Роберт Алатриас – Интеракция (страница 11)
Добравшись до рюкзака, мы развели костёр. Весёлое пламя зашипело, обгладывая сухие ветки.
– Мастер, я нашёл какую-то траву. Думаю, она целебная, но не знаю от чего, – сказал я и протянул охапку листьев.
Фредерик внимательно рассмотрел находку, после чего усмехнулся:
– Похоже, не только я сегодня ошибаюсь. Это, трава языка. Для наших целей она не годится. И держать её тебе запрещено. – Он сунул листья себе за пазуху.
Мне показалось, что он что-то скрывает. Но спорить из-за горстки зелени не имело смысла – особенно учитывая, что у меня в карманах оставалось ещё. Немного обидно, правда.
– Зато вы боитесь темноты, – не удержался я.
Фредерик вскинулся:
– Ах ты мелочь! Подначивать меня вздумал? Вот вернёмся – всю неделю полы будешь мыть!
– Эй, так нечестно!
– Нечего кусать кормящую руку, вот и урок. Мой учитель всегда говорил: уметь признать поражение – важное качество взрослого.
– Вы всё время упоминаете своего учителя, но почти ничего о нём не рассказываете. Каким он был?
Фредерик странно улыбнулся. Поворошив поленья, произнёс:
– Каким был? Да и нечего особо рассказывать. Тот вид медицины, что есть сейчас в городе, во многом его заслуга. К нам приходили гости со всех концов Винсдейла.
– А сейчас не приходят?
– Ха! Сейчас вызовов столько, что я всегда при деле. Большая удача, что в первую неделю после твоего приезда никто не болел.
Я вспомнил – и правда, весь последующий месяц я почти всё время сидел один за книгами.
– Ну ладно, хватит. Спать пора. Завтра тоже день будет тяжёлый.
– Но вы так и не рассказали про учителя! – возмутился я.
– Расскажу, расскажу. Только не сегодня, – усмехнулся Фредерик и улёгся, глядя в костёр.
В его взгляде было что-то такое, что не позволило мне настаивать. Я устроился поудобнее и вскоре, наблюдая за пляской огня, погрузился в сон.
Мы проснулись рано, когда солнце только начинало подниматься. Фредерик торопился как можно скорее вернуться домой.
– И так всё, что могло пойти не по плану, пошло наперекосяк. Ещё не хватало, чтобы в моё отсутствие город накрыла эпидемия, – ворчал он, объясняя свою спешку.
Я, зевая, соглашался, хотя в душе сомневался, что опасения учителя действительно реальны.
Скоро наши мешочки были доверху набиты свежесобранной травой, а кроны деревьев уже заиграли ярко-зелёными отблесками утреннего солнца.
– Пора домой, – произнёс Фредерик.
Спуск с горы давался куда легче подъёма, и я позволил себе погрузиться в мысли. Вчерашние события не выходили из головы: кем был учитель Фредерика? Что за странная трава лежит у меня в кармане? Эти вопросы не давали покоя. Я решил, что сегодня непременно получу ответ хотя бы на один из них – а лучше сразу на оба.
Я помнил: приготовление снадобий делится на два вида – настойка и мазь. Листьев у меня хватало и на то и на другое. Даже если в словаре не окажется упоминания этой травы, я могу рискнуть и сделать настойку. Была в этом какая-то запретная привлекательность – выпить отвар неизвестного действия. Я уже предвкушал, как займусь приготовлением.
Приняв решение, я ощутил приятную уверенность. Оставалось лишь разузнать про Рунольва, учителя Фредерика. Но, несмотря на вчерашнее обещание и, казалось бы, благоприятные условия для откровенного разговора, Фредерик хранил молчание. Возможно, вчера я позволил себе лишнего в шутках, и теперь он закрылся. Но однажды он будет общаться со мной как с равным – и я это докажу.
В город мы вернулись к обеду. Стража пропустила нас без лишних слов – Эйрика среди них не было.
Дома учитель заставил меня раскладывать травы для сушки, а сам занялся готовкой. Тогда же впервые при мне он собрал чемодан с отварами.
– Отправляетесь к больным, мастер? – спросил я.
Он удивлённо повернулся, но тут же улыбнулся:
– Да. Присмотри здесь, пока меня не будет!
Оставшись один, я снова вернулся мыслями к траве. Трава духов. Трава языка. Где-то я уже встречал это название. Листая страницу за страницей, переходя от рукописи к рукописи, я наконец вспомнил: она упоминалась среди средств для лечения заболеваний разума. Последний факт, а также характерные закруглённые края листьев убедили меня – это именно она.
Может, стоило отказаться от затеи, но, стоило добавить листья в горячую воду, как комнату наполнил сладковатый лесной аромат. Что может случиться? Небеса ведь не разразятся громом. Фредерик, конечно, не похвалит за такой поступок, но разве можно упрекнуть стремление к познанию?
– Эй, по-моему, выпивая траву, запрещённую учителем, ты выставляешь себя идиотом, – прозвучал мой второй голос.
– Ты прав, в некотором роде. Но… – я вдохнул запах и не заметил, как осушил чашу до дна.
То, что произошло дальше, стало откровением.
Тысячи голосов разом обрушились в мой разум, один заглушал другой. Взгляд затуманился, ноги будто окатило холодной водой. Я оступился и упал. Невидимые брызги пробирали до костей. Вскочив на стул, я тщетно пытался подняться выше уровня этой странной влаги – но куда бы я ни шагнул, тонкий слой всё равно омывал ступни.
Стоило лишь немного успокоиться, как паника ушла. Но вместе с этим голоса грянули с новой силой: длинные и короткие, протяжные, шипящие, жужжащие – целое море несвязных звуков.
Ярче всех выделялось жужжание. Оно повторяло без конца: «Как выбраться, как выбраться…»
Метаюсь по комнате, я не понимал, откуда оно. Реальность плыла. И вдруг у самого уха что-то прошелестело. Я резко вскинул руку и раздавил невидимый источник. Голоса стихли.
На ладони распластавшись лежала дохлая муха.
– Что? Муха, говорит?! – прошептал я.
Смысл слов тут же потерялся.
Вода поднималась всё выше и выше. Я ощущал, будто тону, погружаясь в медленный, бездонный поток.
Я почувствовал, как что-то тянет меня назад. Болезненные ощущения – будто всё нутро пытаются втиснуть в рамки. Ледяная хватка воды сковала тело, воздух заканчивался.
Внезапно тьму прорезал яркий свет. Я протянул к нему руку – и открыл глаза.
Передо мной был классный кабинет: раскиданные книги, неубранный стол и измождённый учитель, привалившийся к стене. Всё выглядело знакомым, но одновременно чужим. Предметы потеряли краски, стали блеклыми, вызывая лишь отвращение.
Я попытался подняться и машинально взглянул на свою ладонь. Изрезанная канавками кожи, с грязными ногтями – она показалась омерзительной. Я разглядывал каждую фалангу, пытаясь понять, откуда это чувство.
– Ты побывал по ту сторону потока, – нарушил молчание Фредерик. – Некоторое время тело будет ощущаться чужим. Подумать только – сделать раствор! Ты хоть знал о свойствах травы?
Я помотал головой. Говорить было трудно.
– Чистое любопытство. Что ж, это и моя вина тоже. Но наказание ты всё равно получишь. Запомни: долгий контакт с другой стороной всегда приводит к смерти. Те, кто задерживаются там слишком долго, не выдерживают горя этого мира. Они начинают презирать всё вокруг – и себя тоже. Самоистязания, самоубийства. Надеюсь, это отвадит тебя от новых экспериментов с травой духов.
Он кивнул на стол:
– Там суп. Сегодня отдыхай. Завтра разберёмся.
В его голосе слышалось разочарование, смешанное с пренебрежением. Эта смесь, да ещё и моё состояние, ударила сильнее любого наказания. Чёрная бездна разверзлась внутри. Беспросветная печаль стала почти осязаемой.
Я опустился на пол, свернувшись калачиком. Мысли текли свободно, неупорядоченно, иногда обретая форму, иногда снова растворяясь.
Почему я сварил этот проклятый раствор?
Был ли запах настолько манящим? Или любопытство сильнее страха?
Смогу ли я в будущем удержаться?
Люди всегда к чему-то стремятся. Но знают ли они, к чему именно? Смысл действий должен быть прост: подумал, сделал – и всё. Но выходит иначе. Что-то в глубине отдаёт приказы помимо воли.
Так я лежал без сна, терзаемый виной, силясь подняться. Только под утро контроль над телом вернулся. Все болело, хотелось спать, но отдых был непростительной роскошью. Если не спущусь к завтраку, упаду в глазах учителя ещё сильнее.
Твердил себе я, шатаясь по ступенькам вниз.
За столом царила тишина, мои мозг пытался подобрать нужные слова, но ничего не выходило и вот, когда я совсем потерял надежду на контакт, Фредерик нарушил молчание:
– Сегодня в городе будет собрание. Будут решать, нужен ли летний поход. Заодно встретимся с одним человеком.