Роберт Асприн – За короля и отечество (страница 15)
Медройт изумленно выпучил глаза, поперхнулся, но благоразумно — с учетом настроения своей тетки — промолчал. Моргана накинула плащ — в помещении было довольно-таки прохладно.
— Пойми меня правильно, мальчик. И подай-ка мне мою суму — вон из тех вещей. — Она мотнула головой в сторону груды холщовых и кожаных мешков и сумок; Бренна только сейчас обратила на нее внимание. — Я вовсе не ненавижу эту девицу, я даже не так уж плохо к ней отношусь — пусть она даже не уступает змее в мастерстве сплетать слова. Просто час поздний, и вести ужасны, а то, что предстоит еще сделать нынче ночью, может оказаться еще хуже. Бессонная ночь мне предстоит наверняка, а у Ковианны Ним просто нет тех знаний, что есть у меня. Ну конечно, она может вынуть занозу из благословенной задницы какого-нибудь монаха…
Медройт крепко сжал губы и почти удержался от смеха. Моргана едва заметно улыбнулась.
— И вне всякого сомнения, она большая мастерица врачевать ожоги: это ведь основная работа целителя, имеющего дело с кузнецами и плавильщиками, что мастерят украшения из серебра и золота, а также выковывают лучшие мечи из всех, какими приходилось биться в бою. И с теми, что выдувают стекло так же искусно, как делали это римляне… ведь надо же представить шпионам саксов какой-нибудь повод того, зачем в Торе столько кузен.
— Ковианна Ним говорила, саксы называют это место Гластонбери-Тор, Стеклянный Остров.
— Заруби себе на носу, племянник, — сердито заметила Моргана. — Пусть уж лучше смеются над нашим разноцветным стеклом, чем узнают о наших оружейниках и двинутся через болота к Тору, рубя всех на своем пути, чтобы оставить нас безоружными. Одной этой угрозы достаточно, — продолжала Моргана вполголоса, когда они двинулись по темному коридору в направлении далеких мужских голосов, — достаточно, чтобы Ковианна Ним искала места безопаснее в северных королевствах. Не сомневаюсь, она постарается прилепиться к Арториусу так же, как к Эмрису Мёрддину в прошлую свою, богатую событиями поездку к северным королям.
Крепко держа в руке сумку с целебными травами, Моргана следом за своим племянником подошла к группе взволнованных мужчин и разом забыла о всех своих горестях, ибо лежавший перед ней раненый нуждался в ее помощи больше, чем скорбящая королева — в утешении и слезах. Бренна — невольная пассажирка — не имела ни малейшего представления, чем помочь или хотя бы что сказать на это.
Глава четвертая
Потные руки Тревора Стирлинга скользили по пластиковой обивке кушетки шлюзового бокса. Кэмерон Блэр, аспирант, чья научная руководительница готовилась совершить самый жуткий террористический акт в истории человечества, прилаживал к голове Стирлинга провода для перехода. Лицо Блэра было бледно, глаза чуть навыкате от потрясения, зубы сжаты в бессильной ярости на то, что сделала МакИген. Блэр достался ирландке по наследству от предшественника, и было совершенно очевидно, что подозрения на ее счет не обходили его стороной. И ведь он работал на нее… Стирлинг старался не обращать внимания на сосущую пустоту в желудке и не нервировать дополнительно и без того взвинченного человека, готовившего его к переходу.
Черт, некогда… ну совсем некогда подготовить все это как надо… Он стиснул зубы при мысли о том, что это его приезд скорее всего послужил причиной смерти Беккета и поспешного бегства террориста в глубь истории. Помимо Стирлинга и Блэра в помещении остались только руководители программы. Зенон Милонас, казалось, слился в единое целое со своими компьютерами, готовый переместить сознание Тревора Стирлинга в тот же поток времени, где уже должны были находиться Бренна МакИген и Седрик Беннинг. Д-р Индрани Бхаскар пыталась сжато обрисовать Стирлингу историческую ситуацию, в которой он окажется, но этому несколько мешали руки Кэмерона Блэра, крепившие ему на лоб, виски и скулы присоски с контактами.
Блэр попробовал вмешаться и объяснить, почему оборудование для перехода крепится только к голове, тогда как энергетическое поле человеческого сознания распространяется на все тело, но Стирлинг отмахнулся от его лекции. Все это напоминало ему модный треп насчет чакры и перемещений бестелесного духа и мешало сосредоточиться на том, что ему действительно предстояло сделать.
— Не забывайте, — наставляла его д-р Бхаскар, — туда переместится только ваше сознание. Вы попадете в чей-то чужой мозг. Так это, во всяком случае, описал доктор Беккет. Структура его сознания вселилась в чужое тело, и он делил мозг с его обладателем на протяжении шестнадцати минут.
— Делил мозг? — нахмурился, насколько это позволяли ему присоски, Стирлинг. — Вы хотите сказать, он завладел разумом другого человека?
— Ну… не совсем. — Она замялась. — Теренс сказал, это напоминало сосуществование двух разумов. Владелец тела был почти до истерики напуган этим. Но, конечно, при перемещении доктора Беккета энергетические настройки были куда слабее.
— Слабее? Вы хотите сказать, МакИген настроила их так, чтобы вообще вытеснить разум хозяина тела?
Индрани прикусила губу.
— Не знаю, — призналась она. — Никто из нас не знает. Мы ведь никто еще не перемещались. Мы всего-то одно короткое испытание провели, из которого просто преждевременно делать выводы. Но не исключено, что разум хозяина вытесняется при этом из мозга.
— То есть убивается, — хмуро поправил ее Стирлинг.
— Или, возможно, полностью подавляется. Или не подавляется. Возможно, результатом становится сочетание рассудков — ну, что-то вроде раздвоения личности, сопровождающееся борьбой за контроль над телом.
Хорошенькие перспективы… простонал про себя Стирлинг. Угробить рассудок ни в чем не повинного типа… или свести бедолагу с ума, не давая ему владеть собственным же телом, — черт, не так, совсем не так представлял себе Стирлинг итог своей карьеры в С.А.С. Черт, черт, черт, да ведь одно его появление там может катастрофически изменить мир, стоит ему только вытеснить из своего мозга кого-нибудь, более-менее важного для истории!
— Скажите, нет ли какого-нибудь способа выбрать того, в чей мозг я попаду?
Индрани покачала головой.
— Боюсь, что нет. По нашим расчетам выходит, что ваш разум будет притянут к разуму того, кто наиболее близок вам по складу ума… однако доказательств этому у нас, конечно, пока нет. И еще: вам не так-то просто будет обнаружить там доктора МакИген или доктора Беннинга. Ни тот, ни другая не могут говорить или хотя бы действовать открыто из боязни выдать себя. Ни друг другу, ни коренным обитателям времени.
На мгновение Стирлинг крепко зажмурился. Что же это получается: МакИген сможет месяцами как паук сидеть и плести свою сеть, не выдавая себя ни словом, ни делом, пока ее преследователи будут шарить вслепую, выдавая себя в процессе поисков. А если коренные обитатели времени заподозрят что-то, они запросто могут начать убивать всех, кто покажется им безумным или вообще необычным.
А что, если она вселилась в кого-то, кого нельзя убить без последствий?
И, если уж на то пошло, может ли он вообще убить
— Самые последние инструкции? — спросил Стирлинг. — Что я буду ощущать в момент перехода? Как я вернусь обратно? Что случится, если тело моего хозяина убьют прежде, чем я завершу операцию?
— Теренс Беккет, — отозвался Марк Бланделл, не отрываясь от своего компьютера, — говорил, что это похоже, как будто вас в голову лягнул осел. А что до второго вопроса, то вы вернетесь обратно, когда таймер начнет убавлять напряжение на аппаратуре перехода — то есть через год, начиная с этого момента.
— А что, если будут перебои с электричеством? Бланделл все-таки обернулся и сделал не очень удачную попытку ободряюще улыбнуться.
— У нас свои собственные источники энергии, капитан. Надежные.
Ядерный реактор в компактной упаковке. Час от часу не легче. Что ж, по крайней мере его жизнь не будет зависеть от какой-нибудь там случайной грозы…
— Но мы не знаем, что случится, если тело вашего хозяина вдруг убьют, — с невеселым вздохом продолжал Бланделл. — Вы можете погибнуть от нервного шока. Или это может разрушить структуру вашего сознания. Вы можете болтаться как призрак в бестелесном состоянии до тех пор, пока поблизости не окажется кто-то другой, в кого вы могли бы переместиться… Мы просто не знаем, что будет.
— Но я не… не вернусь сюда?
— Нет. — Бланделл замялся. — И мы не знаем, что это потрясение сделает с вашим собственным телом. Сердце доктора Беккета едва справилось с одним процессом перехода.
— Но он ведь был уже в возрасте, — осторожно возразил Блэр. — Чертовски неподходящая кандидатура для эксперимента, но, в конце концов, это ведь его проект — он и принимал решение. Он сам хотел быть первым, чтобы войти в историю. Нам с доктором МакИген едва удалось восстановить его сердцебиение после того, как таймер вернул его в наше время. — С трудом сдерживаемая ярость в его голосе как бы говорила:
— Насколько я отстану от них? — не унимался Стирлинг, пытаясь вытереть вспотевшие руки о штанину.
— Настройка пока еще очень приблизительна, — признался Бланделл, возясь с приборами. — Вы должны попасть туда позже их — они ведь уже больше часа как переместились, — но разница во времени может составлять недели, если не месяцы. В чистой теории вы можете попасть туда даже