Роберт Бейли – Бульдожья хватка (страница 19)

Дон ухмыльнулась:

– Сердиться не будете?

– Не буду.

– Я извинилась за вас. Сказала, что иногда вы ведете себя как болван. Ничего с собой поделать не можете. Что я умоляла вас заранее позвонить, чтобы не пугать человека, а мы ее явно напугали. Но раз мы все-таки приехали, нам бы очень хотелось с ней поговорить. Мы представляем интересы несчастной женщины, у которой в аварии погибла вся семья, и просто хотим ей помочь.

– И она согласилась?

– Да, коллега, согласилась.

– А когда вы на меня оглянулись и стали смеяться? Что вас так рассмешило?

– А-а, это. Когда она согласилась поговорить с нами, посмотрела в вашу сторону и сказала: «Для болвана вполне симпатичный».

Она захохотала, заставив Рика улыбнуться.

– Что ж, коллега, я впечатлен, – сказал он и приподнял в знак приветствия стакан.

– А то!

Как и обещала, ровно в десять вечера Уилма подошла к их столику и села рядом с Дон. Видно, что устала, в глазах краснота.

– Могу повторить: этим чертовым журналистам я уже сказала все, что знала, да и говорить особо было нечего. Но если у вас есть вопросы – валяйте.

Она начала отвечать, наклонив голову в сторону, глядя на Мерфи, потому что Рик перед этим кивнул коллеге – начинайте вы.

– Еще раз спасибо, миз Ньютон. Мы знаем, что вы устали. Прежде всего, нам надо знать, сколько времени мистер Ньютон – Гарольд – работал на «Уиллистоун» до аварии.

– Ну, Дьюи – насколько мне известно, никто и никогда не называл его Гарольд – пришел туда… – Она смолкла, подняла глаза к потолку, задумалась. – Наверное, в две тысячи третьем. В четвертом мы купили дом; значит, в конце третьего. Это был наш первый дом… – Она остановилась, и по щеке покатилась слеза. – Извините, я об этом давно не вспоминала. Просто… тяжело, понимаете? Дома две девочки. Обе – папины дочки. Они… – Тут женщина расплакалась.

Дон выхватила из настольной салфетницы салфетку и протянула Уилме, та вытерла глаза.

– Может быть, кофе? – спросила она.

Рик понял: Ньютон нужна минутка, прийти в себя, поэтому он согласно кивнул, равно как и коллега.

Через пару минут Уилма вернулась с тремя чашками горячего кофе, и над каждой клубился дымок, словно утренний туман. Кофе приятно пах, а на вкус оказался еще лучше. «В таком месте не ожидаешь получить приличный кофе», – подумал Рик. Напиток, скорее всего, самый обычный, но почему-то казался очень вкусным.

– Еще вопросы? – спросила Уилма, уже улыбаясь, хотя было ясно, что ей с трудом удалось унять слезы.

– По какому графику ваш муж работал в «Уиллистоуне»? – наконец вступил в разговор Дрейк, надеясь, что уже имеет на это право.

Прежде чем ответить, она окинула его внимательным взглядом.

– Так кого вы представляете? – спросила она, наконец.

– Наш клиент – Рут Энн Уилкокс. В катастрофе погибли ее дочь, внучка и зять. Она хочет знать, почему это произошло; наверняка и вы тоже.

– Дьюи был хорошим водителем. Представить не могу, что в аварии виноват он, – сказала официантка, с обидой глядя на Рика.

Тот ответил не сразу. Нужно быть аккуратным.

– Миз Ньютон, тут у нас копия отчета об аварии. – Рик достал из кармана документ и передал ей. Дал Уилме время почитать. Потом ровным голосом продолжил: – Из отчета следует, что ваш муж перед аварией ехал со скоростью сто тридцать километров в час. Ограничение скорости – сто. – Рик помолчал, обхватил руками чашку кофе. – Мы приехали узнать, известно ли вам, по какой причине Дьюи ехал с превышением скорости. Поэтому я и спросил, по какому графику он работал в «Уиллистоуне».

Уилма вчитывалась в строчки отчета.

– Хм, я просто… – Она остановилась, видно, что сделала для себя какое-то открытие. – Черт! – прошептала она едва слышно.

– Миз Ньютон, прошу вас. Мы пытаемся понять…

– График у него был беспорядочный, – сказала Уилма, глядя Рику прямо в глаза. – Сумасшедший.

– То есть как? – спросил Дрейк. Пусть продолжает.

– Я… не знаю. Но график был беспорядочный.

Она замолчала, посмотрела в пол. Что-то ее останавливает. Но почему?

– У Дьюи был график, в который трудно уложиться? – спросил Рик.

Уилма ответила не сразу, отпила кофе.

– Вы собираетесь подавать на «Уиллистоун» в суд? Независимо от того, что я вам скажу, верно?

Голос ее звучал спокойно, ровно. Она перевела взгляд на Дон, потом снова посмотрела на Рика.

– Иск мы уже подали, – ответил юрист, выдерживая взгляд.

– Миз Ньютон, – сказала Дон и обняла ее за плечо, – наша клиентка лишилась всей семьи, как и вы – только представьте, если бы авария унесла ваших девочек! Рут Энн Уилкокс нужна ясность. Она хочет знать, почему это произошло.

– Это был несчастный случай. Такое в жизни бывает, – отозвалась Уилма.

– Но что с графиком, миз Ньютон? В него было трудно уложиться? – снова спросил Рик.

«Давай, милая».

Уилма Ньютон глубоко вздохнула, подняла глаза к потолку. Вспомнила ту жуткую ночь в больнице. Как подписала документ. Положила конец страданиям мужа.

– Да, – сказала она наконец, глядя прямо на Рика. – График был такой, что работать надо было без продыха. Редко выпадала свободная минутка.

Да ее вообще не было.

– В день аварии он отставал от графика, не помните? – спросил Дрейк. – Расскажите о том утре.

– Всех подробностей не помню. Поднялся рано и уехал – вот и все.

Она остановилась. «С какой стати я защищаю этих негодяев? На похоронах-то они расшаркивались. “Примите соболезнования, миз Ньютон. Дьюи прекрасно на нас работал, был очень хорошим человеком. Мы хотим вам помочь и обязательно с вами свяжемся”. Да только не связались. После похорон от них ни слуху ни духу. “Уиллистоун” просто-напросто бросил меня и девочек в беде. Никакой помощи. Ничего».

Она вздохнула, отпила кофе. Пусть теперь ответят.

– Может, он что-то сказал, что-нибудь…

– Как, вы сказали, вас зовут? – перебила его Уилма.

– Рик.

– Хорошо, Рик. Хотите знать, какой был у Дьюи график? График был сумасшедший. Не только в тот день, но каждый день. Иногда приходилось ездить по двадцать часов, чтобы уложиться. Он знал, что по закону это не положено, сам мне говорил, но компании было на это плевать. Джек Уиллистоун сам каждую неделю проверял путевые листы водителей, следил, чтобы сведения в путевом листе соответствовали требованиям, не важно, сколько часов ты на самом деле наездил. Дьюи страшно боялся Уиллистоуна, часто просил, чтобы я помогла ему заполнить путевой лист – чтобы загрузка получалась меньше десяти часов.

Незадолго до смерти у него было несколько штрафов за превышение скорости. Он из-за этого переживал, но вроде выбора у него не было. Не превысишь скорость – не доставишь груз вовремя. – Уилма вздохнула. – Он хотел уйти. Даже заявление заполнил, но я… – Она тяжело задышала, нижняя губа затряслась от тяжелого воспоминания. – Я ему не разрешила. Платили намного больше, чем в других местах.

Женщина остановилась, закрыла лицо руками.

– То есть там подделывали путевые листы? Как это могло сойти им с рук? – спросил Рик. – Разве их не проверяет…

– Дорожная полиция? – перебила Уилма с горечью в голосе. – Да у Уиллистоуна все инспектора куплены – и округа, и штата. И в полицию Алабамы он дверь ногой открывает. Дьюи говорил, что он непотопляемый. – Ньютон сверкнула глазами. – И это свинство продолжалось годами.

Повисла пауза, и Уилма заметила, что Рик переглянулся со своей хорошенькой помощницей. Потом снова взглянул на собеседницу.

– Миз Ньютон, вы готовы повторить то, что сейчас сказали нам, в суде присяжных?

Уилма скрестила руки на груди. «Настойчивый малый. Зря я его окрестила болваном. Свое дело знает».

– Не могу сказать, – отозвалась она, глядя в чашку. – Не хотелось бы во все это влезать.

– Я вас понимаю, – заговорил Рик. – Но, вполне возможно, вы единственная, кто может объяснить, почему в день, когда погибла семья моей клиентки, Дьюи ехал с превышением скорости. В день, когда погиб и он сам. Если у Джека Уиллистоуна куплены дорожные инспекторы и полиция Алабамы, тогда помощи оттуда ждать нечего. А его нынешние сотрудники едва ли выложат все начистоту. – Юрист помолчал. – Остаетесь вы. Именно вы можете пролить свет на эту историю. Заставлять водителей подделывать путевые листы – это федеральное преступление. В ваших силах восстановить справедливость для моей клиентки и отправить Джека Уиллистоуна туда, где ему самое место, – за решетку.

Уилма не отрывала глаз от чашки кофе. Она вспомнила, с каким отчаянием Дьюи разорвал свое заявление об уходе. Каким отрешенным был его взгляд. Он знал, что это только дело времени. Вспомнилось, как она вернулась из больницы и обнимала рыдавших девочек. Не может быть, что папа умер. Этого не может быть. Не может, не может.