстро среагировал и наполнил его вновь. Удобно расположившись, мы устроили настоящий праздник трепа.
Словно раскрученный ветром флюгер, я никак не мог остановиться на определенной теме. Все перемешалось в моем рассказе. Я излагал историю своей жизни. Говорил о неудачных писательских делах; о нашем с Дейзи романе.
Я излился в самой настоящей исповеди, выдав все подчистую. Про неудавшийся брак, наши ежедневные ссоры, бесконечные придирки от Дейзи. О том, как она цеплялась ко всему, чего не коснись: машине, страховке, Джинн Кори. О ее раздражающих привычках. После чего, наконец, добрался до нашего путешествия. Я хотел объяснить про второй медовый месяц, но тут какое-то чутье заставило меня заткнуться.
Между тем Кинан слушал меня с видом умудренного жизнью человека, но в итоге сам не удержался вставить несколько замечаний по поводу странностей уже его супруги. Мой рассказ о нездоровой любви Дейзи ко всему пугающему напомнил ему, как он, в противоположность, уличил собственную жену в чрезмерной робости. Это открылось после того, как он рассказал ей, что история с привидением – всего лишь выдумка, но даже несмотря на это она опасалась в одиночестве после полуночи подниматься на второй этаж и проходить мимо проклятой комнаты.
В ответ на его замечание миссис Кинан возмутилась и принялась все отрицать. Она уверяла, что может подняться вверх в любое время. В совершенно любое время.
- Как насчет сейчас? Отчего бы тебе не взять и не отнести лежащей наверху бедняжке кружку кофе? – голос Кинана прозвучал так, будто бы он отправлял Красную Шапочку навестить больную бабушку.
- Не стоит труда, - заверил его я. – Дождь стихает. Скоро Дейзи проснется. И мы продолжим наше путешествие в Валос.
- Думаете, я струсила? – спросила миссис Кинан, уже взявшись за кофейник. Руки ее дрожали, но она все же справилась.
- Вовсе нет…
- Вы, мужчины, вечно толкуете глупости о своих женах. Я докажу вам!
Она взяла кружку, красноречиво оттопырила свой зад, минуя Кинана, и скрылась в темноте прихожей.
Тут меня хорошенько встряхнуло, и я вмиг протрезвел.
- Кинан, - прошептал я.
- Штотакое?
- Кинан, мы должны ее остановить!
- Чего ради?
- Вы когда-нибудь сами поднимались наверх ночью?
- Кнешно нет. Накйчерт мне это. Ни разу.
- Так откуда вы знаете, что история про призрака – выдумка? – я говорил быстро. Очень быстро.
- Што?
- Я говорю, возможно, он действительно существует.
- Да ну, бросьте!
- Кинан, послушайте же. Я почувствовал что-то, когда мы были наверху. Вы живете здесь и не обращаете внимания, но я отчетливо ощутил это. Женская ненависть, Кинан! – я уже почти кричал.
Сграбастав из кресла, я силой вытолкал старика в прихожую. Я хотел остановить ее, потому что был чертовски напуган.
- Та комната наполнена предчувствием зла, - пытался объяснить я то, что ощутил в мыслях мертвой женщины, для которой смерть стала сюрпризом и которая оставила после себя лишь силу ненависти. Ненависти бестелесной, но пылающей единственным желанием – овладеть орудием собственного убийства и принести месть.
- Остановите свою жену, Кинан! – закричал я. – Остановите ее!
- А как насчет вашей жены? – хихикнул старик. – Кроме того, - произнес он, косясь на меня с усмешкой, - я скажу вам кое-что, в чем не признавался никому. Все это ложь.
Он хрипло откашлялся, после чего продолжил.
- Не только история про привидение. Но и прочее. Не было никакого Ивана Клувы и его жены. Не было убийства. А алтарь – всего лишь камень с бойни. Топор купил я. Ни убийства, ни призраков – нечего бояться. Просто хорошая шутка, которая приносит немного денег. Все выдумка!
- Не может быть! – закричал я, и черные мысли вновь вцепились в мой разум. Я пытался затащить старика на лестницу, понимая, что уже поздно, но еще надеясь что-то сделать, когда…
Раздался крик.
Я слышал, он доносился из комнаты в конце коридора. Чуть позже крик прозвучал вновь, уже на вершине лестницы, и в этот раз перешел в бульканье. Тьма наверху качнулась, от нее отделился силуэт. И следом что-то скатилось по лестнице: бам, бам, бам. Звук был похож на удары резинового мяча. Но это был не мяч – перед нами лежала женщина. Мертвая женщина, в разрубленной шее которой все еще торчало орудие ее убийства.
Увидев это, мне захотелось немедленно развернуться и броситься прочь, но нечто, засевшее в моем мозгу, не позволило. Вместо этого я лишь замер, наблюдая за тем, как Кинан в ужасе смотрит на мертвое тело своей жены. Из моего рта сам собой посыпался лепет:
- Я ненавидел ее… вы просто не понимаете, все эти бессчетные маленькие придирки… к тому же, Джинн ждала… она была застрахована… если бы это случилось в Валосе, никто бы не узнал… как несчастный случай, только лучше.
- В этом доме нет призраков, - пробормотал Кинан. Он даже не слушал меня. – Нет тут никаких призраков!
Я уставился на перерубленное горло.
- Когда я увидел топор, а Дейзи стало плохо, мне и пришла эта мысль. Сперва напоить вас, а потом вынести ее наружу, так что вы бы ничего не узнали…
- Что ее убило? – прошептал он. – Здесь нет привидений!
Я вновь подумал о своей теории про женскую ненависть и жажду мести, что сильнее смерти. О той силе, что взяла топор и расправилась с миссис Кинан, хладнокровно наблюдая, как та падает вниз. Чувствуя, как насмешливая песенка в моем мозгу становиться все громче, принуждая меня говорить, я поднял глаза в темноту.
- Теперь здесь есть призрак, - прошептал я. – Видите ли, когда я поднимался к Дейзи второй раз, то зарубил ее этим самым топором.
Чудовище у красавицы
Мы с Пег напоминали братьев Смит — только были лучше, потому что ни у кого из нас не было бороды. Мы настолько расходились во мнениях, что стали неотразимой парой. Конечно, Пег всегда позволяла мне доминировать, если я делал то, что она мне говорила. И когда она пригласила меня на обед к Леонарду Меррилу, которого терпеть не могу, я, естественно, поспорил и согласился.
Итак, мы шли по улице, потому что Пег была девушкой спортивной, а я предпочитал такси. Я шел быстро, а Пег медлила, поэтому она первая заметила это место.
— Смотри, какой милый щенок! — воскликнула она. Мой взгляд быстро скользнул по окружающим фонарным столбам.
— Нет, вон там, в окне.
Пег подвела меня к оконному стеклу заведения, которое я принял за зоомагазин Марду. Конечно, в окне был обычный черно-белый щенок, сидящий на корточках в опилках, и Пег начала издавать те отвратительные звуки, которые женщины всегда издают, сталкиваясь со щенками, детьми или Тайроном Пауэром.
Не люблю собак, и это еще мягко сказано. Если бы я погиб в альпийском снегу, а какой-нибудь сенбернар подбежал бы ко мне с бутылкой бренди под шеей, я мог бы обнять его в знак благодарности, но уверен, что пес укусил бы меня за ногу.
Почему-то мне никогда не верилось, что собака — лучший друг человека; знаю по крайней мере троих людей, которые стоят выше любой собаки. После того, как Пег перестала сюсюкать над этой собачонкой, я сказал ей об этом, добавив, что если мы застрянем здесь, то опоздаем на вечеринку.
— О, давай зайдем внутрь и осмотримся, — возразила она.
Пег всегда была покладистой.
— Я не люблю животных, — мягко сказал я. — На самом деле я бы не сунулся в это вонючее заведение, даже чтобы поглядеть на Кинг-Конга в купальнике. Терпеть не могу муравьедов, динго, эму, панд, яков, антилоп, оцелотов, стенбоков, дюгоней и лосей…
— Мой дядюшка лось, — сказала Пег.
— А ты, моя дорогая, лошадиная шея, — пробормотал я, следуя за Пегги в зоомагазин в ответ на очаровательный рывок за лацкан, сорвавший пуговицу.
— Мне просто необходим этот щенок, — лепетала она. — Он такой милый, и я могла бы купить ему маленькое красное одеяло с его именем, а ты мог бы гулять с ним по кварталу каждую ночь…