Роберт Абернати – Заложники будущего (страница 2)

Затем какое-то движение вернуло взгляд Мэннинга к заключенным, и он чуть не выстрелил в герра доктора. Кахл успел остановиться возле стола, заставленного аппаратурой, сделать один быстрый шаг и нажать на выключатель.

Ущерб – если он вообще мог быть – был уже нанесен; это обстоятельство удержало палец Мэннинга на спусковом крючке. Но, похоже, ничего не произошло; только когда контакты соприкоснулись, свет коротко мигнул, и что-то издало глубокий гудящий звук, нарастающий по частоте, как электродвигатель, запускаемый под нагрузкой, – нарастающий и обрывающийся в одно мгновение.

Но что-то по-прежнему было не так. Бессознательная способность к наблюдению, отточенная Мэннингом в разбитых снарядами городах, где способность замечать мелкие погрешности могла удержать человека от подрыва на скрытой мине, подсказала ему, что… Он попытался прочитать выражение лиц двух немцев. Каждая морщинка на лице Кала светилась лукавым триумфом. Но взгляд его помощника заставил Мэннинга моргнуть. Голубые арийские глаза Вольфганга выпучились от испуга. Они смотрели мимо Мэннинга, на дверь.

Эдди Дуган нарушил напряженную тишину.

– Рэй, откуда идет свет?

Вот оно!

– Следите за ними! – прохрипел Мэннинг и повернулся лицом к двери.

Она была залита зелено-золотым солнечным светом.

II

И за его пределами был не мрачный пиршественный зал нацистского барона с хмурым мартом за окнами, а лес, наполненный жизнью в разгар лета. Ветерок, проникавший из этого невероятного места, разносил тепло и аромат елей, а также чего-то еще… Вдруг в зарослях послышался треск и стук копыт.

– Олень, – глуповато произнес Мэннинг. – Наверное, его что-то напугало.

Дуган, обливаясь потом, стоял спиной к двери и слегка растерялся.

Как эхо, из-за спины Мэннинга донесся тонкий смех. Он снова повернулся лицом к двери; его взгляд утихомирил даже искреннее ликование герра доктора.

– Ладно, как вы это сделали? – выпалил он по-английски, а затем, вновь обретя контроль над собой, произнес:

– Erklaren Sie das sogleich!2

– Gern3, – ухмыльнулся ученый. – Вся эта комната – мое изобретение. Она была встроена в дом, но когда я замкнул рубильник, она переместилась и оставила дом в прошлом.

– И где же мы? Хватит загадок!

– Все очень просто. То, что вы видите снаружи, – это мир будущего – уже не будущего для нас, а настоящего, хотя и удаленного на сто лет от "настоящего", которое мы только что покинули. А эта комната – мой аппарат для путешествий во времени – der Kahl'sche Zeitfahrer!4

Тем временем Дуган бросил взгляд на дверь. Он ничего не сказал, но его глаза становились все больше и больше на побледневшем лице. Мэннинг коротко и без комментариев пересказал ему то, что, по словам Кала, тот сделал; в глубине души он уже принял это как правду, как единственно возможное объяснение кажущегося невозможным. Он жестко сказал немцу:

– Демонстрация вашего изобретения очень интересна. Но теперь мы должны передать его американской разведке, которая по достоинству оценит ваш гений. Настройте машину так, чтобы она вернула нас туда, откуда мы пришли.

– Я бы не смог, даже если бы захотел, – ответил Кал. – Из-за вашего вмешательства у меня не было возможности внести поправки. Я просто нажал на кнопку включения, и "Цейтфарер" исчерпал свою мощность, прежде чем остановиться. Видите, переключатель все еще закрыт. Лишь только поле разрядилось, поскольку сели батареи.

Раздался звук, похожий на всхлип. Он исходил от Вольфганга вопреки его твердому выражению лица. Неприкрытый ужас этого человека был более убедительным, чем утверждения Кала.

Мэннинг холодно посмотрел на него, внутренне удивляясь собственной реакции на новость о том, что они оказались в затруднительном положении. Возможно, он все еще находился в оцепенении от происходящего, но главной его эмоцией было нарастающее волнение и удивление при мысли о том, что он своими глазами увидит тот мир будущего, о котором люди мечтали и строили догадки, проклиная краткость своей жизни.

Дуган скорее догадывался, чем понимал смысл слов Кала. Но для него ситуация сулила более обыденные заботы.

– Скажи, Рэй, – спросил он, – по твоему мнению, мы в самоволке?

– Я так не думаю, – Мэннинг подавил порыв дикого смеха. – Не больше, чем парень, которого снесло с поста 88-й5. В любом случае, я не помню ни одного общевойскового приказа, в котором бы говорилось, что тебе нужно быть в правильном году. Но сейчас наша повестка дня такова: сориентироваться в этом месте, в этом времени, я имею в виду, и достать несколько заряженных аккумуляторов, чтобы отправить эту штуку обратно в 1945 год. В XXI веке аккумуляторы не должны быть дефицитом; нам просто придется быть осторожными при контактах с местными жителями, чтобы нас не бросили в тюрьму или не задраили люк… Для начала давайте уберемся отсюда. Этот чертов передвижной склеп действует мне на нервы.

Он ткнул пальцем в сторону Кала и Вольфганга.

– Наружу.

Кал не шелохнулся; его глаза лукаво сузились.

– Нет смысла обращаться с нами как с пленниками. Война – это уже давняя история.

– До дальнейшего распоряжения, – сказал Мэннинг, – мы будем действовать по состоянию на 1945 год. Двигайтесь!

Они нехотя тронулись с места. Кал прорычал через плечо:

– Похоже, вам не пришло в голову одно обстоятельство. Это Германия будущего, где у нас с Вольфгангом гораздо больше шансов найти друзей, чем у вас.

Мэннинг ничего не ответил. Он остановился, застыв на пороге машины времени, и оценивающе принюхался к воздуху. Он внезапно узнал запах, который смешивался, усиливаясь, с запахом ели и пихты: тяжелый, смолистый запах гари. Он поднял взгляд по ветру. Сквозь прорехи в верхушках деревьев были хорошо видны клубы черного дыма, вздымающиеся вверх на фоне голубого неба. Внизу гневно мерцали языки пламени, и до слуха Мэннинга доносилось слабое, но едва уловимое и повсеместное потрескивание огня. Его ненадолго заглушило встревоженное карканье ворон, которые покружили над головой, а затем улетели, и в наступившей относительной тишине послышался еще один звук – человеческие голоса, переходящие в крики и команды.

– Похоже, местная пожарная служба приступила к работе, – заметил Дуган.

– Огонь! – хрипло воскликнул Кал. – Если он доберется до Цайтфарера…

– Похоже, он прав, – сказал Мэннинг. – Если это пожарная команда, нам лучше связаться с ними". Все четверо пустились бежать, двигаясь наискосок через границу видимого пламени к источнику голосов.

Они преодолели не более сотни ярдов, когда впереди, резким щелчком над клокочущим пламенем, прогремел выстрел. Двое американцев инстинктивно прижались к земле; Кал и Вольфганг, шедшие впереди, замерли и уставились на огненный смерч. Откуда-то издалека донеслась яростная перестрелка, темп которой задавал быстрый треск автоматных очередей; посреди всей этой стрельбы раздался шум мчащегося мотора и грохот, который мог исходить только от вращающихся лопастей пропеллера.

Звук нарастал и, казалось, стелился над головой. Мэннинг поднял голову и на мгновение решил, что видит темную движущуюся громаду летающего объекта; но когда он поднял голову и посмотрел вверх, там ничего не было. Мгновение спустя он осознал, что рев мотора прекратился, а вместе с ним и шум стрельбы. Треск лесного пожара доносился до ошарашенных ушей как бы издалека.

Дуган и Мэннинг безучастно переглянулись. Они поднялись на ноги и замерли в нерешительности.

– Черт меня побери, если я что-нибудь понимаю, – озадаченно произнес Мэннинг. – На минуту я подумал, что мы приземлились в самом эпицентре другой войны. Теперь я не уверен, правда это или…

– Halt!6 – рявкнул голос справа от них. – Still-gestanden, oder ich schiesse!7

Человек, появившийся из кустов, несмотря на незнакомую форму, был, по крайней мере, настоящим. Как и пистолет-пулемет, который он направил на отряд, и выражение зловещего нетерпения, исказившее его лицо.

– Das Gewehr fallen lassen!8 – крикнул он.

– Лучше брось автомат, – тихо сказал Мэннинг своему спутнику. – Мы еще не знаем, каков счет. А этот парень явно жаждет пристрелить нас.

За первым человеком появились другие люди в форме. Все они были вооружены и выглядели возбужденно и опасно. Но удивляла осторожность, похожая на боязнь, с которой они рассредоточились и держали оружие наготове; казалось, они ожидали какой-то грандиозной и ошеломительной контратаки со стороны рассеявшихся и превосходящих их по численности пленников.

Первый прибывший ткнул большим пальцем в ту сторону, откуда он пришел; его вид не располагал к возражениям. Мэннинг, начитавшийся научной фантастики, решил, что путешественнику во времени лучше всего держать язык за зубами.

За пихтовой рощей открылась ровная местность, похожая на луг. По ней стелился дым, а огонь лизал ее края, но, похоже, это не беспокоило людей, столпившихся вокруг нее. Некоторые из них вглядывались в яркое летнее небо, нервно сжимая в руках оружие, другие громко спорили. Толпа сгрудилась вокруг вертолета, который медленно вращал лопастями. К нему и вели четверых пленников.

Под колеблющейся тенью лопастей вертолета стоял крупный мужчина в диковинной гражданской одежде, раскинув руки в стороны, и смотрел на солдата, который застыл перед ним и явно испытывал неловкость.

– У нас не было шансов, герр Швинцог, – настаивал тот. – На них были тарнкаппен9, и они оказались внутри машины и запустили двигатель прежде, чем мы поняли, что что-то не так. Мы открыли по ним огонь, когда они поднялись, а они сделали вертолет невидимым. Разумеется, тогда было уже слишком поздно их останавливать… без отключения энергии во всем районе, а это означало бы хаос…