Робби Макнивен – Красная Подать (страница 32)
Эти лоялисты отличались от тех, кого он перехитрил в прошлом. Все вожаки Когтей докладывали, что не встречали их прежде. Даже у Шадрайта, похоже, не имелось ответов — жалкий демонический покровитель практически полностью его оставил. Кулл не узнавал стиль, в котором они вели бой. Если уж на то пошло, он пугающе напоминал доктрины самих Повелителей Ночи. Братья из Красных Рыцарей — юных наследников Кровавых Ангелов — проявляли необузданную свирепость, когда Кулл атаковал их на орбите над Квелосом, и ему доводилось слышать о том, как жестоки Космические Волки. Эти облаченные в серое лоялисты обладали кровожадным неистовством под стать обоим тем орденам, однако были и тревожные отличия. Вожаки когтей сообщали, что в бою они не издают никакого шума. И их жажда крови не была сколько-либо несдержанной. Они явно рвались в рукопашную, но при этом, похоже, полностью сохраняли тактическую бдительность. Дважды Кулл в безмолвной ярости наблюдал, как отделения лоялистов не заглатывают наживку и не следуют за отступающими отрядами культистов, которые завели бы их в тщательно расставленные засады. А в том единственном случае, где Повелители Ночи взяли верх — когда Четвертому Когтю Артара удалось рассечь и обойти с фланга отделение лоялистов, слишком далеко ушедшее от поддержки в туннелях с обеих сторон — трупопоклонники вышли из схватки и вырвались. С их яростью в ближнем бою могли соперничать лишь их дисциплина и самоконтроль.
Из-за этого сочетания Повелители Ночи отступали. За четыре часа их оттеснили во внутренние выработки Скважины №1. Возможно, со стороны Кулла и было глупостью полагать, будто его молодая группировка — лучшие охотники, но он не собирался повторять свою ошибку. Он разослал всем Когтям приказ прекращать бой и отходить к катакомбам тюремных камер, забирая с собой всех савларцев и сбежавших заключенных, которых они смогут найти. Их сгонят в одно место с теми, кого доставили на локорельсе из внешних рудников на захваченных участках, а затем толпой выпустят обратно на лоялистов. Как только орда узников в лоб столкнется с наступающими имперцами, динамика подземной войны изменится.
— Мой принц, — нарушил раздумья Кулла мрачный голос Шензара. Он повернулся, оглядываясь, и увидел, что ветеран-вожак Когтя входит в темный командный узел. За ним следовали двое его братьев-терминаторов, шедших по бокам от Ворфекса. Все сородичи раптора по Когтю были мертвы, и вскоре его ожидала та же участь. Кулл поднялся навстречу опозоренному Повелителю Ночи, держа руку на эфесе своего рунного меча.
— На колени, — приказал он. Один из громадных терминаторов положил руку на наплечник раптора и заставил того опуститься. Керамит с лязгом ударился о рокрит. С Ворфекса сняли его увенчанный гребнем шлем, который сейчас был пристегнут магнитами к поясу Шензара.
— Ты сознательно нарушил мой приказ, — произнес Кулл. Его голос резал, словно лезвие его расписанного рунами клинка. — Ты навлек позор на всех нас. Лишь за многие твои прежние услуги я дам тебе быструю смерть.
— Могу ли я сделать подношение моему принцу, прежде чем он свершит правосудие? — спросил Ворфекс. Раптору хватало ума не поднимать головы. Принц Терний ощерился.
— То, что ты прикрыл отход с перекрестка, никак не оправдывает ни твое высокомерие, ни твою глупость, Ворфекс. Я ожидал лучшего при твоем опыте. Ты более не заслуживаешь носить цвета Восьмого Легиона.
— Я вернулся в бой не только ради других Когтей, — произнес Ворфекс. — Их наступление возглавляют терминаторы лоялистов. Если мы хотим их одолеть, нам придется задействовать все, что у нас есть. Даже наших потерянных братьев.
Раптор медленно вытянул одну руку, разжав перчатку. Сделав это, он впервые поднял глаза на Кулла. Принц Терний уставился на предмет, который держал раптор, а затем потянулся за ним.
Это был небольшой костяной амулет, остроконечный зуб какого-то давно умершего хищника.
— Что это?
— Я взял его у одного из их терминаторов, — ответил Ворфекс. — Считайте это частью искупления моей вины и символом их гибели.
И тут Кулл понял. Он улыбнулся. Тварей тьмы, которых Повелители Ночи взяли с собой на поверхность, можно было выпускать лишь в нужное время и против соответствующего врага — они были слишком опасны, чтобы будить их ради чего-то меньшего. Однако теперь представлялась идеальная возможность.
Скоро волна повернет вспять.
+++ Доступ разрешен +++
+++ Начало записи в мнемохранилище +++
+++ Временная отметка, 3675875.M41 +++
Мы встали на высокую орбиту над Зартаком. Сканирование останков на орбите также завершено, хотя нашим системам пока удается идентифицировать лишь одни из них. По большей части они имеют старинную конструкцию и относятся к непонятному типу. Опознанные нами фрагменты подвергнуты обширному модифицированию. Похоже, что один из кораблей — это «Имперская истина», однако так и не ясно, как и почему она была уничтожена.
Я счел, что мы с большей пользой проведем время на поверхности. Вместе со свитой я направляюсь к сооружению Адептус Арбитес, на которое указывает сигнал бедствия, все еще передаваемый лучом с поверхности. Больше не принять никаких передач, даже от главного гарнизона арбитраторов в Окружной Крепости. Было бы неразумно отправляться прямиком туда, не получив какой-нибудь информации о том, во что же, во имя Святой Терры, мы ввязываемся.
Подписано,
Дознаватель Аугим Нзогву
+++ Окончание записи в мнемохранилище +++
+++ Мысль дня: Кровь мучеников есть семя Империума +++
Глава IX
В рудовозном коридоре №3 эхом отдавались голоса. Скелл не мог разобрать слов. Подземелье играло со звуками, заставляя их отскакивать от стен и потолков, или же спуская вниз из смежных шахт и через трещины в скале. Порой Скелл слышал приближающиеся шаги и бросался в боковой туннель, но звук проходил мимо него, а никто так и не появлялся. Еще его преследовали нашептывания, раздававшиеся словно прямиком из теней, крадущихся вокруг краев осветительных сфер, которые были подвешены на проводах, прибитых к тесным грязевым стенам вместе с трудовыми графиками и религиозными пергаментами. Не раз мальчику казалось, будто он видит, как тьма шевелится и перемещается по собственной воле, причем за последние несколько часов эти жутковатые иллюзии случались все чаще.
Он пытался списать все на голод и изнеможение, но знал, что в действительности дело не в этом.
Голоса, которые он слышал сейчас, принадлежали не призракам. В них слышалось больше усталости, чем злобы, и им вторило шарканье натруженных ног, медленно приближающееся из поперечника 9А. Скелл подозревал, что это такие же узники, хотя последнее, чего ему хотелось — попасться в лапы одной из обезумевших от страха банд, которыми теперь кишел подземный мир. От них было бы достаточно просто уйти, направившись дальше по рудовозному коридору и свернув в боковой тягловый проход, но вот только инстинкты Скелла — та часть его разума, которой он уже давно привык доверять — говорили ему, что в противоположном направлении движется нечто иное.
Он был в ловушке.
Шадрайт почувстовал, что покровитель вернулся к нему. Темнота опять заполнилась, а тени снова повиновались его приказам. Они прыгнули вперед, мчась по туннелям, словно хищные птицы, которых избавили от капюшона и выпустили на охоту. Колдун Хаоса двинулся вслед за ними, облаченный во влажную, свежую плоть. В его поступи вновь появилась целеустремленность.
Мальчишка был рядом. Он ощущал это. На сей раз тому не скрыться.
Те Кахуранги тяжело оперся на посох, пытаясь собраться с силами. Он отправил семь-семь и один-шестнадцать вперед, а сам задержался на рудовозной станции. У них не оставалось времени, а он задерживал молодых инициатов. Видения опустошили его, а плата за старания не дать Мертвой Коже обнаружить присутствие мальчика оказалась слишком высока. Он больше не мог закрывать разум колдуна или не допускать до него наставляющий шепот демона. Теперь он мог надеяться лишь на приданных ему Шарром скаутов, прочесывающих туннели повсюду вокруг.
Его инициаты ушли далеко вглубь рудовозного коридора №3, пропав с глаз Те Кахуранги. На дальнем конце туннеля они, наконец, установили контакт.
Скелл замер. Нерешительность дорого ему обошлась. Пригвожденный к месту осознанием того, что попал в западню, он мог лишь беспомощно наблюдать, как банда вышла из поперечника 9А, обогнула угол и заметила его.
— Стоять! — рявкнул голос. Он попытался было сделать шаг вдоль рудоспуска, но вместо этого оказался на коленях. На него накатило изнеможение, которое, словно собака, весь прошедший день следовало по пятам за его покрытыми волдырями ногами. Он услышал шум бега и возни в грязи и обмяк. Грубая рука схватила его за изодранный комбинезон и перевернула на спину.
— Да дохляк какой-то, — сказала одна из фигур, очерченных тусклым освещением. На него глядели зияющие дула полудюжины автоматов.
— Убьем? — предложил другой голос, потоньше. — У нас и так ртов хватает.
— Ага, он и так на вид почти мертвый.
— Погодьте, — произнес смутно знакомый Скеллу голос. — Я его знаю.
— И чо?
— Он видит всякое. Ну типа, когда оно еще не случилось. Однажды он подбил сокамерника замутить драку, так что нас всех вытащили из нового пласта в Нижнем Южном Одиннадцатом прямо перед тем, как там все обвалилось.