Роберт Бейли – Бульдожья хватка (страница 35)

– Сейчас объясню. Английский бульдог – это не домашняя собачка. Английский бульдог – это потомок бульмастифа, бойцовый пес. Воин. В старые времена бульдогами пользовались полицейские, когда ловили бешеных быков. Бешеных быков. Они вцеплялись быку в нос и так держали, пока полицейский не надевал на быка узду. И Массо именно такой. Это его суть. Жаль, что вы никогда его таким не увидите. Он скоро уйдет, а его так никто по-настоящему и не обидел. Но готов спорить, Профессор, – даже сейчас, когда он уже стар, как Мафусаил, если кто его обидит – ему и в голову не придет отойти в сторонку, лечь на травку и умереть. – Он смолк. – Помяните мое слово. Я, Боцифус Хейнс, беру в свидетели Иисуса Христа – этот пес даст настоящий бой.

Том долго стоял и смотрел на него. Сквозь сосны пробивался легкий ветерок. Наконец он не выдержал и улыбнулся.

– Откуда ты столько знаешь про бульдогов?

– Джэзз любит смотреть исторический канал. – Бо ухмыльнулся. – По большей части всякую хрень показывают.

Макмертри засмеялся – и низ живота откликнулся болью. Он покосился на Хейнса.

– Ты хочешь сказать мне, что я – бульдог?

Бо улыбнулся и с легким прищуром подошел поближе.

– Хочу сказать, что вас обидела юридическая школа и лично Джеймсон Тайлер, и если не дадите им сдачи – откажетесь от себя самого. Что вы больной и старый – не имеет значения. Вы такой, какой есть. Как и я. – Он помолчал. – Как и Массо.

Он подался вперед, обхватил Тома и крепко стиснул.

– Это мое заключительное слово, старый вы пес.

Бо пошел было прочь, но, не поворачивая головы, остановился.

– Профессор, извините меня за последнее предложение в этой статье. Я подумал, вас надо подтолкнуть в верном направлении.

Том наморщил брови и взял газету. Он не дочитал ее до конца, ему хватило того, что там написали о Дон. Последнее предложение просто пропустил. Теперь прочитал вслух – и кровь бросилась в голову.

«Нам стало известно, что Профессор болен и, возможно, при смерти, поэтому он уехал на семейную ферму в Хейзел Грин, Алабама».

– «Болен» и «при смерти» – это они добавили сами, но штрих получился неплохой, – сказал Бо и пошел к своей машине.

– Черт возьми! – воскликнул Том. – Они слетятся сюда, как стервятники! Зачем ты это сделал?! – Том был в отчаянии.

Добравшись до просеки, Хейнс повернулся – на лице его играла улыбка.

– Вы не можете прятаться здесь вечно, старый пес.

45

Над кукурузными полями занялся рассвет – Рик всматривался в кирпичную ферму. Хватит тянуть резину. Надо сделать то, зачем ты сюда приехал. Он потянул кофе из бумажного стаканчика, но продолжал сидеть в машине. На пассажирском сиденье лежала статья из вчерашней газеты. Ее и адрес Профессора принес ему Пауэлл.

– Поезжай к нему, – настаивал Эмброз. – Узнаешь все из первых рук. Он все-таки Профессор, что бы там ни было. Он тебе поможет.

Рика одолевали сомнения. Весь прошлый год особой помощи от Профессора не было. Из-за него Дрейк лишился работы в лучшей юридической компании штата. Он передал дело, которое разваливается на глазах. Рик просил Профессора не вмешиваться, а тот сосватал ему помощницу, которой уже и след простыл. Свою «шлюху», как выразился Тайлер.

Дрейк отпил из стаканчика кофе. Все это уже не имеет значения. Через три дня суд, а у него на руках – одна мелочь. Полицейское управление Фонсдейла определило, что грузовик Морриса вылетел за ограждение на трассе 25 и взорвался, врезавшись в дерево. По предварительному заключению, у машины отказали тормоза, и Мул потерял над ней контроль.

Но Дулиттл об этом и слышать не хотел.

– Мул – механик от Бога; грузовик, может, и поездил на своем веку, но был отстроен, как скрипочка. Чтобы отказали тормоза – быть такого не может.

Смерть двоюродного брата Ду принял очень близко к сердцу и ни секунды не сомневался в том, кто виновен в его смерти. Он так и сказал Рику и Пауэллу, когда они примчались к нему на следующий день после аварии. Разъяренный Ду махал на них кулаками, друзьям пришлось его сдерживать.

– Глаза мои вас, говнюков, не видели бы. Смерть брата – на вашей совести.

В глубине души Дрейк знал – он прав. Мул умер через три часа после разговора. Свой грузовик он холил и лелеял, никаких врагов у него вроде бы не было. Значит, вывод один. Джек Уиллистоун кого-то нанял следить за ними, и этот кто-то спровадил Мула на тот свет. «Убийство! Не надо психовать, но это так и есть». От одной этой мысли Рик покрывался гусиной кожей и постоянно поглядывал в зеркальце заднего вида.

Дальше – что с Уилмой? Тайлер не стал ее допрашивать, а ведь он не из тех, кто может проморгать опасного свидетеля. В классе ему не откажешь. Раз он не стал брать у нее показания, на то есть причина. В желудке засвербило. Около месяца назад он послал Ньютон ее свидетельское заявление, где было точно изложено то, что она сказала ему и Дон в «Песках», но ответа не получил. И к телефону она не подходит. На прошлой неделе Рик звонил трижды – никакого результата. Она должна подписать свидетельское заявление до начала суда – иначе брать ее в свидетели нельзя.

Дрейк вздохнул, от всех этих вопросов и сомнений голова шла кругом. Нервничая, он смотрел на ферму – куда угодно, только не туда! Но выбирать не приходится. Кто еще из юристов способен ему помочь, кроме Пауэлла? А он велел ехать.

Рик взялся за ручку двери, призывая все свое мужество. Другой рукой нащупал в кармане фотографию, которую теперь носил с собой всегда. Ее при первой встрече дала ему Рут Энн. Он мог на нее не смотреть – изображение ярко запечатлелось в мозгу. Боб Брэдшо – лучезарная улыбка довольного человека. Джинни Брэдшо – тоже улыбается, рот чуть приоткрыт, будто кто-то ее рассмешил. И Николь Брэдшо – под мышкой медвежонок, робкая, беззащитная, маленькая.

«Забудь о себе. Думай о них».

Он глубоко вздохнул, отпил напоследок кофе – и открыл дверцу машины.

46

Том проснулся от стука. Взглянул на будильник и вскрикнул – жжение после вчерашней пытки отозвалось болью в мошонке. Шесть утра.

– Какого черта? – Он скатился с кровати и посмотрел на пол, там мирно похрапывал Массо. – Парень, ты хоть бы шевельнулся, – пробормотал Том, натягивая тренировочные штаны. В дверь продолжали стучать. – Иду! – прокричал он, снова превозмогая боль в низу живота. Наконец Массо слабо гавкнул и сполз с подстилки.

– Это все, на что ты способен? – бросил Макмертри, качая головой. – Тоже мне бойцовый пес, – пробормотал он, идя по коридору. – Если это Бо, сейчас я ему всыплю.

Подошел ко входной двери, более или менее проснувшись. За стеклом увидел лицо Рика.

– Можно к вам? – спросил тот.

Том косо посмотрел на визитера – ему это не снится?

– Можно к вам? – повторил Дрейк. – Прошу вас, Профессор… я… знаю, что рано, но мне очень нужно поговорить.

Том, справившись с ногами, отпер засов и открыл дверь. Но застыл в дверях, не позволяя гостю пройти.

– Что случилось, сынок?

Рик перевел дыхание. Вид у него был, как у оттаявшего трупа, глаза – два красных пятна.

– Мне нужна ваша помощь.

Они сидели в кабинете, потому что кухонный стол так и был завален нераспечатанной почтой. Том – в своем кресле-качалке, Рику предложил кушетку. Хозяин заварил кофе, и Дрейк сидел, подавшись вперед, сжимая чашку обеими руками. Вид у него был усталый и испуганный.

– Как ты меня нашел? – спросил Том, положив ногу на ногу. Отхлебнул кофе.

– Через Пауэлла, – объяснил Рик, поставил чашку на столик и достал из кармана сложенную газету. – Он привез мне эту статью. – Гость передал газету, и Том открыл ее, хотя прекрасно знал, что там написано.

– Там сказано, что вы уехали на ферму в Хейзел Грин, – сказал Рик, поднимая чашку и глядя в нее. – Наверное, Пауэллу удалось найти ваш адрес через приятеля на почте в Таскалусе. Подробностей он мне не рассказал.

– Не важно, главное – ты меня нашел. Рассказывай.

Рик пригубил кофе и наконец поднял на Профессора усталые глаза.

– Мне надо поговорить о деле, которое вы мне передали, но… сначала…

Он вздохнул, снова уставился в чашку.

– Что сначала? – спросил Том. Он перестал качаться и смотрел на парня – на лбу Рика появилась испарина. Макмертри полностью проснулся после чашки кофе и начал понимать, чего Рику стоило сюда приехать. Ясно, что это не от хорошей жизни.

– Сначала… хочу попросить прощения за то, что двинул вас тогда в Вашингтоне. Не надо было этого делать. Сорвался. Не сдержался, и в итоге мы проиграли турнир. Извините.

Рик замолчал, посмотрел Тому в глаза, но тот молчал. Он не ослышался – Рик просит прощения?

– Второе, – продолжил собеседник. – Мне очень жаль, что вас заставили уйти из школы. Простите. Тут есть и моя вина, и…

– Хватит, – перебил Том, поднимая руку. – Сынок, извинения принимаю, но работу я потерял не из-за тебя. Мне бы все равно пришлось уйти, история в Вашингтоне тут ни при чем.

Рик, сбитый с толку, нахмурил лоб, а Профессор выругался про себя.

– Это был всего лишь предлог, понимаешь? Не будь нашей стычки, придумали бы что-то еще. Декану Ламберту нужны новые кадры, а Тайлер подбросил ему патронов, чтобы меня расстрелять.

– Джеймсон Тайлер?

Том кивнул.

– Он стал юрисконсультом университета как раз накануне моей отставки. И мой уход – дело его рук. – Макмертри покачал головой, в волнении поднялся. – Ты хотел что-то спросить о деле Рут Энн?