Роберт Асприн – За короля и отечество (страница 50)

Выждав, пока первое потрясение в зале пройдет, Моргана отослала детей с Медройтом собирать вещи в дорогу, а сама тихонько отвела юного гонца в сторону, налила ему кубок вина, усадила у огня и махнула слугам, чтобы те принесли еды. Парень почти машинально опустошил кубок; в глазах его застыло выражение, слишком хорошо знакомое Бренне МакИген по Белфасту: так смотрят выжившие при взрыве бомбы или обстреле. Обе — и она, и Моргана — терпеливо ждали, пока паренек не успокоится настолько, чтобы хотя бы начать есть наваристую похлебку из оленины. Подождав еще немного, Моргана как можно мягче заговорила с ним.

— Когда сможешь, сынок, расскажи мне, что ты видел. Я должна знать это.

Он вздрогнул как от удара и встретился с ней затравленным взглядом.

— Негоже леди слушать такие вещи, — выдавил он из себя.

— Я хорошо тебя понимаю, и спасибо за заботу. Но я ведь королева Моргана из Гэлуиддела и Айнис-Меноу, и моим землям и людям тоже грозит опасность. Я должна знать, что позволяют себе саксы, прежде чем принимать решения, как мне лучше защитить свой народ.

Мальчик подумал с минуту, потом кивнул.

— Гадко это, королева Моргана. Просто жуть. Они даже цыпленка желторотого ни одного в живых не оставили. Пожгли все поля да леса, а мертвых на куски порубили. Всех — мужчин, женщин, младенцев грудных. Как звери какие, даже хуже зверей. Я на болоте был — ивняк резал для мамаши, когда они нагрянули. Пожгли дом, а ее убили, и сестер всех моих тоже убили, а я… что я супротив них со своим трехдюймовым ножиком на поясе…

Слезы снова покатились из его глаз, и он раздраженно смахнул их рукой.

— Я хотел было убить хоть кого из них, но ведь коли они поубивали всех в округе так быстро, как мамашу с сестрами, кто бы тогда дал знать в Кэрлойл? Вот я и схоронился в траве болотной, покуда они не ушли, а потом побежал из Лонг-Мег в Пенрит, к тракту римскому, и во всю дорогу никого живого не встретил, окромя ворон. — Он осекся и поднял на нее полные слез глаза. — Я все неправильно сделал, что лежал, схоронившись, покуда мои все помирали?

Моргана отвела покрытые коркой запекшейся грязи волосы паренька в сторону и осторожно поцеловала его в лоб.

— Нет, сынок. Спрятавшись на болоте, чтобы предупредить Кэрлойл, ты, возможно, спас не одну сотню душ. А может, даже тысячи душ, ибо катафракты из северных королевств начали охоту, и Куте нет другого пути, кроме как удирать от погони, и теперь ему уже не до убийств мирных бриттов. Сам Господь, не иначе, направил тебя на верный путь там, на болоте, и он же придал сил твоим ногам, чтобы весть пришла раньше. А теперь ешь, пей, а я скажу слугам, чтоб они показали тебе, где умыться и выспаться. Твоя семья была из фригольдеров?

Паренек кивнул.

— Вот и хорошо. Я попрошу короля Мерхиона, чтобы он позаботился о тебе. А если ты когда решишь начать все на новом месте, вспомни только мое имя и ступай в Кэр-Бирренсуорк, что в Гэлуидделе. Я прослежу, чтобы тебе дали хороший фригольд.

Слезы покатились по щекам паренька еще сильнее, но взгляд у него сделался уже не таким затравленным.

— Я… Спасибо, госпожа.

— И тебе спасибо. — Моргана оставила его доедать, а сама подошла к королеве Тейни, которая командовала целой армией слуг, помогавших королям и королевам готовиться к отъезду. Моргана повторила ей свою просьбу не оставить отвагу и сообразительность паренька без награды. Взгляд ее падчерицы затуманился.

— Ну конечно же, мы позаботимся о мальчике, тетя. Спасибо, что напомнила.

Тейни торопливо обняла ее, Моргана чмокнула ее в щеку и ушла, чтобы не мешать. У нее ушло всего несколько минут на то, чтобы уложить остаток своих вещей, найти Медройта и сыновей, укладывавших одежду в кожаные сумы, и приказать охране готовить лошадей к отъезду на север. Пока она искала свободного слугу, чтобы тот помог ей донести поклажу до конюшни, мимо проскользнул менестрель Лайлокен.

— В получасе езды по дороге на Кэр-Гретну? — шепнул он.

Она кивнула и прошла мимо, не задерживаясь.

Кто-то за спиной у нее принялся насвистывать нехитрый мотивчик, и Бренна вдруг резко обернулась, узнав его. Пока застигнутая этой неожиданной реакцией Моргана приходила в себя, Бренна вглядывалась в заполнивших зал мужчин и женщин, но так и не увидела, кто же насвистывал эту так поразившую ее песню.

В чем дело? Моргана не привыкла еще, чтобы тело ее использовали против ее воли, да еще на людях, и требовала объяснений.

Сообразив, что своей реакцией она запросто могла выдать себя, Бренна поспешно отвернулась и поспешила к выходу, отчаянно стараясь не выдать охватившего ее волнения. Что-что, а эту песню она не спутала бы ни с какой другой: ее горланили оранжисты на своих ежегодных июльских маршах в честь проклятой битвы семнадцатого века. Проклятой и кровавой: ирландских католиков резали как свиней, травили собаками в полях; английские протестанты назначили даже призы за головы ирландцев на манер тех, что выдавались охотникам, предъявлявшим хвосты убитых волков…

И спустя четыре сотни лет оранжисты продолжали отмечать свою победу маршами по католическим кварталам — подобно американскому ку-клукс-клану они, ссылаясь на гарантированную законом свободу слова и собраний, щедро сыпали соль на раны своих излюбленных жертв. Каждый июль отмечался взрывом насилия и настоящими боевыми действиями между возмущенными католиками и неутомимыми в своем глумлении протестантами.

Нет, эту песню Бренна МакИген помнила даже слишком хорошо.

Тут и до Морганы дошел весь ужас, что испытала Бренна при звуках излюбленной мелодии Седрика Беннинга. Она не только постаралась успокоить ее, но и остановила первую же пробегавшую мимо служанку.

— Не скажешь ли ты, — негромко спросила она ее, — не пел ли при тебе кто-нибудь вот это? — И она едва слышно, чтобы их не слышал больше никто, напела мелодию.

Женщина удивленно покосилась на нее, но кивнула.

— Ну… да, поют, королева. Все менестрели поют ее последние пару дней. Ведь славная мелодия, разве нет? Я и сама несколько раз ловила себя на том, что напевала ее за работой. С нею вроде как и время быстрей летит.

— Да, конечно. Мне, видишь ли, просто любопытно стало: ведь я ее ни разу до этой недели не слыхала. Хорошо бы мои менестрели в Кэр-Бирренсуорк выучили ее. Спасибо. Пойду спрошу про нее рейгедских придворных музыкантов.

Один из менестрелей…

Неужели сам Лайлокен?

Возможно, и так, задумчиво согласилась Моргана. Однако при таком наплыве гостей в Кэрлойл как знать, кто, где и от кого впервые услышал это? Менестрели схватывают мелодии на лету, а потом их уже и не выкинешь из головы.

Что верно, то верно, невесело согласилась Бренна.

Моргана в задумчивости прикусила губу.

Скажи, твой безумец Беннинг тоже вселился в кого-то из окрестностей Кэр-Удея, как ты в меня?

Об этом Бренна еще не думала.

Вполне возможно. Да, наверное. Только я не знаю, на каком расстоянии это действовало. У нас не было возможности проверить это на опыте до того, как Беннинг убил бедного доктора Беккета.

Любопытно было бы, предположила Моргана, выяснить, кто находился тогда в Кэр-Удее, и сравнить этот список с теми, кто побывал в Кэрлойле на этой неделе.

Бренна с трудом удержалась от стона.

Да все, начиная с Арториуса, твоего свояка Анцелотиса и Медройта. И Ковианны Ним. И потом, мы не имеем никаких доказательств того, что пол хозяина обязательно совпадает с полом путешественника во времени. Беннинг мог вселиться в любого мужчину или женщину на несколько миль от Кэр-Удея. Господи, да ведь надо тогда учесть и всех слуг, что приехали с нами на юг, не говоря уже о катафрактах… Список рос с угрожающей быстротой.

Верно, согласилась Моргана, возвращаясь на конюшню. Однако нам нужно искать другие улики. Вот, например, мне кажется, стоит обратить особое внимание на обморок Анцелотиса. Если кто-то вдруг появился в его голове как ты в моей — словно гром среди ясного неба, — стоит ли удивляться, что он без чувств полетел с лошади?

В одно короткое мгновение потрясенная Бренна свела воедино все мелкие странности в поведении Анцелотиса за последнюю неделю. Внезапно находящие на него приступы рассеянности, словно он разговаривал в уме сам с собой. Неловкость в седле — это у Анцелотиса-то, который ездил верхом разве что не с младенчества. И, наконец, эта демонстрация боевых искусств на арене, когда он одолел Куту голыми руками. Черт, это ведь был прием из арсенала двадцать первого века!

Но ведь это наверняка умеет и твой… как его… террорист, Беннинг? Или это другой путешественник, тот воин, что по заблуждению охотится за тобой?

Этого Бренна наверняка сказать не могла.

Не знаю, чему Беннинг обучался, а чему — нет. Боевые единоборства популярны в наше время у самых разных людей — даже женщин, если уж на то пошло. Но С.А.С. уж наверняка обучает своих бойцов технике рукопашного боя. Как раз тому, что использовал Анцелотис.

Моргана нахмурилась.

Кого бы ты предположила вселившимся в Анцелотиса, если бы от этого зависела твоя жизнь? Террориста или заблуждающегося врага?

Гм, поморщилась Бренна. Выбор тревожил ее хотя бы тем, что ошибка могла стоить ей жизни — и не только ей, но и миллиардам других невинных людей. Внимательно взвесив все обстоятельства, она решилась. Заблуждающийся враг, мне кажется. В поведении Анцелотиса проскальзывают порой замешательство и даже смятение, но оно всегда остается достойным. А если я что-то и узнала про Беннинга, проработав с ним некоторое время, — так это то, что он обожает игру. Обожает скрывать свою истинную натуру, но все время подкидывает мелкие намеки на нее. Вроде его шарфа. У Анцелотиса я ничего подобного не видела.