Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 85)

Его забрали в больницу. Я навещал его в первые три дня, и каждый раз он был без сознания. На четвертый, когда я пришел, койка стояла пустой. Внутри меня все оборвалось. Я метался по палатам, хлопал дверьми, пытаясь узнать, что случилось. Наконец меня направили в отделение для больных с деменцией. «Не волнуйтесь, – сказали мне. – Его перевели туда». Когда я ворвался, он сидел на койке с пластиковой кружкой чая в руках.

– Привет, Роб, – сказал он. – Это ты?

Потом наклонился ко мне и начал заговорщицки рассказывать, что надо перевести уток выше по склону. Потом осекся и рассмеялся.

– Какая-то чушь, да?

– Да, Терри, – ответил я, – но это наша чушь.

Это был наш последний нормальный разговор¹⁰.

Он пролежал в больнице все Рождество. А потом, в конце января 2015‐го, вернулся домой, и Лин наняла нескольких сиделок.

Это были последние недели. Иногда он вскакивал с постели посреди ночи, включая сигнализацию в коврике на полу комнаты. Рианна, вернувшаяся в особняк, чтобы побыть с отцом, однажды поднималась к нему. «Он стоял посреди комнаты, как заблудившийся гном, – говорит она. – Он ничего не понимал. Сказал: “О, Грамп, ты нашла меня!” Часто в таких случаях он ждал поезд. “Нам надо покупать билеты?” – спрашивал он. “Кажется, да, пап”. И тогда он говорил: “Они что, не знают, что мы Пратчетты?”»

Новые последние визиты. Приезжала Мэдди Прайор из Steeleye Span, чтобы спеть ему. Она исполнила Thomas The Rhymer¹¹. Приезжала Филиппа Дикинсон с обложкой «Пастушьей короны».

«Тогда он уже был в постели на первом этаже, – говорит Филиппа. – Он не разговаривал. Сиделки смачивали ему губы губками. Я показала обложку и рассказала о ней. Так хотелось, чтобы ему понравилось, а я даже не знала, увидел ли он ее. Но мне показалось, ему понравилось».

Приезжал Дэйв Басби.

«Лин сказала: “Лучше приезжай”. Мы уже целый год разговаривали только по телефону. Он так старался скрыть от меня свое состояние. Во время разговоров он часто надолго замолкал, но всегда казался рациональным и веселым. Редко упоминал о своей болезни, весь в мыслях о будущих проектах. Всегда говорил, что продолжает писать. Я клал трубку, и Джилл, моя жена, спрашивала: “Как он?” А я отвечал: “Нормально – ну, знаешь, не так уж плохо, учитывая обстоятельства”. Я и не знал, как у него ухудшилось физическое здоровье. Я был в шоке. Он лежал в постели, за ним присматривали две сиделки. Но его самого уже не было. Терри не осталось. Он уже ушел».

В понедельник 9 марта Терри впал в кому, и врач сказал Лин и Рианне готовиться к концу.

«Мама попросила сиделок: “Можете поднять кровать, чтобы я его обняла?” – рассказывает Рианна. – Это было самое тяжелое: видеть маму и понимать, что она теряет».

Поздно вечером в среду сиделки сообщили, что у него замедляется дыхание. С ним остались Лин и Рианна. Рианна принесла кошку Понго – та свернулась в ногах Терри и заснула.

«Я держала его за руку, – говорит Рианна, – и в 3:30 в четверг он ушел. С ним были мама, Понго и я. Наверное, он ждал, когда мы все соберемся».

Она почти сразу позвонила мне, и мы с Сандрой приехали. Мы сидели с Лин и Рианной, пока не рассвело, а потом весь день. Мы говорили, плакали и утешали друг друга. Пили чай, ели лимонный кекс. Тело Терри оставалось в доме до вечера, чтобы мы в любой момент могли его навестить.

«В тот день я ходила к нему, наверное, раз двадцать, – говорит Рианна. – И мне не было странно или страшно. Мало что изменилось в сравнении с тем, каким он был в последние дни. Это даже почему-то утешало».

Я тоже зашел к нему и закрыл дверь, чтобы побыть с ним наедине. И сказал, что теперь ему придется меня выслушать, теперь он не перебьет, пока я его благодарю и рассказываю обо всех своих чувствах, – ему придется просто лежать и слушать. И я рассказывал, что это было поразительное время, невероятное путешествие, и что он изменил и обогатил мою жизнь, и что для меня честь называть его другом, и что он феноменальный писатель – даже гений, а этим словом, как он меня учил, не разбрасываются; и что его никогда не забудут, и что это особая привилегия, даже мечта – сидеть в кабинете, слушать истории великого Терри Пратчетта и называть это работой, и за это спасибо тебе, спасибо, спасибо.

Ах да, и береги себя.

А потом я открыл окно.

Было что-то очень успокаивающее в тех часах в доме, когда новости еще не разошлись. Отчасти мы не торопились никому сообщать, чтобы это время еще ненадолго осталось нашим, и только нашим, – мы знали, что это не продлится вечно. А отчасти мы как будто защищали самих людей – от грустной новости, которая их обязательно расстроит. Но все-таки мы знали, что рано или поздно придется открыть дверь, выпустить вести, впустить мир.

Мы с Рианной решили написать об этом в «Твиттере», тремя постами.

НАКОНЕЦ, СЭР ТЕРРИ, МЫ ПОЙДЕМ ВМЕСТЕ.

Терри взял Смерть за руку и последовал за ним за дверь, в черную пустыню под бесконечной ночью.

КОНЕЦ.

Мы набрали это на своих телефонах и сидели за кухонным столом, готовые отправить. Было около трех часов дня, после смерти Терри прошло двенадцать часов. Мы понимали, что стоит нажать на кнопки, как его смерть перестанет быть нашей и станет общей. Вот почему мы тянули и держали пальцы над экранами сколько могли.

– Готова? – спросил я.

– Готова, – ответила Рианна.

– Ладно, – сказал я, – …давай.

¹ В некоторые дни, в зависимости от его самочувствия, кофе с каплей бренди становился бренди с каплей кофе. «Бульком» мы это называли, конечно, в честь звука, с которым бренди расстается с перевернутой бутылкой.

² Терри, всегда отличавшийся здоровой небрезгливостью к телесным функциям, был героически открыт и не стыдился учащающегося недержания – очередного подарочка ЗКА. «Кажется, мне нужен камердинер», – говорил он, когда ему требовалась помощь после инцидента, цитируя, конечно же, Сэма Ваймса из «Дело табак», говорившего так о своем слуге Вилликинсе. Только не подумайте чего: Вилликинс – не пример такеризации. Он был правой рукой Ваймса задолго до того, как я стал правой рукой Терри. Но совпадение забавное. Лучше назовем его актом предсказательного номинативного детерминизма, если это не перебор слогов для одного предложения.

³ Почитайте «Прорыв плотины снов» (Dam-burst of Dreams) ирландского писателя Кристофера Нолана.

⁴ Вечер был хорош, да, но наутро выяснилось, что у нас с Терри и Нилом пищевое отравление. «Как думаешь, это Дженнифер нас отравила?» – мрачно пошутил Терри.

⁵Нил Гейман с не меньшей убедительностью изобразил Барсука из «Ветра в ивах».

⁶ Просто уточню: наш счет Терри тоже велел оплатить. По крайней мере, насколько я помню. А может, мы оплатили только счет Оливии Колман. Такой уж был вечер.

⁷ Роберт Ллевелин одним из первых начал выступать за электрические машины, отсюда и «Тесла». По дороге в особняк они заезжали ко мне, и я спросил Роберта, можно ли сфотографировать его рядом с моим холодильником. Безвкусно, сам знаю, но фанаты «Красного карлика» меня поймут: у меня холодильник марки «Смег».

⁸Никогда не получалось прочитать этот текст на публике без слез. Ни разу.

⁹ Другая любимая поговорка Терри об умении ставить точку: «Для фолк-песни уже достаточно».

¹⁰ Возможно, эти утки Терри – спутанное воспоминание о курах, которых в конце дня надо было загонять в курятник.

¹¹Невероятно прекрасно, но с тех пор я не могу слушать эту песню.

Эпилог

Не прошло и десяти минут после того, как мы с Рианной отправили сообщения, как в кухню вбежала Лин:

– Папу показывают по телевизору!

«Писатель сэр Терри Пратчетт скончался в возрасте шестидесяти шести лет…»

Новости разошлись, и по всему миру начались излияния любви и уважения к профессору сэру Терри Пратчетту, офицеру ордена Британской империи, Дежурному по Доске, адъюнкту Центра имени Оскара Уайльда по ирландской литературе и Школы английского языка в Тринити-колледже.

И всего через несколько минут я уже принял звонок от корреспондента BBC Ника Хайэма, который выразил соболезнования и аккуратно поинтересовался: «Терри помогли?» Уважаю его за это, ведь вопрос был очевидным, и все же, как ни странно, во время шумихи, поднявшейся после смерти Терри, он оказался единственным журналистом, задавшим его прямо. И я мог ответить, что нет: этот пылкий сторонник права умереть достойно, по своему выбору, умер естественной смертью, дома, в окружении семьи, с кошкой, свернувшейся в ногах.

В 19:00 за телом Терри приехал мистер Эдлем, достопочтенный местный гробовщик. Мистер Ричард Эдлем, кавалер Ордена Британской империи, если быть точным, – тот, кто организовал похороны матери, отца и отчима Лин, а также бывшего премьер-министра Энтони Идена и фотографа Сесила Битона. Когда он исполнил свои обязанности и уехал, я зашел в Часовню. Уже опустилась ночь. Войдя в представительство Плоского мира в Круглом впервые со времени смерти Терри, я почувствовал себя совершенно опустошенным. Его стол, его кресло… Это было слишком. Я подошел к окну и вгляделся в темноту. Голубой огонек панели сигнализации дважды отражался в стекле, и это двойное отражение показалось мне двумя электрически-голубыми глазами – узнаваемыми глазами Смерти из Плоского мира. Я, наверное, уже больше десяти тысяч раз видел это отражение – но впервые увидел его таким.