Роберт Байрон – Сначала Россия, потом Тибет (страница 53)

Шрифт

С того же времени, то есть с конца 1925 года, начинается журналистская карьера Байрона. Он получил место в «Дейли мейл». Почти сразу Роберт сделал своим излюбленным жанром путевые заметки. Его книга «Станция» об Афоне удостоилась положительных рецензий Арнолда Беннетта и Дэвида Г. Лоуренса. Очень скоро Байрон стал филэллином, всерьез увлекся искусством постгреческих культур — Византии и Персии, — его научные изыскания в этой области не утратили актуальности и поныне. Он хотел написать историю Греции от времен Византийской империи до катастрофы Смирны, но судьба отпустила ему слишком мало лет жизни.

Путешествия Байрона носили не только исследовательский, но и коммерческий характер. Так, чтобы совершить желанное путешествие в труднодоступный Тибет в 1929 году, он с помощью подруги Дафны Уэймут познакомился с медиамагнатом Бивербруком, который нанял Байрона написать четыре статьи об «Авиапочте» — новом авиационном сообщении между метрополией и Британской Индией. Август и сентябрь Байрон посвятил поездкам по Индии с Гэвином Хендерсоном, одновременно договариваясь о разрешении на поездку в Тибет. Кажется, решающую помощь оказал сэр Чарльз Белл, имевший определенное влияние на 13-го Далай-ламу. Друзья дождались Майкла Росса и предприняли трудную, но успешную экспедицию. Индийское путешествие Байрона было сопряжено с расходами, для оплаты долгов (300 фунтов) он устроился в Калькутте на работу в рекламном отделе топливной компании «Бурмах Шелл» на три месяца. Книга «Очерк Индии» вышла в апреле 1931 года, вскоре после заключения важного договора вице-короля лорда Ирвина с М. Ганди, но коммерческого успеха не имела.

Интерес к Советскому Союзу Байрон проявил еще в 1924 году, после знакомства с Оливером Болдуином, сыном премьер-министра Стэнли Болдуина. Оливер был военным советником в армии недолго независимой Армении в 1920 году, и его рассказ о крушении закавказской республики произвел сильное впечатление на Байрона.

В путешествие по СССР Байрону довелось отправиться в январе — феврале 1932 года, но осуществилось задуманное не полностью. Байрона интересовали равным образом искусство Древней и Московской Руси и Туркестана, однако побывать в Азии не довелось — визу Байрону не продлили. Как сказала ему одна из гидов — жена функционера Артемия Халатова (впоследствии ставшая, как и он, жертвой репрессий), в ГПУ решили, что «Байрон не любит Россию и русских». Читая путевые заметки нашего героя об СССР, нельзя согласиться со второй частью этого утверждения. Байрон пишет о встреченных им советских людях скорее с симпатией. А вот политический режим ему не понравился: Байрон четко уловил исходящую от СССР угрозу по отношению к другим странам. Кроме того, он точно подметил, что определенные мессианские настроения, присущие советским людям, только помогут правящему режиму в совершении агрессивных актов. Путешественник решительно описал репрессивную суть советского строя: в дневнике Байрон указал, что осенью 1930 года ГПУ арестовывало по шесть тысяч человек в месяц, что «немало для периода мирного послереволюционного строительства». Как было сказано ранее, Байрона в СССР влекла не политика, а культура, главным образом древняя живопись, и страницы о творчестве Андрея Рублёва и других, подчас безвестных мастеров, обладают немалой художественной и искусствоведческой ценностью. Тогдашний современный конструктивизм Байрону не особенно приглянулся, зато беседы со знаменитыми архитекторами Алексеем Щусевым («милый человечек») и Александром Гринбергом убедили его в скором повороте архитектурной политики: «Правительству надоел унылый серый бетон и ему нужны цвета». По возвращении Байрон напечатал в прессе ряд научных архитектурных эссе и путевых репортажей; последние понравились некоторым его индийским знакомым, в частности миссис Уэйр.

Издательская история книги «Сначала Россия, потом Тибет» вкратце такова. Байрон, как обычно, нуждался в деньгах. Соединение путевых заметок о двух путешествиях было скорее механическим, нежели идеологическим. Дело в том, что дневник тибетской экспедиции с многозначительным заголовком «Британские сумерки в рассветных землях» должен был составить первую часть книги 1931 года об Индии, но остался неизданным. И Байрон решил соединить тибетский дневник, опубликованные статьи об СССР и добавил главу о древнерусской живописи. Авторское название сборника — «На колесах и без колес» — подчеркивало антагонизм двух культур: автоматизированной советской и доиндустриальной тибетской. Книгу издательство Макмилланов (одним из партнеров был Гарольд Макмиллан, в будущем премьер-министр [1957–1963]) выпустило в октябре 1933 года. Рецензент в «Таймс» отметил: приятно, что автор сосредоточен не на пятилетке, а на искусстве и архитектуре. Сесил Робертс посетовал, что автор объединил две книги в одну. Через год было продано всего лишь восемьсот экземпляров. Надеюсь, участь русского издания Байрона окажется более счастливой.

Главный успех ждал ученого путешественника впереди: книга «Дорога в Оксиану» вышла в 1937 году и снискала популярность. Много лет спустя другой ученый путешественник — Брюс Чатвин назвал ее лучшей книгой о путешествиях.

Жизнь Роберта Байрона оказалась короткой. Двадцать четвертого февраля 1941 года транспорт «Джонатан Холт», на котором Байрон плыл в Западную Африку (он намеревался попасть в Египет), был торпедирован подводной лодкой U-97 и затонул. Тело Роберта так и не нашли. Помимо книг, потомства он не оставил.