Роберт Асприн – Мифы. Великолепный МИФ (страница 20)

– Выпить?

– Верно. Если ты думаешь, что я собираюсь натощак соревноваться с деволом в хитрости, советую тебе подумать еще раз.

– Выпить? – повторил я, но Ааз уже целеустремленно шагал к ближайшей таверне. Мне ничего не оставалось, как с моим единорогом следовать за ним.

Таверна выглядела убогой даже на мой деревенский взгляд. Выцветший навес угрюмо давал тень нескольким обшарпанным деревянным столам. Вокруг спящего на одном из столов кота жужжали мухи… по крайней мере, мне хотелось верить, что он спит.

Привязывая единорога к одной из опор навеса, я услышал, как Ааз гаркнул хозяину заведения, требуя два самых больших кувшина вина. Я вздохнул. Я уже начинал отчаиваться, что Ааз так никогда и не приспособится полностью к своему обличью старика. Впрочем, хозяин гостиницы, похоже, не заметил никакого несоответствия между внешностью Ааза и его пристрастием к спиртному. Мне даже подумалось, что Ааз, возможно, прав в своих теориях о том, как оставаться незамеченным. Горожане, похоже, привыкли к шумным грубиянам любого возраста.

– Садись, малыш, – приказал Ааз. – Когда ты топчешься рядом вот так, я начинаю нервничать.

– Я думал, мы собирались поговорить с деволом, – проворчал я, опускаясь на стул.

– Расслабься, малыш. Парой минут раньше, парой минут позже, невелика разница! Кстати, посмотри!

В магазин ковров зашла молодая, хорошо одетая пара.

– Видишь? В любом случае мы не смогли бы сразу перейти к делу. По крайней мере, пока они не ушли. Разговор, который нам предстоит, нельзя заводить в присутствии свидетелей.

Пришел трактирщик и со стуком поставил на стол два кувшина.

– Давно пора! – прокомментировал Ааз и, схватив в каждую руку по кувшину, тут же осушил один из них. – Тебе ничего не надо, малыш?

Ааз запрокинул голову, и второй кувшин исчез.

– Пока мой друг принимает решение, принеси мне еще парочку… и на этот раз пусть они будут приличного размера. Я согласен даже на ведро!

Хозяин отступил, явно потрясенный. В отличие от меня. Я уже бывал свидетелем способности Ааза в немереных количествах вливать в себя алкоголь, что поражало даже в эпоху, славившуюся своими пьяницами. Что меня слегка расстроило, так это то, что хозяин ушел, не приняв моего заказа.

В конце концов я получил свой кувшин вина, но обнаружил, что мой желудок слишком неспокоен, чтобы принять его с готовностью и удовольствием. В результате я пил медленно, мелкими глотками. Не то что Ааз. Тот вливал в себя вино с угрожающей скоростью. Он только и делал, что пил. Фактически мы просидели уже почти час, а пары, вошедшей в магазин, по-прежнему не было видно.

Наконец даже Ааз начал терять терпение.

– Интересно, почему они так долго? – проворчал он.

– Может, они никак не могут принять решение, – предположил я.

– Да брось, малыш. Магазинчик не так уж и велик. Вряд ли у него там огромный выбор.

Ааз допил остатки вина и встал.

– Ладно, сколько можно ждать, – заявил он. – Цирку снова пора в дорогу.

– А как насчет той пары? – напомнил я ему.

– Нам просто нужно вдохновить их завершить свои дела чуть быстрее.

Это прозвучало довольно зловеще, а зубастая ухмылка Ааза была еще одним свидетельством того, что вот-вот произойдет нечто малоприятное.

Я решил было попробовать отговорить его, но он целеустремленным шагом перешел улицу, оставив меня одного.

Бросив единорога позади, я поспешил ему вдогонку. Несмотря на это, мне не удалось догнать его до того, как он вошел в магазин. Опасаясь худшего, я влетел внутрь следом за ним. Я зря беспокоился. За исключением владельца, магазин был пуст. Пары нигде не было видно.

Глава 12

В деловых вопросах первое впечатление крайне важно.

– Чем я могу быть вам полезен, господа?

Богатые одежды хозяина были бессильны скрыть его худобу. Я не особенно мускулист… как Скив, то есть… но у меня сложилось впечатление, что, если я ударю этого человека, у него не будет синяков – он просто разобьется вдребезги. Нет, я и раньше видел тощих мужчин, но этот был, как говорится, кожа да кости, причем даже эта кожа была ему явно мала.

– Мы хотели бы поговорить с Абдулом, – высокопарно произнес Ааз.

– Я – это он, а он – это я, – нараспев сказал владелец. – Вы видите перед собой Абдула, всего лишь тень человека, которого хитрые клиенты поставили на грань голодной смерти.

– Что-то непохоже, что ты бедствуешь, – пробормотал я, оглядываясь по сторонам.

Магазин был полон товаров, и даже мой неопытный глаз без труда уловил неоспоримые признаки богатства. Сотканные из незнакомой мне мягкой пряжи ковры поражали тонкостью работы, а в глубине их узоров сияли золото и серебро. Очевидно, эти ковры предназначались для толстосумов, и казалось сомнительным, что их нынешний владелец страдает от недостатка комфорта.

– Да. Вот она, история моей глупости! – воскликнул хозяин, заламывая руки. – В слепой уверенности в успех я вложил все свои активы в товар. В результате я умираю с голоду среди изобилия. Мои клиенты это знают и грабят меня в эти трудные времена. Я теряю деньги на каждой продаже, но человеку нужно что-то кушать.

– Вообще-то, – перебил его Ааз, – мы ищем кое-что в ворсистом ковре от стены до стены.

– Это еще что? Я имею в виду, не дурите голову бедному Абдулу, моя скромная лавчонка…

– Брось, Абдул… или лучше сказать, Фрумпель. – Ааз осклабился своей самой широкой улыбкой. – Мы знаем, кто ты и что ты. Нас сюда привело небольшое дело.

При этих его словах хозяин лавки продемонстрировал прыть, какой я от него не ожидал. Он метнулся к двери, задвинул засов и опустил занавеску, которая, похоже, была сделана из чего-то еще более странного, чем ткань его ковров.

– И где тебя только учили манерам! – рявкнул он через плечо голосом, совершенно непохожим на тот, которым только что говорил плаксивый хозяин. – Знаешь, мне еще жить и жить в этом городе.

– Извини, – сказал Ааз, но в его голосе не было ни капли раскаяния.

– Пеняй на себя, когда в следующий раз ворвешься сюда и начнешь разбрасываться моим именем. Здешние жители не особенно жалуют странных существ и подозрительные события.

Казалось, он просто ворчал про себя, поэтому я воспользовался случаем и шепнул Аазу:

– Чшшш, Ааз. Что нам понадобилось под ковром?..

– Позже, малыш.

– Ты! – Хозяин как будто увидел меня впервые. – Ты та самая статуя! Я не заметил, как ты двигался.

– Дело в том…

– Мне следовало знать, – бормотал он. – Задень беса кончиком пальца, и навлечешь на себя неприятности. Не успеешь и глазом моргнуть…

Он внезапно умолк и подозрительно посмотрел на нас. Его рука исчезла в складках и вернулась с прозрачным кристаллом. Он поднял занятную штуковину и, словно в окуляр, посмотрел в нее, по очереди внимательно разглядывая каждого из нас.

– Мне следовало знать, – выплюнул он. – Не будете ли вы так любезны снять маскировку? Хотелось бы понять, с кем я имею дело.

Я взглянул на Ааза. Тот кивнул в знак согласия.

Я закрыл глаза и начал менять наш обычный облик. У меня было достаточно времени, чтобы задаться вопросом, что подумает Фрумпель о моем превращении. Понял ли он, что на самом деле я другой человек, а не та статуя, которую он видел ранее. Я зря беспокоился.

– Извращенец! – В устах Фрумпеля это слово прозвучало грязно и скользко.

– Изверг, если хочешь иметь с нами дело, – поправил его Ааз.

– Извращенец, пока не увижу цвет твоих денег, – усмехнулся в ответ Фрумпель.

Внезапно я осознал, что он внимательно меня рассматривает.

– Скажи, ты случайно не бесенок по имени Трокуодл?

– Что? Я? Нет! Я… я…

Но он уже вновь глядел на меня сквозь кристалл.

– Нда, – хмыкнул он, пряча кристалл. – Похоже, с тобой все в порядке. Однако мне бы очень хотелось заполучить этого Трокуодла. В последнее время этот поганец только и делал, что там и сям трепал мое имя.

– Знаешь что, Фрумпель, – вмешался Ааз. – Ты не единственный, кому хочется видеть, с кем он ведет дела.

– Вот как? Понятно! Очень хорошо, если ты настаиваешь.

Я ожидал, что он закроет глаза и займется делом, но вместо этого он вновь сунул руку в свой халат. На этот раз он извлек нечто похожее на маленькое ручное зеркальце с чем-то вроде циферблата на обратной стороне. Глядя в зеркало, он начал осторожно поворачивать пальцами циферблат.

Результат был стремителен и ошеломлял. Не только лицо его, но и все тело начало меняться, расширяясь и приобретая несомненный красноватый оттенок. На моих глазах его брови стали гуще и сблизились, борода поползла вверх по лицу, словно живая, глаза превратились в злобные щелочки. А потом я заметил, что его ноги превратились в блестящие раздвоенные копыта, а из-под нижнего края его мантии показался кончик острого хвоста.